Александр Щедрецов. Педагогические уроки Рериха.
Священным словом для Рериха стало Учитель. Пренебрежительное отношение государства к учителю его возмущало: «Списки темных подавителей, как скрижали стыда, неизгладимо запечатлелись на хартиях образования и просвещения. Некультурные ретрограды бросились урезать и искоренять многое в области образования, науки, искусства! Стыд, стыд. В Чикаго будто бы нечем заплатить городским учителям. В Нью-Йорке церковь продана с аукциона. В Канзас-Сити продан с торгов Капитолий. А сколько музеев и школ закрыто!» «Люди не решаются говорить об урезывании многих других содержаний, но предложить сокращение скудного жалования учителя действительно сделалось каким-то общепринятым фактом. Учитель, обычно не имеющий никаких сбережений, должен существовать каким-то чудом, и при этом он должен показать полное добродушие, удовлетворенность, уравновешенность - словом, все те качества, которые прежде всего потребуются от педагогов. Удрученный заботами о насущном существовании, педагог должен сохранить маску долготерпения и улыбку мудрости, в то время как семья его, может быть, не знает, как заключить счеты завтрашнего дня. Почему же именно от педагога требуется такое исключительное гражданское геройство? Почему же мы будем ожидать от людей, действительно нуждающихся, постоянных бесконечных жертв? Государство, направленное к созиданию, к позитивному решению житейских проблем, не может игнорировать положение учителя. Игнорируя положение педагога, государство будет игнорировать положение всего своего юношества. Конечно, педагог, погруженный в образовательную, требующую сосредоточения работу, является наименее протестующим элементом, разве он будет вынужден какими-либо безысходными бедствиями. Ведь люди хотят, чтобы учитель не только преподавал хорошо, чтобы не только обладал постоянно пополняемыми сведениями, но чтобы учащиеся любили своего учителя. Любовь неразрывна с уважением, и само государство обязано создать для педагогов особо уважаемое положение. /…/ Педагог есть друг позитивного творящего правительства, ибо учитель существует для постоянного создавания и утверждения человеческого достоинства. Кто же скажет молодому поколению о самом прекрасном, о самом творческом, о самом мощном, о геройском, о самом познавательном. Действительно, от учителя мы ожидаем ведания самых высоких понятий. Мы ожидаем от него и терпения, и неустанного труда, и постоянного обновления, и в то же время мы не заботимся о том, чтобы эти высокие условия и запросы были достаточно обеспечены».
2.
Есть школьные учителя, и есть Учителя Человечества, одним из которых был и остаётся Николай Рерих. Но, прежде чем стать Учителем, он сам прошёл путь ученичества. В детские и юношеские годы ему повезло: он учился в гимназии К.И.Мая, с её «по-домашнему уютной атмосферой» (А.Н.Бенуа) и высоким уровнем преподавания. В Академии художеств Рерих попал в мастерскую Куинджи, влияние которого сказалось не только на работах ученика, но и на образе его мыслей, на всём духовном облике. «Он-то понимал, - говорил о нём Рерих, - значение жизненной битвы, борьбы света со тьмою». Куинджи был не только великим художником, но человеком исключительной нравственности. Спустя годы Рерих назовёт его «Учителем Жизни»: «Каждое воспоминание о Куинджи, о его учительстве, как в искусстве живописи, так и в искусстве жизни, вызывает незабываемые подробности. Как нужны эти вехи опытности, когда они свидетельствуют об испытанном мужестве и реальном созидательстве». Когда Куинджи в пору студенческих волнений был отстранён от преподавания, Рерих, вместе с несколькими другими студентами, отказался от предложения перейти в мастерскую другого профессора и выпускную, одновременно конкурсную работу («Гонец») писал в Изваре.. Изменить Учителю, по его мнению, было бы предательством. А когда Куинджи умер, Рерих сделал эскиз для мозаики, которая и сегодня украшает могилу мастера - символическое Древо Жизни, с побегами и птицами, сидящими на ветвях.
Другим, общим для русских людей, Учителем Жизни был Лев Толстой. Рериха с ним познакомил Стасов. Впечатление было необыкновенным, и преклонение перед Толстым Рерих пронёс через всю жизнь. На письменном столе в доме Рериха в Кулу стояла открытка с фотографией Толстого, сделанная незадолго до смерти писателя. В самом облике Толстого Рерих усматривал мудрость Востока: «Индии ведомы такие лица». В предгорье Гималаев напишутся слова: «Священная мысль о прекрасной стране жила в сердце Толстого, когда он шёл за сохою, как истинный Микула Селянинович древнерусского эпоса… /…/ Без устали разбрасывал этот сеятель жизненные зёрна, и они крепко легли в сознание русского народа».
Говоря об Учителях Рериха, нельзя не назвать ещё одного имени - Вивекананды, великого индийского поэта, философа, проповедника, основателя и поныне существующей на Западе «Миссии Рамакришны», занимающейся благотворительностью, открывающей школы, приюты, больницы. Влияние Вивекананды на Рериха общепризнано, оно без труда улавливается при сопоставлении учений двух мыслителей. Это вера Вивекананды в могущество человеческого разума: «Вся слава человека - в мысли…»; утверждение силы человеческого духа: «Всё - в человеке. Слабых нет. Вы слабы лишь потому, что сами этого хотите. Прежде всего имейте веру в себя»; страстный призыв к свободе: «Будьте свободны! В этом - вся религия»; наконец, предчувствие гибельности пути, по которому пошла европейская цивилизация: «Европа на краю вулкана. Если огонь не будет потушен потоком духовности, она взлетит на воздух». Сходные мотивы звучат в творчестве Рериха.
Европе не был знаком тот культ Учения, Учительства и Ученичества, который на протяжении веков складывался на Востоке. Индия окончательно сформировала представления Рериха о культурной миссии учителя: «Благословенны Учители, когда ведут они благою, опытною рукою к широтам горизонта. Сладостно, когда можем вспоминать Учителей своих со всем трепетом сердечной любви. Учительство старой Индии, углублённое понятие Гуру - Учителя, особенно и трогательно и вдохновительно. Именно вдохновительно видеть, что свободное, осознанное почитание Учителя существует и до сего дня. Истинно, оно составляет одну из основных красот Индии. Без сомнения, то же понятие жило и среди старых мастеров Италии и Нидерландов и среди русских иконописцев. Но там сейчас оно уже в прошлом, тогда как в Индии оно ещё живёт и не умрёт, надеюсь».
Однако и в крестьянской России, по крайней мере в северных её областях, во времена Рериха к учителям относились уважительно. Художник сам припоминает трогательный случай: «Однажды в Финляндии, на берегах Ладоги, я сидел с крестьянским мальчиком. Кто-то, средних лет, прошел мимо, и мой маленький друг вскочил и с искренним почтением снял свою шапочку. Я спросил его: «Кто этот человек?» Необычайно серьезно мальчик ответил: «Это Учитель». Я снова спросил: «Это ваш Учитель?» - «Нет, - ответил мальчик, - это учитель из соседней школы». - «Вы знаете его лично?» - «Нет», - ответил мой юный друг. «Почему же вы его приветствовали так почтительно?» Еще более серьезно малыш ответил: «Потому что он Учитель».
Истинно, в этом мальчике, снявшем шапку перед учителем, заключено здоровое зерно народа, знающего свое прошлое и сознающего значение слова «созидать»".
Учился Рерих и у некоторых своих друзей, в первую очередь у Рабиндраната Тагора. И хотя влияние было взаимным, фигура Тагора закрепилась в сознании рядом с Толстым. Как в своё время Толстой в Ясной Поляне, так Тагор в поместье отца в Шантиникетоне основывает школу, где ведёт преподавание по методам, разработанным им самим. Как и Толстой, он создаёт специально для учеников своей школы литературные произведения. Дети играют в пьесах, написанных специально для них. Как и Толстой, Тагор проповедует теорию ненасилия. «Для внешнего наблюдения, - пишет Рерих, - различны Толстой и Тагор. Кто-то досужий до взысканий, противоречий, наверное, закопошится в желании ещё что-либо разъединить. Но если мы пытливо и доброжелательно посмотрим в существо, то каждый из нас пожалеет, почему у него нет портретов Толстого и Тагора, снятых вместе - в углублённой беседе, в седине мудрости и в желании добра человечеству».
Традиции просветительства уходят в глубокую древность, и представить весь спектр влияний, сказавшихся на учении Рериха и его педагогической практике, невозможно. Важнее понять другое: что великие учителя тоже у кого-то учились и сегодняшние ученики Рериха - а их немало - приобщаются к нравственным исканиям многих поколений.
3.
Без педагогической культуры большая культура просто невозможна. Человек культурный не может не думать о сохранении и приумножении культуры, о тех, в чьи руки она когда-нибудь перейдёт. Рерих не выдвигал понятие «экология культуры», но именно он подвёл нас к нему. В деле сохранения культуры первостепенная роль принадлежит учителю: «Школьники от малых лет должны твёрдо помнить, что там, где знамя-хранитель человеческих сокровищ, там должно быть приложено особое сбережение, особая забота о достоинстве и дружеское сотрудничество во Благо!» Однако наследование культурного опыта неоднозначно и часто происходит в условиях смены культурных парадигм. Европейскую и американскую культуры Рерих называл «механи-ческими цивилизациями» и, обращаясь к молодёжи, призывал сменить ценности отцов, сосредоточиться на духовных, а не материальных началах жизни: «…вам, молодёжи, предстоит одна из наиболее сказочных работ - возвысить основы культуры духа, заменить механическую цивилизацию культурой духа; творить и создавать». «Если Вы возьмете несколько названий моих статей из «Державы Света», Вы увидите, что они написаны как бы для Вашего молодого движения и разновременно имели в виду такую же молодежь и такое же строительство будущего. «Прекрасное», «Творческая Мысль», «Благословенная Иерархия», «Несломимая Любовь», «Несмотря на все трудности», «Духовные ценности», «Священные принципы», «Держава культуры»- ведь это все то, чем мне хочется зажечь молодые сердца».
