Александр Щедрецов. Педагогические уроки Рериха.
Рерих смотрел в будущее и хотел, чтобы взоры детей также устремлялись в будущее. Но путь в будущее протянулся из прошлого. Всё началось с увлечения русской стариной, когда, будучи ещё гимназистом, Рерих увлёкся археологией. Однажды в Извару приехал из Петербурга археолог Л.К.Ивановский, знакомый отца. Он проводил в Волосовском уезде раскопки курганов. С разрешения родителей и археолога мальчик принял участие в раскопках. «Самые первые мои курганные находки не только совпали с любимыми уроками истории, - писал впоследствии Рерих, - но в воспоминаниях близко лежат и к географии и к гоголевской фантастике. Много очарования было в непосредственном прикосновении к предметам большой древности. Много не передаваемой словами прелести заключалось в бронзовых, позелененных браслетах, фибулах, перстнях, в заржавленных мечах и боевых топорах, полных трепета веков давних». В очерке «По пути из варяг в греки» (1900 г.) он со всей определённостью высказывается в пользу «поэзии старины»: «Поэзия старины, кажется, самая задушевная. Ей основательно противопоставляют поэзию будущего; но почти беспочвенная будущность, несмотря на свою необъятность, вряд ли может так же сильно настроить кого-нибудь, как поэзия минувшего». Рассказывая о посещении Новгорода, Рерих с горечью пишет о равнодушии современников-провинциалов к «поэзии старины»: «Новгородская косность простирается до такого предела, что из 10 встречных лишь один мог указать, как пройти к Спасу, что на Нередице, - к древности, которая должна бы быть известна каждому мальчишке, да и была бы известна в европейском городе. Невелик городской музей Новгородский, содержание его больше случайное, а местонахождение не совсем удачно, ибо для него пришлось погубить одну из кремлевских башен; но это не беда, если бы музей хоть сколько-нибудь интересовал обитателей, а то посетители его почти исключительно приезжие, тогда как среди местных жителей находятся некоторые, вовсе и не подозревающие о существовании городского музея или знакомые с ним лишь понаслышке». Постепенно всё это наводит Рериха на мысль о созидании будущего, о просвещении не одних новгородских мальчишек, но всего народа русского и о культурной миссии, выпавшей на его долю. «Мы наклеили высокое понятие Фосфора - носителя Света на спичку и зажигаем ею наш охладевающий очаг, чтобы сварить похлёбку на сегодня. А где же оно завтра, это светлое, чудное Завтра? Мы забыли о нём. Мы забыли потому, что утратили поиски, утратили утонченный вкус, который устремляет нас к улучшению, к мечтам, к сознанию». Придёт время, и появится знаменитая Мадонна Орифламма, со Знаменем Мира в руках, - на котором Прошлое, Настоящее и Будущее («Знак Триединости Мощной») замкнутся единым кругом Вечности: символом всех достижений человечества за все времена, знаком принадлежности общему пути.*
Новая, открывшаяся Рериху концепция культурного времени заставила его иначе отнестись к Будущему и прийти к новому пониманию задач педагогики. Отныне его настораживает ретроспективная направленность школьного образования, загораживание горизонтов Будущего: «…школьное образование, в сущности своей, не должно привязывать учащихся только к прошлому, но должно делать их вполне вооруженными, чтобы светло встретить улыбку грядущего. Как раз эту мысль утверждали мы в советах нашему Институту Объединенных Искусств и Международному Центру Искусств. Самое страшное - это повернуть голову человека назад, иначе говоря, удушить его. В старину говорили, что дьявол, овладевая человеком, всегда убивает, повернув его голову назад. То же самое выражено и в обращении жены Лота в соляной столб. Она вместо того, чтобы устремляться в будущее, все-таки обернулась назад и мысленно, и телесно окаменела. Та же мысль выражена и во множестве других убедительных образов. И, несмотря на все, в практике жизни и в школьном образовании она никогда почти не применяется».
К этому замечанию Рериха стоило бы прислушаться и сегодня.
Тревожиться за будущее мира, за судьбы культуры были все основания. Первая мировая война показала, что разрушить мир не так невозможно, как казалось раньше. Спасение Рерих видел в одном - преодолении массового невежества, «усиленном просвещении»: «Неотложно нужно, чтобы среди мировых смущений и смятений возникали твердыни, маяки Культуры. Если кто-то подумает, что и школ, и всяких просветительных учреждений уже достаточно,- он ошибается. Если бы было достаточно просвещения, то человечество не стояло бы на пороге ужасных разложений и разрушений. Все видели достаточно мрачных развалин. Каждая газета говорит о крушениях и о набухающих несчастьях. Издавна сказано, что в основе всякого ужаса и разрушения лежит невежество. Потому-то ближайшим долгом человечества есть внесение усиленного просвещения. Мир через Культуру».
6.
Ядром философского и педагогического наследия Рерихов стала Живая Этика, или Агни Йога. На титульных листах 14-томного издания отсутствуют имена авторов: супруги Рерихи считали, что учение, записанное ими во время трансгималайского путешествия от Гималайских
Махатм является общечеловеческим достоянием и не подлежит личному присвоению.
К Живой Этике, с её скорей художественными, чем научными построениями, можно относиться по-разному, но в данном случае важно другое: Рерих мыслил Живую Этику как необходимый школьный предмет, как путь духовного самосовершенствования, предлагаемый учащимся. Живая Этика - это учение о неиспользованных ресурсах и возможностях человека, о творческих силах, живущих в глубинах сознания и души, о причастности человека Космосу, о работе над собой и единении людей в деле улучшения жизни. Сознание современного человека, считал Рерих, разорвано множеством наук и искусств - в отличие от древних, умевших воспринять мир в его гармонии и целостности. Одна из задач Живой Этики - вернуть миру утраченное единство: «Когда мы говорим о живой Этике, которая должна стать любимым часом каждого ребёнка, тогда мы и взываем к современному сердцу, прося его расшириться хотя бы до размеров Заветов Древности».
Сегодня, когда число наук не поддаётся учёту, когда единственная возможность контролировать учебную информацию видится в интегративных курсах, когда глобальное мышление приветствуется официальной педагогикой - как не вспомнить Рериха?
Среди своих предшественников в деле гармонизации человека Рерих выделяет Пифагора и Платона, особенно последнего. В диалоге «Государство» Платон писал: «Трудно представить себе лучший метод воспитания, чем тот, который открыт и проведен опытом веков; он может быть выражен в двух положениях: гимнастика для тела и музыка для души». «Ввиду этого воспитание в музыке надо считать самым главным; благодаря ему Ритм и Гармония глубоко внедряются в душу, овладевают ею, наполняют ее красотой и делают человека прекрасномыслящим… Он будет упиваться и восхищаться прекрасным, с радостью воспринимать его, насыщаться им и согласовывать с ним свой быт».
«Согласовывать с ним свой быт…» То есть человек, наделённый чувством прекрасного (а «музыка» у афинян означала не просто музыкальные занятия, но служение всем Музам), внесёт гармонию во всё, к чему прикоснётся, и, в частности, гармонизирует свои отношения с миром. «Конечно, и гимнастика Платона, - уточняет Рерих, - вовсе не современный нам футбол или кулачное антикультурное разбитие носов. Гимнастика Платона это тоже врата к Прекрасному, дисциплина гармонии и возвышение тела в сферы одухотворенные».
К числу важнейших понятий педагогической системы Рериха относится «вкус» - то есть эстетическая компетентность. Именно она обеспечивает продвижение человечества на пути духовного совершенствования. Этика и эстетика, отделившиеся когда-то от философского знания, отныне сходятся в единой педагогической системе: «Когда мы предлагаем этику как школьный предмет, как предмет наиболее увлекательный, обширный, полный созидающих начал, мы тем самым предполагаем и преобразование вкуса как защиту от безобразия».
Ещё один предмет, который, по мысли Рериха, должен быть включён в школьные программы, это «искусство мыслить», или «Культура мышления», как сказали бы мы сегодня. Такой предмет нужен и современной школе, поскольку интеллектуальные навыки, получаемые в рамках отдельных предметов, не увязываются в универсальную, базовую систему мышления. Уроки Рериха - если представить на минуту, что они состоялись - были бы тем интересней, что сам он мыслил и как философ, и как художник, и как человек практический. При этом «искусство мыслить», как и Живая Этика, опиралось бы на чувство прекрасного, на «вкус», без которого все усилия сведутся на нет: «Мы говорили о введении в школах курса Этики жизни, курса искусства мыслить. Без воспитания общего познания прекрасного, конечно, и два названные курса опять останутся мертвою буквою. Опять в течение всего нескольких лет высокие живые понятия Этики обратятся в мертвенную догму, если не будут напитаны прекрасным. /…/ Мы говорим о воспитании вкуса как об акте действительно государственного значения».
7.
В 1921 г., в Берлине, вышла книга стихов Рериха «Цветы Мории» (Мория - имя восточного божества, Учителя Мудрости). В ней, прежде всего в цикле «К мальчику», в поэтической форме разрабатываются близкие Рериху мотивы Учения, Учителя, Ученика. Знакомство с «Цветами Мории» позволяет лучше понять педагогические идеалы Рериха.
Путь, на который Учитель выводит Ученика, - это путь на высоты:
…Ты проходишь овраг
только для всхода на холм.
И цветы оврага - не твои
цветы. И ручей ложбины - не
для тебя. Сверкающие водопады
найдёшь ты. И ключи родников
освежат тебя. И перед
тобой расцветёт вереск
счастья. Но он цветёт -
на высотах.
(1921 «Наставление ловцу, входящему в лес»)
«Мы не имеем права отступать, - писал Рерих. - Героизм - это основное качество человека». Восхождение на высоты требует от Ученика героизма, бесстрашия, постоянной готовности к бою:
