Живая Этика и наука

Шапошникова Л.В. Философия космической реальности

* 1. Сложное пространство познания ХХ века
* 2. Особенности общей методологии системы познания Живой Этики
* 3. Исторический процесс как космическое явление
* 4. Община
* 5. Культура и цивилизация
* 6. Синтез — магистральное направление космической эволюции человечества
* 7. У порога Нового Мира
* Заключение

1. Сложное пространство познания ХХ века

К началу ХХ столетия в гносеологии сложились два направления — научное и вненаучное. Научный, или эмпирический, способ познания основывался на механистическом материализме, эксперимент являлся главным инструментом познания.
Так называемый вненаучный способ познания имел дело с энергетикой внутреннего мира человека и его способностями, возникавшими на основе творчества этой энергетики.
У каждой из этих систем была своя история, свои взаимодействия с явлением «дух—материя», свои контакты с противоположной системой, свои результаты в познании окружающего мира. Общим же было одно — источник, который их породил. Источник назывался мифологией или, точнее, мифологическим мышлением или сознанием. Он представлял собой единое целое, в котором сплелись самые разные области познания: начатки науки, философии, искусства, этики, религии, истории. Это был кладезь различного рода знаний, не разделенных ни человеческими предрассудками, ни противоположными мировоззрениями, ни разными видами творчества. «Религии, философские системы, — пишет крупный мексиканский историк Х.Л.Портильо, — искусство, общественные формы бытия примитивного и современного человека, первые научные и технические открытия, даже мучительные сновидения — все это вытекает из единого мифологического источника»1. Со временем не только способ познания
разделился на научный и вненаучный, но и сама философия — на материалистическую и идеалистическую. Экспериментальная наука, не признававшая ничего, кроме плотной материи, в ходе своего развития занимала все большее место в пространстве познания, вытесняя оттуда иные области знания и высокомерно претендуя на широкую монополию. Представители науки и материалистической философии, борясь с идеалистическими системами, твердо были уверены, что эксперимент и эмпирический метод есть единственные, с помощью которых в этом сугубо материальном мире можно постичь истину, хотя бы и относительную. В XIX веке вряд ли кто-либо из ученых мог поверить, что подобное утверждение — лишь иллюзия, возникшая в бездуховной материи надменного интеллекта. По существу, наука с ее сугубо материальным методом исследования являлась лишь одной из систем познания и в силу вышеупомянутого обстоятельства далеко не совершенной.
Вместе с тем, продолжала расти и развиваться другая система, идущая из глубины веков и сохранившая свои накопления на Востоке, ареале древнейшей культуры, тесно связанная с самим человеком и его внутренним духовным миром, система, в которой в течение тысячелетий формировались иные, более широкие взгляды на материю, нежели в науке. Эта система со временем захватила и мысль Запада и нашла свое отражение в религиозном опыте великих Учений. Огромная сумма знаний, накопленная в этом пространстве и долгое время отрицаемая в науке, становилась тем вторым крылом в универсальной системе познания, которого долгое время так не хватало сугубо материалистической науке. У этой системы были свои способы и методы познания. Важнейшими из них являлись те, в которых научный эксперимент был заменен свидетельством, или информацией, шедшей через духовный мир человека из пространства инобытия или, другими словами, из пространства материи иных состояний и измерений. Информация эта обладала важным качеством — она намного опережала сведения, полученные в результате эксперимента, и во многих случаях носила профетический характер. На основе этого параллельно науке возникла философия, в которой метод свидетельства имел концептуальное
значение и нес в себе формообразующее начало. Такие явления, как сны, видения, информационные образы, идущие из Космоса, — все они относились к свидетельствам, ибо, несмотря на субъективный канал их получения, носили вполне объективный и даже практический характер. Подобные знания отрицались не только наукой, но и церковью, несмотря на то, что последней были хорошо известны видения и пророчества святых. Труды, созданные такими свидетелями, назывались мистическими, эзотерическими, оккультными. Ни одно из этих названий не давало ясного представления о самих знаниях и путях их получения, а скорее способствовало различного рода непониманию и кривотолкам. Если отбросить эти архаические термины и взять понятие «наука» в качестве основного, то такой метод познания можно было бы назвать сверхнаучным. Сюда же следует также отнести и искусство. Являясь самой таинственной областью человеческого творчества, искусство более чем другие области связано с инобытием, откуда, собственно, и идут к человеку творческие импульсы Красоты и образы гносеологической информации.
Метод свидетельства широко использовался во многих трудах представителей умозрительного познания. Уровень свидетелей и их работ был разный, но среди них хотелось бы отметить труды немецкого философа Якоба Беме, жившего в 1575–1624 годах. Его работа «Аврора, или Утренняя заря в восхождении» дала пример смелой диалектики (мир как движение и соединение противоречий), углубила понимание реального Космоса и была впоследствии использована представителями немецкой классической философии Гегелем и Фейербахом. Ф.Энгельс назвал Беме «предвестником грядущих философов»2.
Несмотря на это, произведения Беме в советское время были запрещены. А церковь еще при жизни философа прокляла его «Утреннюю зарю».
Воззрения Беме на устройство Вселенной намного обогнали не только тогдашнюю, но и современную науку. Из того, что он увидел духовным взором, следовало, что человек тождествен Космосу, а человеческое сердце — центр мира. В то время ни наука, ни теология подобного не утверждали. И можно удивляться проницательности Ф.Энгельса, который, нисколько не сомневаясь, включил знания Беме в будущую философию, изменения которой, по всей видимости, интуитивно предчувствовал сам. И его, в отличие от ортодоксальных ученых и советских идеологов, не смутило, каким образом было добыто такое знание. Беме дал уникальные свидетельства о важнейшем месте человека во Вселенной. Как свидетель он был много выше своих современников, которые, возможно, и не подозревали о существовании подобных свидетельств. Но Космос сложен, и в нем существуют свидетели и свидетельства более высокого плана, несущие нам время от времени необходимые знания.
Разъединение научной и вненаучной (или сверхнаучной) систем познания было столь же неплодотворным, как и отделение духа от материи, хотя бы и условное. К началу ХХ века такие разделения, если не полностью заблокировали движение науки, то, во всяком случае, закрыли дорогу к правильному осмыслению открываемых явлений.
Духовная революция ХХ века, в пространстве которой формировалось новое мышление космического мироощущения, проявила определенную тенденцию к синтезу научного и вненаучного способов познания, носившую, несомненно, эволюционный характер. Наиболее яркое выражение эта тенденция получила в трудах философов Серебряного века, тесно связанных с проблемами культурно-духовной эволюции человека.
Среди этих философов были такие высокие умы, как П.А.Флоренский, С.Н.Булгаков, Н.А.Бердяев, И.А.Ильин, В.С.Соловьев и другие. В их трудах мы находим мысль и религиозную, и философскую, и научную. «Чтения о Богочеловечестве», «Оправдание Добра. Нравственная философия» В.С.Соловьева, «Философия свободы», «Смысл творчества», «Судьба России», «Творчество и объективация», «Царство Духа и царство кесаря» Н.А.Бердяева, «Столп и утверждение истины», «Мнимости в геометрии», «Обратная перспектива», «Общечеловеческие корни идеализма» П.А.Флоренского, «Свет невечерний», «Два града» С.Н.Булгакова, «Путь к очевидности» И.А.Ильина — эти и другие работы философов Серебряного века были самобытны, в них отсутствовало традиционное подражание западным школам. Отойдя от мелких политических моментов, от вопросов рутинного бытия, русские философы поместили в центр своих исследований человека, особенности его духа, эволюционную его судьбу и роль Высшего. Старое социологическое мышление с его традиционными подходами не могло ответить на многие вопросы, которые ставили перед Россией и миром события космического масштаба. Русские мыслители интуитивно ощущали те энергетические изменения, которые несла в себе эволюция Космоса и человека в ХХ веке. Они, эти мыслители, переходили, по выражению Н.А.Бердяева, в «иное идейное измерение», прозревая энергетическую целостность Мироздания и его неразрывную связь с человеческим бытием.

Pages: 1 2 3 4 5