А.А.ЛЕБЕДЕНКО. «Сердце как средство метанаучного познания Космической Реальности»

Сердце как средство метанаучного познания космической реальности

А.А.ЛЕБЕДЕНКО,
заместитель руководителя ОНЦ КМ МЦР,
кандидат педагогических наук, кандидат философских наук,
советник РАЕН

Видеть глазами сердца; слышать гул мира ушами сердца;
прозревать будущее пониманием сердца; помнить прошлые накопления
сердцем, – так нужно стремительно идти путем восхождения.

Учение Живой Этики. Сердце

В истории мировой культуры, в ходе творческого освоения человеком процесса познания, сформировались две взаимо­испытующие друг друга полярные тенденции или системы знаний о сердце: эмпирическая, основанная на закономерностях традиционного физического эксперимента, и метанаучная, представленная сферой интуиции, озарения, прозрения, провидческих снов и др., т.е. познаний, происходящих по законам духовной эволюции. Так, к примеру, в связи с исследованием проблемы познания в философии чань­-буддизма средневекового Китая Н.В.Абаев утвер­ждает: «согласно теории “инь–ян”, которую признавали практически все китайские учения и которая служила в традиционной
китайской культуре универсальной метатеорией (“методологией всех китайских наук”), две противоборствующие тенденции не только не взаимоисключали друг друга, но, скорее, наоборот, не могут существовать одна без другой, так как существование одной обусловлено существованием другой; одна тенденция всегда в потенции содержит другую и на высшей стадии развития перерастает в свою противоположность; обе они взаимоидентифицируются на метасистемном уровне. Идеальным же вариантом всякого развития провозглашалось нахождение и поддержание оптимального баланса между полярными тенденциями, когда ни одна из них не может подавить другую и они уравновешивают друг друга, не позволяя противо­положной тенденции перерасти в свою крайность» [1, с. 69].

В Живой Этике, системе знаний, синтезирующей восточную и западную мысль, отмечается, что по сути своей эти две системы знаний не противоречат друг другу, а являются закономерными ступенями познания человеком сущности и роли сердца в его жизни и при определенных условиях объединяются в поступательные «шаги научного познавания» [2, 440] в рамках традиционной гносеологии. Такое уравновешенное творчество было характерно, прежде всего, для ученых­космистов: Н.И.Пирогова, К.Э.Циолковского, В.И.Вернадского, П.А.Флоренского, А.Л.Чижевского. Ведущим моментом научной деятельности этих мыслителей являлась их духовная связь с Высшим, что позволило исследователям сформировать космическое мировоззрение и применить в их научных изысканиях принципы новой теории – оптимального познания.

Процесс оптимального познания – это, прежде всего, деятельность сердца, и деятельность космическая, эволюционная, направленная на познание человеком явлений закономерностей бытия. Такое познание есть совокупность процессов, процедур и методов приобретения знаний о явлениях и закономерностях объективного мира. Познание является основным предметом гносеологии (теории познания). Термин «теория познания» был введен в фило­софию относительно недавно – в середине XIX века. «То, что желают знать, – заметил в конце XVIII века классик немецкой философии Иммануил Кант, – это всеобщий и верный критерий истины для всякого познания; он должен был бы быть таким, который был бы применим ко всем знаниям, безразлично, каковы их предметы» [3, с. 168]. Кёнигсбергский мыслитель впервые систематизировал и синтетически представил в своих философских трудах теорию познания и исследовал ее проблематику. Например, как возможны математическое, естественнонаучное, метафизическое и религиозное знания и каковы их основные характеристики. Оценивая процесс научного познания в начале XX века, апеллируя при этом к логическому опыту Запада и к интуиции Востока, В.И.Вернадский писал: «Величайшим в истории культуры фактом, только что выявляющим глубину своего значения, явилось то, что научное знание Запада глубоко и неразрывно уже связывалось в конце XIX столетия с учеными, находящимися под влиянием великих восточных философских построений» [4, с. 103]. Современная наука основывается на том, что фундаментальные проблемы познания рассматривались лучшими умами человечества на протяжении всей его истории как в рамках средневековой схоластики, так и в античной философии. В свою очередь, та же греческая мифологическая мысль имеет несомненные космические истоки.

К примеру, философы А.В.Иванов и В.В.Миронов, исследуя вопросы теории познания в философии и мировой культуре, отмечают удивительные особенности мифологического сознания, и характерный процесс развития космической мысли в Древней Греции. Так, не находя отправной точки возникновения гносеологических исканий в период господства мифологического миро­воззрения у древних греков, авторы подчеркивают три важных момента процесса познания для данного типа мышления:

1) знание мифа не логично, а предметно-­магично;

2) мифологическое знание требует не интеллектуальных размышлений, к чему был так склонен древний грек, а признает ценность интуитивного созерцания Высшего Света в самом себе, что уже относится к культурной традиции более Древнего Востока [5];

3) знание мифа не добывалось в творческих познавательных актах и не обосновывалось с помощью доказательств, а было унаследовано архаичным сознанием от древнейшей традиции неизвестной нам жизни, имеющей божественное, сверхчеловеческое происхождение и внеземную санкцию [6, с. 364].

Все эти три факта характерны, прежде всего, и для религиозного, и интуитивного познаний, что, на наш взгляд, подтверждает эволюцию в процессе познания и дает намеки на непосредственное восприятие знаний бытия через канал сердца, о чем достаточно убедительно прописано религиозными философами и учеными интуитивистами.

Сами по себе такие факты подтверждают несколько очень важных для теории познания моментов, справедливо отмеченных как в Живой Этике, так и в философских трудах отечественных мыслителей:

1) «Наука познания есть Единое Древо, и ветви его могут расти лишь от единого корня» [7, 727], поэтому «кто мучается земными вопросами, тот ответа о Небесном не получит» [8, 2 января 1921 г.];

2) «В космическом творчестве все строится на преемственности, ведь корни каждого строения держатся законом Иерар­­хии» [9, 164];

3) «Жизнь мозга и сердца и необходимая для них совокупная, чудно скоординированная жизнь всех органов тела нужны только для формирования духа и прекращаются, когда его формирование закончено или вполне определилось его направление» [10, с. 153]. Эту гипотезу выдвинул и дал ей превосходное обоснование ученый, известный хирург, священник В.Ф.Войно­-Ясенецкий в книге «Дух, душа, тело»;

4) Сердце, как «аппарат духа» [11, 176], эволюционно наделено иерархическим первородством перед другими системами восприятий знаний и познания. Эту мысль подтверждают исследования польской ученого А.Броздяк (Шлёнская медицинская академия, Польша) в книге «Формирование смысла» [12]. Опираясь на данные американских ученых в области проблемы сознания, автор говорит об открытии местонахождения «сознательного внимания» человека. Этим пространством он называет синусно­-предсердный узел сердца, который начинает работать уже на 21 день жизни человеческого плода, рассылая электрические импульсы намного раньше, до того «когда образуются нервные и мозговые каналы» [13, с. 65] и дух человека начинает входить в него. Таким образом, исследователь делает вывод, что именно данная область в сердце (а не какая­-либо часть мозга) является началом начал зарождения и работы сознания человека в физической жизни;

5) «Явление значения сердца должно возрасти в ближайшем будущем <…> вся мозговая деятельность, вся нервная система, все выделения желез будут изучаться как каналы родника – сердца» [7, 819]. Это утверждение Учения доказывают исследования пока мало известного в России ученого-кардиолога А.И.Гончаренко, который развивает новые взгляды на деятельность сердца, способного обрабатывать астрономические объемы информации за 3–4 сек. (время сокращения предсердия и желудочка). В его работах описан примерный объем информации, который обрабатывает сердце за доли секунд; он оказался невероятно большим. «Устройствами, получающими информацию для сердца, служат миллиарды капилляров. Их общая длина около 100 тысяч километров. Эти тончайшие сосудистые датчики образуют границу взаимодействия с внешним и внутренним миром. К ним сердце не допускает нервную систему. Вся информация от Вселенной впитывается через капилляры подвижными структурами эритроцитов. Резервуаром накопления информации в системе сердца служит кругодвижение крови» [14, с. 33]. Самые совершенные компьютеры не могут даже приблизиться к тем объемам обработанной сердцем информации, которые циркулируют в его структуре. По расчетам ученого «действие сердечно-­сосудистой системы охватывает пространство триллионов живых клеток» [14, с. 33]. Кроме того в исследованиях Гончаренко установлено, что сердечно­-сосудистая система является отдельной высокоорганизованной лабораторией нашего организма. Она обладает собственным мозгом сердца, собственным сердцем сердца и имеет собственную волноводно­-гемодинамическую связь «минисердец», находящихся на внутренней поверхности желудочков сердца, со всеми органами и частями тела через представительство артерий. Кроме того, сердечно­-сосудистая лаборатория «материализует и распределяет все формы времени в организме и служит системой опережения мозга» [14, с. 25]. Это явление доказывает единство пространства и времени – в данном случае, в сердце человека.

При всей относительности и порой противоречиях, существую­щих между видами знаний и подходами к познанию, именно развитие экспериментальной западной науки и научных институтов явилось определяющим фактором становления гносеологии (от греч. gnosis – знание; logos – слово, учение) – науки об источниках, границах человеческого познания в рамках европейской философской традиции. Современная гносеология уделяет большое внимание мозгу как материальному носителю познавательных способностей человека. В то же время необходимо признать, что важным физиологическим основанием психики и сознания, и в частности познавательной деятельности, следует признать не только мозг, но и сердце, поскольку оно является приоритетным и глубинным центром по переработке информации. Выдвигая на первое место в процессе познания сердце, Н.А.Бердяев писал: «Сердце есть центральный орган целостного человеческого существа. Это есть христианская истина. Вся оценочная сторона познания – эмоционально-­сердечная. Оценке же принадлежит огромная роль в философском познании. Без оценки не познается Смысл. Познание Смысла, прежде всего, сердечное. В познании философском познает целостное существо человека. И потому в познание неизбежно привходит вера» [15, с. 33].

Мы находим, что в классической западной философии рассмотрение проблемы сердца носит явно ограниченный характер, а такие направления философии, как позитивизм и марксизм, обнаружили определенную тенденциозность по отношению к этой проблеме. Исключением в этой связи являются идеи «логики сердца» Б.Паскаля, «порядка любви» у М.Шелера, своеобразие «ирреальности сердца» в «Философии религии» Г.Гегеля. Кроме того, представляют определенный интерес идеи «персонализации», или «внутреннего самоуглубления сознания» Тейяр де Шардена, которое происходит через призму сердца и таким образом превращает человека в подлинного субъекта эволюции и творца культурно-­эволюционного процесса. Именно эти мыслители являются первооткрывателями философской проблематики сердца на Западе, которая в той или иной мере оказалась созвучной оте­чественным философским изысканиям.

Следует отметить, что в отличие от западной мысли в восточной традиции мы находим много указаний, свидетельствующих о важной роли сердца в познании. В даосизме сердце «синь» – это эмоционально-гносеологический центр личности; в индуизме – «охридая» – глубинное сокровенное вместилище духа – атмана; у суфиев – калб – важнейший орган человека, обеспечивающий целостность познания; в исихазме говорится об умном сердце; а в буддизме – праджня­-парамита – «сердечное познание». Обращаясь к этим важным фактам, отечественная философия ставит сегодня перед собой кантовский вопрос: как возможно такое сердечное познание, единодушно признаваемое сторонниками различных духовных учений? И дает ответ в том, что именно сердце, по учению данных философских доктрин, является потенциальным вместилищем Бога, а также сосудом, в котором содержатся и накапливаются человеческие качества и способности. Сердце трактуется также как познавательный орган, который имеет самое прямое отношение к мысли и сфере смысла.

С точки зрения Живой Этики, познание, как основной предмет гносеологии, имеет общую для всех исторических видов знаний особенность. Формирующаяся в философии Космической Реальности система познания, «которая представляет собой гносеологический каркас космического мышления» [16, с. 66], утверждает, что спираль человеческого познания разворачивается в сердце, «обитель чувствознания в сердце» [17, 472], «сердце есть место сознания» [18, с. 5] и оно же является функциональным «инструментом познания» [18, с. 5] великой Надземной Реальности [7, 818].

Космическое мышление, преемственно впитавшее в себя важнейшие элементы мифологического, религиозного и научного мышления, к сложившемуся в последнее время «познанию механическому добавляет огонь сердца» [19, с. 146], тем самым вводит процесс познания в русло оптимальности и уравновешенности. Или, другими словами, в структуру познания мыслителя включает элементы материи более высоких, эволюционных сфер. Именно в этом и заключается коренное отличие космического познания от эмпирического обобщения, связанного с работой только аппарата мозга, характеризующегося в первую очередь переработкой информации, передаваемой внешними органами чувств и отталкивающегося от эксперимента. В книгах Живой Этики отмечается: «в веках духовное значение сердца было умалено, и <…> сведено на положение физического органа» [7, 819], и, так как «внимание людей было привлечено мозгом, сердце было отнесено к вспомогательным органам. Люди забыли, что сердце есть сеятель, а мозг есть пахарь и жнец» [7, 819]. Так учеными не были «приняты во внимание дея­тельность сердца и значение его энергий. Если мозг и земной ум – для Земли, то сердце для всех миров, и решение судьбы человеческой в Мире Надземном может быть перенесено в сердце, когда оно еще бьется в физическом теле» [11, 138].

Почему именно теперь Великие Учителя спешно предупреждают нас о необходимости скорейшего изменения сознания и воспитания сердца? Получив через семью Рерихов творческий импульс космической эволюции, человечество входит в Новую Эпоху, эпоху Матери Мира, основанную на осознании сердца [17, 106]. Планета Земля переходит на новый эволюционный виток, что сопровождается приближением к земле космических энергий более высокого напряжения и вибраций. Живая Этика называет их огненной энергией. Прямое соприкосновение высоких и мощных энергий с более плотными формами материи Земли может привести к разрушению последних. Поэтому в цепи энергетического обмена существует иерархическая структура безопасной связи, если можно так сказать, играющая роль природного трансформатора, претворяющего «космические излучения, – как писал В.И.Вернадский, – в действительную земную энергию – электрическую, химическую, механическую, тепловую» [20, с. 43], мыслительную, энергию сознательного познания и сотрудничества с Высшими мирами. Таким энергомагнетическим центром и психическим трансформатором космического огня выступает чистое сердце, способное «не испепелиться огненной связью с Высшими Силами» [7, 854]. Именно сердце, как центр духовной жизни человека, эволюционно призвано охранить соподчиненные ему энергетические центры мыслителя от разрушительного потенциа­ла высших космических энергий и способствует гармонизации и ассимиляции их в творческое поле культуры. При этом степень трансформации этих энергий пропорциональна широте сознания и уровню утонченности энергетики его носителя. «Лишь огненный магнит сердца, воспламененный высоким мышлением и устремлением, привлечет высшие энергии. Мощь высших энергий преображает сознание и делает его восприимчивым к познанию законов бытия» [7, 860]. Так Космический Разум посредством творческих энергий создает в космической эволюции планеты Земля новый энергетический вид человечества и активизирует в нем очередную культурно­-эволюционную ступень космического познания – ступень непосредственного познания сердцем [21, 294]. В книге «Беспредельность» мы находим очень важный для процесса познания параграф, в котором отмечено: «При космических огнях весь организм перерождается и чуждые элементы устраняются своим же пламенем» [22, ч. I, 33]. В сущности, без перерождения сознания исследователя высоковибрационной энергетикой космической мысли, передаваемой человечеству Учителями Света в форме культурных образов, и неизбежном при этом обновлении и расширении тонких структур его организма, познание для ученого останется непостигаемой вершиной на его пути.

Таким образом, сознательная «мысль, устремленная в Высшие Сферы, магнитно собирает вокруг себя элементы, нужные для познания, постепенно расширяя орбиту проникновения в них <…> Отличительная черта такого познания – неисчерпаемость возможностей. И в этой неисчерпанности дух человеческий касается явления Беспредельности. Путь познавания не имеет конца» [23, 684]. В книге «Иерархия» сказано: «Строительство великих ступеней эволюции происходит необычными путями. Каждая новая ступень всегда приносит человечеству утверждение, которое подвигает мысль к новым мощным возможностям» [9, 292]. Через сердце формируются основы внутренней жизни человека, его идеалы и ценности, способы познания и векторы жизненных устремлений, направляя личность к любви, благу и красоте. Высшие чувства – любовь к Родине, патриотизм, милосердие, бескорыстие и преданность идеалам – зарождаются в пламенном сердце. Именно сердце, ответственное за высшую способность сознания – созидательную любовь к Творцу и бытию, способствует духовному преображению человека и человечества.

Определяющим качеством человека новой эпохи будет духовность, или высокий уровень развития его тонко­-материальной природы. И ведущую роль в развитии человека новой эпохи будет играть сердце, синтезирующее все грани нашей духовности. Не войти в новый мир, не изменив сознания. В книге Иерархия отмечается: «Огонь, насыщающий все космические жизненные проявления, стремится к оформлению новых тел. Но когда в жизненных действиях человечества нет соответственных проявлений, то, конечно, утверждается разрушение как в Космосе, так и в человеческом утверждении. Как Космос имеет свой центр космического огня, так человечество должно осознать свой огненный центр Иерар­хии, который ведет и насыщает человечество мощным ведущим принципом. Так можно устремиться к познанию высшей Иерархии огненного Сердца» [9, 444].

Ведущая роль в подготовке человечества к новым космопространственным условиям отводится педагогике и философии Живой Этики, методология которой дает возможность воспитать и настроить сердце, являющееся главным органом трансмутации новых космических энергий. Здоровый в духовном отношении человек становится и физически здоровым, способным на физическом плане реализовать высшие космические идеи, т.е. стать на путь субъекта космического процесса, сознательного творца эволюции, мудро соединив в развитом сердце интеллект и духознание.

В русской философской традиции исторически сложился подход, который соотношение мозга и сердца переносит на соотношение материи и духа, где первая сущность связана с познанием и овладением миром вещественным, физическим, а вторая – открывает путь к познанию и овладению миром духовным – более тонким и богатым пространственными возможностями. Философски обоснованное учение о сердце в отечественной традиции, синтезирующей рационально-­эмпирическое знание Запада и духовно­созерцательное знание Востока, – обладает огромным морально-­нравственным потенциалом.

Метафизическое познание сердца как средоточия духовной сущности человека, начатое Платоном, было активно продолжено и обогащено восточно­-христианской традицией, оплодо­творившей духовную жизнь Древней Руси. Как предмет осмысления тема сердца утвердилась в древнерусской культуре в недрах православия – восточно­-христианской традиции, пришедшей из Византии. Однако на первом этапе оно предстало духовной практикой, ведущей к особому мистическому переживанию и доступной немногим – избранным. Этими немногими были исихасты – монахи­-подвижники, ушедшие от мира и посвятившие себя исканию Бога.

Таким образом, русская религиозно­-философская мысль начинает развитие темы сердца с понятия его как глубинного центра сущности человека, в который «бесконечно сходятся многие радиусы» [24, с. 7] физической, душевной и духовной жизни. И это первоосновное понятие дал исихазм. Человек, как триединство духа, души и тела, имеет в сердце «храмину внутреннюю», где происходит естественный процесс «самособирания» его в цело­стное существо и преображение в светоносную личность – нового человека. Исихасты оформили сердечное ведение как особую религиозную практику, цель которой – очистить сердце и соединить в его сакральном пространстве два потока: нисходящий – от Бога (Духа), и идущий снизу – от Земли (материи). Например, Симеон Новый Богослов, как яркий представитель византийской школы исихастов, развил в себе способность к сверхсознательному озарению – одновременному трансцендированию вовне и погружения в себя [6, с. 454], что возможно только через чистое, утонченное сердце.

Христианские идеалы и ценности повлияли на развитие общественного сознания русского этноса и стали реальной почвой для актуализации в его ментальном поле особого направления знаний о сердце. Главный пафос древнерусского религиозно­-фило­софского периода состоит в новой аксиологической установке, которая производит своеобразную реабилитацию тварного, вещественного, плотского начала путем просветления, одухотворения, возвышения Фаворским светом Божественной энергии. В отличие от византийских исихастов, русское монашество сделало акцент на осознанности, осмысленности умного делания. Для выявления сути отечественного подхода к проблеме подходит образ, в котором запечатлена светлая мечта о гармоничной личности, выраженный в европейской традиции у Платона в диалоге «Федр», где душа представлена в виде несущейся колесницы, управляемой возничим-­разумом, который сдерживает коня страсти и коня воли. Со времени Сергия Радонежского, а затем и Нила Сорского, в его знаменитом «Уставе», цель иноческих устремлений была выражена «не в умервщлении плоти, а во внутреннем, нравственном совершенствовании» [25, с. 129]. В этот период в древнерусской философской мысли рождается явление сердцеведения, получившее впоследствии название «кардиогносия». Этимологически оно образовано от греческих слов kardia – сердце и gnosis – знание, но это знание более глубокое, чем логически­доказательная epistemaКонцепция, теория. – Прим. ред. и выражающая обыденное мнение doxaОбщепринятое мнение, представление. – Прим. ред.. Кроме того, это понятие несет в себе пассионарную энергетику новых смыслов, возникших при оплодотворении ментального поля Древней Руси византийской культурой. Таким образом, кардиогносия есть сущно­стное, интуитивное знание человека в исторической традиции этих культур. Это «знание сердцем», так как именно сердце в Биб­лии выступает органом познания человеческой сущности и чувственного прозрения Бога. А поскольку все чувства исходят из сердца, то оно явилось для подвижников Древней Руси, всеобъединяющим центром любви, духовного здоровья и гармоничной уравновешенности личности. «Есть некоторый особенный путь общения душ через сердце. Один дух влияет на другой чувством» [26, с. 27], – говорится в духовных заповедях святоотеческой традиции. Сердцеведение (kardiognosia) святых старцев заключалась именно в этом. Феофан Затворник (1815–1894) был убежден, что великое дело воссоединения всего мира осуществится в сердце человека и посредством сердца [27, с. 302].

Становление православия на Руси и развитие «общинножительской святости» ознаменовало переход учения о сердце из созерцательной, интроспективной стадии в деятельную, социально-­значимую и культурно-созидательную стадию. С исторической точки зрения это был период «взросления» и нравственного ста­но­вления русского этноса и российской государственности. Выработка нравственных ценностей, организующих индивидуаль­ную и общественную жизнь, происходила под воздействием таких великих святых подвижников, как Феодосий Печерский, Сергий Радонежский и, позднее, Серафим Саровский, духовность которых «всемирная, наднациональная, вселенская». Преподобный Сергий внес в древнерусское учение о сердце новые, конкретно­-деятельные черты: 1) жизнь для пользы или общего блага; 2) самоотверженный личный труд в постоянной молитве, исполненной радости духа; 3) нестяжательство. Сергий Радонежский подтвердил это учение своей жизнью и личным подвигом, поэтому для Руси оно стало «практической заповедью и идеалом», а сам Преподобный, по определению историка В.О.Ключевского, ее «вечным спутником и путеводителем» [28, с. 11].

Таким образом, в эпоху ассимиляции восточного православия национальной культурой сердце стало пониматься как деятельная, облагораживающая мир и человека духовная сила, и в этом учении Древней Руси великая заслуга Преподобного Сергия Радонежского – «Земного Ангела и Небесного Человека» [28, с. 50], связавшего трудами сердечными мир земной с миром Небесным, мирского человека с Иерархией Света.

С этого времени стало понятно русичам, что только на основе дающего сердца возможно объединение народа как соборного тела и духовной общности. Феномен русской души сложился именно в эпоху Святого Сергия, задав направление духовному развитию нации на последующие века. Куликовское сражение решило судьбу Москвы, а с ней и народа московского. Мудрого старца знала вся земля московская от Дмитрия Донского до последнего крестьянина: народ верил ему и тем смягчал нрав свой, устремляя помыслы к Общему Благу – закалял волю и воспитывал сердце в духе Учителя Христа. В связи с этим Е.И.Рерих писала: «Именно Преподобный Сергий, приобщавшийся и приобщенный Огню и Огненному крещению, знал и знает Природу Божественного Начала <…> Вся жизнь Его была Подвигом Подражания Христу в Его самоотверженном Служении Родине и Миру <…> Преклоним главу нашу в смирении перед Тайною Великого Божественного Начала, проявляю­щегося для нас, смертных, в великолепии всего Созданного, Видимого и Невидимого нам. Почтим это Божественное Начало чистотою жизни и побуждений, принесем на Служение Миру сердце, горящее Любовью и преданностью к Свет Нам Открывшему. “Отче Сергий, Дивный, с Тобою Идем, с Тобою Победим!”» [13, с. 371]. Сердечная вера московского народа своему игумену из Радонежа решала сокровенные исторические страницы будущего России. Сергий, несмотря на то, что находился в уединении и вдалеке от городов, вращал вокруг себя сознание народа Руси. Уединение и изолированность внешняя не означала отсутствие деятельности его сердечной энергии, и, скорее наоборот, сознание Преподобного утверждало Твердыню сердца как цель устремления и крепость духа, Свет сердца, равновесие и спокойствие которого не в силах нарушить ничто. Сергий Строитель Древнюю Твердыню русского народа созидал всю жизнь.

В свою очередь концептуальные труды выдающихся русских философов XVIII–XX веков: Г.С.Сковороды, И.В.Киреевского и А.С.Хо­мякова, П.Д.Юркевича, В.С.Соловьева, М.М.Тареева, П.А.Фло­ренского, С.Л.Франка, Н.А.Бердяева, Б.П.Вышеславцева, И.А.Ильина, А.Ф.Лосева, В.Ф.Войно-­Ясенецкого легли в основание научного здания отечественной философии сердца [29].

Особое понимание сердца как средоточия сущности человека и сердечного познания с их опорой на восточно­-философскую и отечественную традицию были даны в трудах наших выдающихся соотечественников Е.П.Блаватской, Н.К. и Е.И. Рерихов и в Учении Живой Этики. Именно через их творчество и через Живую Этику, человечеству был принесен новый «дар познавания» [7, 841], так как сознательное «познавание нуждается в Надземном Сотрудничестве» [7, 841] и «человек не может утончать восприя­тия лишь посредством земного рассудка. Истинный ученый признает, что его познание имеет как бы высшие нити, и в этом получается нежданное расширение усвоенного» [7, 841]. Отечественная философия сердца, обогащенная в XX веке космическим мышлением Живой Этики, призвана решать главную эволюционную задачу новой эпохи – совершенствование человека в единстве его духовно­-нравственных, познавательных и творческих способностей, раскрыть сущность познающего сердца.

Не случайно, что философия сердца зародилась в России, где духовный уклад и особая ментальность ее народа способствовали становлению и развитию этой философии в традициях ее лучших представителей периода XI–XX веков. С XVIII века метафизика сердца весьма плодотворно разрабатывалась русской духовно-фило­софской мыслью в течение трех веков. Это богатое наследие – вклад русской философии в духовную сокровищницу мировой культуры, что также заслуживает внимания исследователей, тем более что в настоящее время отечественная философия сердца развивается как особое направление гуманитарного знания.

Стремление философов исследовать и описать сердце, с одной стороны, как духовный центр, сущностное средоточие, «ядровую точку» [30, с. 271] личности человека и, с другой стороны, как особую реальность, мистическую глубину и «пространство сверхсознания» с глубокой древности заставляло мыслителей и философов размышлять на эту тему. Помимо научного, собственно теоретического содержания, философия сердца включает в себя мощный нравственный и этический компоненты, которые могут способствовать духовному развитию человека и гуманизации социальных отношений.

В процессе познания Космической Реальности человек движется к знанию сущности любого явления через взаимодействие с его энергиями. И в этом плане чистое сердце выступает центром глубинного энергообмена по нескольким причинам:

– во­-первых, «сердце по существу своему есть свыше действую­щий и дающий орган» [17, 386], орган «разумения», инициирующий усилия духовно­-нравственного порядка, которые гармонизируют рационально-­логический и интуитивно­-творческий компоненты личности;

– во­-вторых, сердце выступает как сакральный центр, где происходит очищение всех действий, чувств и мыслей человека, собирание его в целостную личность;

– в­-третьих, сердце осуществляет особое познание, исходя из высших смыслов и принципа единства всего сущего, в чем проявляется синтез и универсализм;

– в-­четвертых, сердце рождает, аккумулирует и излучает безусловную любовь, благодатно преображающую человека и окружающий мир;

– в­-пятых, сердце – это онтологический центр личности и морально­-нравственный остов нашего существа. Человек сначала ощущает все сердцем (живая интуиция, вчувствование, слышание, созерцание), а потом размышляет над этим. Истина открывается посредством сердечного опыта в умудренном неведении, в живом сердечном созерцании, осуществляемого в контексте дея­тельной любви.

С точки зрения Живой Этики, информация, полученная посредством интуитивного познания, несет в себе высший аспект всего потенциала добытых человечеством знаний и является духовной частью Единого Древа познания [7, 727]. Сердце, как энергетический центр, средоточие и предвосхититель событий, для исследователя с утонченной психической энергией выступает своеобразным средством, приемом, познавательным способом действий для добывания эволюционных знаний. Живая Этика отмечает: «Если бы приучиться проникать в недра сердца, то можно было бы вызывать вибрации токов тонких чувств. В недрах сердца можно разбудить явление космического магнита» [31, 123]. «Все творческие импульсы, напряженные тонкими ощущениями, утверждают тонкость форм <…> Все чудесные формы Космоса построены на тонкости ощущений. Все тонкие чувства создают тонкие формы» [22, ч. II, 763].

Как было сказано выше, интуитивное познание стало изве­стно человечеству с древнейших времен и исторически складывалось тысячелетиями. Следовательно, метанаука должна стать господствующим направлением и во всех опытных умозаключениях. Ведь деятельность ума исследователя обычно тесно связана с напряженной работой заостренного интеллекта – «преддверия мудрости» [32, 508] и его союзника – экспериментального метода, которые полезны во всех областях науки, производства и образования. И плод их взаимной деятельности всего лишь расцвет цивилизации, питающейся от корней культуры сердца. Но «именно Культура, – отмечает Н.К.Рерих, – есть сознательное познавание, духовная утонченность и убедительность, между тем как условные формы цивилизации вполне зависят даже от проходящей моды» [33, с. 81].

Только с культуры сердца начинается мудрость и метапознание, на основании которых выстраиваются пути сотрудничества с надземным миром, и такое направление в познании «не связано с эмпирическими исследованиями, а определяется <…> взаимодействием с Высшими Мирами, с мирами иных, более высоких уровней материи» [18, с. 5]. Из этих пространств Мироздания к человечеству приходит неведомая энергетическая информация духовного плана, «которая, будучи осознана, становится сутью исторического творчества. В такой информации обычно содержится конкретная программа данной ступени культурно­-исторической и космической эволюции народа» [34, с. 40]. Плод мудрой деятельности сердца еще более высокая культура, культура духа и расцвет тончайшего искусства.

В процессе познания явлений жизни одновременно включаются два важных и, что следует отметить, неразрывно связанных между собой эволюционных момента, определяющих ступень развития человека – сердце и интеллект. Кто же из них главнее? На этот счет среди ученых ярко выражены две противоположные точки зрения или достаточно обоснованные позиции. С эволюционной, а значит, и с научной точки зрения эти позиции могут быть приведены к общему знаменателю. И наиболее целесо­образный выход, примиряющий и объединяющий позицию науки и серьезные доводы метанауки, предложен в философии Живой Этики. В книге «Озарение» говорится: «…зачем колеса и паровой котел должны спорить в паровозе. Кажется, чем лучше работает паровой котел, тем лучше колесам. Но заведую­щий колесами думает, что они самая важная часть организма, и приглашает всех кататься на колесах, умалчивая, что колеса без двигателя могут катиться лишь под гору. Построение материи и духа не заключает в основе вражды. Зачем останавливать движение в прекрасную Беспредельность?» [35, ч. II, V, 13]. Эти мудрые слова наилучшим образом освещают смысл Учения Жизни, которое для разрешения противоречий во взаимодействии надземной свободы сердца и свободы сознания земного интеллекта в области добывания искр знаний вводит такую философскую категорию, как синтез познавательной деятельности – мощнейший энергетический принцип сердца, с помощью которого успешно продвигается космическая эволюция.

Синтез – это явление, которое имеет несколько аспектов и не является механическим объединением отдельных частей чего­-то целого. Синтез – это придание целому нового качества энергетики, которая выше общей суммы его составных частей как в своем потенциале, так и по шкале утонченности. Это один момент. Второй момент: синтез – это явление, принадлежащее сфере сердечного сознания. Синтез – это продукт энергетической сердечной деятельности человека с расширенным сознанием. Синтез связан с мышлением человека, связан в первую очередь с уровнем его сознания. Чем выше и утонченнее сознание, тем выше синтетическое восприятие окружающей действительности, тем выше подходы к познанию мироздания как такового. Чем уже, ограниченнее сознание, тем внутренний мир мыслителя более дифференцированный, распадается на части, которые очень трудно человеку с таким уровнем сознания собрать в единое целое. Поэтому одна из важнейших эволюционных научных задач гносеологии состоит в расширении и утончении сознания исследователя. Ведь проблески тонких восприятий «образуются не земными путями <…> Можно не ждать таких проявлений, но нужно быть открытым для их восприятия. Человеческое, земное, насильственное ожидание может лишь затруднить высшие приближения. Достаточно известно, что наиболее яркие явления получаются нежданно, и лишь нарушаются, когда звучит голос рассудка. Не нужно насиловать тонкую природу, но следует приветствовать каждое ее выражение» [7, 689]. В «Гранях Агни Йоги» сказано: «Рост сознания незаметен, но следствия этого роста налицо. Только расширенное сознание приводит к синтезу. А синтез дает ключ от входа к вратам Сокровенного Знания» [11, 185].

Когда говорится, что у данного ученого состоялся синтез ума и сердца, то имеется в виду, что сердце стало умным, а ум стал сердечным. «Ум и сердце не борются, только плывя океаном творчества» [8, 16 февраля 1922 г.]. Такой синтез не существует вне человека и может состояться только на уровне высокого сознания самого индивидуума. Подобный тип отношений с Космической Реальностью базируется на особом статусе человеческого синтетического разума. П.А.Флоренский определил этот статус следую­щим образом: «Разум – не коробка или иное геометрическое вместилище своего содержания, в которое можно вложить что угодно; он – не мельница, которая размелет как зерно, так и мусор, т.е. не система механических, всегда себе равных осуществлений, применимых одинаково к любому материалу и при любых условиях. Нет, он есть нечто живое и центростремительное, – орган живого существа, modus взаимоотношения познающего и познаваемого, т.е. вид связи бытия» [36, с. 821]. Отсюда «задача гносеолога – не в том, чтобы открыть природу разума вне его отношения к какому­-то ни было объекту знания, ибо задача эта по существу неопределенная, а в том, чтобы узнать: когда, при каких условиях разум делается воистину разумом, когда он имеет высшее свое проявление, когда он цветет и благоухает» [36, с. 821–822]. Это условие возможно лишь в случае теодицеи, утверждает П.А.Флоренский, когда разум структурирует себя вертикально и открывается навстречу высшей Истине. Одухотворяясь светом Сердца Иерархии, разум при этом перестает быть самозамкнутым и болезненным, «т.е. быть рассудком, когда он познает Истину: ибо Истина делает разум разумным, а не разум делает Истину истиною. Следовательно, ответ на основной вопрос о разуме, а именно на вопрос: “Как возможен разум?” – должен гласить: “Разум возможен чрез Истину”. Но, в таком случае, что же делает Истину истиной? Она сама» [36, с. 822]. Таким образом, П.А.Флоренский пролагал путь к Истине через философское познание, через интеллектуальную рефлексию и высокий уровень синтеза. Для мыслителей подобного типа не существует отвлеченного теоретизирования – их знание строит­ся на реальном личном опыте, эксперименте во всех по­дробностях жизни, на признании конкретного со-явления «творческого процесса – искусства Богоделания – Теургии» [37, с. 105].

Механизм эволюции, идущий по главному магистральному пути синтеза, вначале идет от целого к разъединению, затем – от разъединения вновь к целому. Но это второе целое будет по качеству энергетики выше первого, ибо основано на более высоком сознании и мышлении. Этот спирально­-волнообразный механизм необходимо учитывать при осмыслении и рассмотрении проблем научного мышления.

Живая Этика утверждает, что на новой эволюционной ступени развития человечество будет продвигаться энергетическим импульсом духовного синтеза, в котором сердцу отведена главенствующая роль. И поскольку, как выше было отмечено, сердце – свыше дающий орган [17, 386], то восприятие через него избавляет от неточностей и ошибок, обусловленных понятийным мышлением, и освобождает человека от субъективности восприятия, т.е. на процесс перцепции и его результат перестают влиять свойства объекта восприятия и состояние перцептивной функции самой по себе, а также личностные факторы. Именно субъективность восприятия являет его выборочность, т.е. наличие определенных стремлений, желаний, интересов, установок, меняет стилевые и уровневые характеристики перцепции, фиксируя внимание на тех объектах, которые имеют личностную значимость. Следует отметить, что и в предыдущих исторических эпохах сердце в разной степени в меру расширения сознания человека выполняло свою познавательную функцию. Но для всех видов мышления, сознательно или безсознательно, рационально или иррационально для исследователя, работал механизм познания бытия через канал сердца. Сегодня для космического познания необходим в науке сознательный, т.е. синтетический, подход к разрешению гносеологических проблем.

Этот новый подход требует от ученых сознательной реализации Закона Иерархии, а значит, и использование метанаучной мето­дологии в познании. В книге «Зов» сказано: «Кто точно соблюдает требования Наши, тот ухо приложит к гармонии явлений <…> знак Наш сердцем поймете» [8, 14 января 1921 г.]. Этот процесс преж­де всего внутренний, идет независимо от того, что происходит вовне. Мир Иерархии Знаний приходит изнутри, из глубин духа [11, 220]. Космическое познание может произойти только в процессе взаимодействия человека и Космоса и образует при этом как минимум две энергомагнетические пространственные структуры взаимоотношений и приложений психоволевых сил мыслителя. Первая структура предполагает, что «пространственным колесом творчества» [22, ч. I, 127] и центром приложения психических сил исследователя выступает духовный мир его сердца, как «обители чувствознания» человека [17, 472], и Космический Магнит, как источник эволюционного совершенствования и вечного притяжения [22, ч. I, 113]. В этой духосвязи сознание исследователя становится полем проявления всех миров и возникает особое духовное пространство, в котором объединяются посредством синтеза энергии сердца исследователя и Космического Магнита. При таком «сотрудничестве, – отмечается в книге «Иерар­хия», – нагнетение энергии дает постоянный оборот искр сверху вниз и снизу наверх. Динамо, производящим этот поток пламенный, будет сердце» [9, 448]. В его пространстве и происходит познание, или своеобразный процесс «добывания новых знаний» [38, с. 30]. И наконец, чтобы новые знания закрепить, научно оформить и донести до людей, необходима вторая энергомагнетическая пространственная структура. На физическом, видимом плане она разворачивается и практически реализуется в процессе прикладного творчества, т.е. оформления и духовной реализации добытого знания в социальных условиях жизни, что есть, по сути, кристаллизация эволюционных импульсов Космоса в общественные формы потребления посредством развития творческого труда человека на Общее Благо. К примеру, исследователь становится носителем высокого искусства, новой одухотворенной науки, этики жизни, прекрасной архитектуры и т. д. и таким образом энергетически «связываются» идея неба и материя земли, Иерархия Света и земное человечество, что, собственно, и является одной из целей космической эволюции. Так как накопленная в сознании исследователей энергия реализуется в самых разнообразных формах, то она может быть направлена на изменение социального устройства общества, духовное обновление всех сторон его жизни, проявлена в развитии новых направлений искусства, философской мысли, выразиться в крупных научных открытиях, аккумулироваться в значимых для мировой культуры достижениях и т.д. Таким образом, «в творчестве светоносном, совершаемом рукой человеческой, запечатлеваются и кристаллизуются высшие энергии. Происходит как бы выражение в плотных формах невидимых тонких энергий. Это как бы низведение пространственного огня с Неба на Землю и попытка утвердить его в образах уже чисто земных» [39, 537]. К примеру, в творчестве великого художника: «И краски, и полотно, и кисти – земные, но идея, воплощенная в полотне, уже от Высшего Мира. Так объединение двух миров происходит воочию, явно, оставляя после себя конкретные формы этого объединения. Не видимый простому глазу аспект этого творчества проявлен в том, что пространственный огонь коагулирован в кристаллических огненных образованиях, окружающих видимую, плотную форму творения и не видимых физическим глазом, но тем не менее реально существующих в пространстве и составляющих как бы душу каждого истинного произведения искусства. Основная мощь видимых творений – в невидимости» [39, 537]. Так на физическом плане «каждый великий труженик искусства является Прометеем, овладевшим пространственным огнем и принесшим его на Землю, Прометеем, прикованным к скалам Земли и могущим выразить этот огонь не иначе, как в плотных, физических формах» [39, 537].

Яркими примерами для нас в этом плане являются героические деяния и жизнь вестников космической эволюции, именно через них «последняя осуществляет свое творчество на планете Земля» [40, с. 68]. В книге «Озарение» написано: «Спросят: “Какое ваше небо?” – Скажите: “Небо труда и борьбы”. Из труда рождается непобедимость, из борьбы – красота» [35, ч. III, II, 2]. Именно эти незыблемые условия и становятся исходной предпосылкой допускающего сознания исследователя, методологической основой «нового творчества» земного человека.

Устремленное сознание человека, как влиятельного элемента бытия, и всеобъемлющая эволюционная сила Космоса [41, с. 5] являются основополагающими факторами для добывания нового знания [38, с. 30]. В.В.Фролов, рассматривая особенности субъекта познания в Живой Этике, вводит понятие «добывание нового знания», подчеркивая при этом, что «человек не просто получает (как это понимается в традиционной теории познания), а добывает новое знание в процессе переживания жизненных ситуаций и преодоления препятствий как внешнего, так и внутреннего характера, и прежде всего тех, которые возникают в его сознании» [38, с. 30]. Сознание такого ученого – это поле борьбы, преодолений и побед, сфера приложения чистой творческой мысли, его «искры разумения» и его «венок познания» [35, ч. I, VIII, 3]. И эта методика очень созвучна чань-­буддистской традиции Китая и дзен­-буддистской традиции Японии, «существенно отличающейся от организации психической жизни представителей западной культуры, у которых ведущей психической функцией является понятийное мышление, пронизывающее и организующее всю когнитивную структуру человека. В данном случае процесс развития детерминирован функционированием интуиции, и она является ведущей психической функцией, а все развитие рассматривается как выход за пределы как когнитивных, так и эмотивных структур психики. Преодоление рамок образности: символичности, эмоциональности – рациональности, деятельности – созерцательности, находящихся (внутри каждой пары) в реципрокных отношениях и потому в значительной мере подавляющих функционирование друг друга, приводит не к подавлению и дисфункции, а к более полной актуализации всех этих структур, которые в силу их равного отношения к интуиции как к качественно иному образованию выступают в виде однородных феноменов.

Таким образом, – отмечает чань­-буддистская традиция Китая и дзен­-буддистская традиция Японии, – перестройка перцепции в сторону ее беспонятийности и выход за рамки субъектно­-объектных отношений в процессе такой практики позволяют повысить скорость и продуктивность приема и переработки невербальной информации и подключить более гибкий механизм спонтанного реагирования, что особенно важно в сложных и критических жизненных ситуациях, когда дискурсивно-­логическое, понятийное мышление зачастую не справляется с переработкой большого объема информации и не может мгновенно выработать оптимальную программу действия. Это имеет важное психоэвристическое значение для решения сугубо творческих задач, позволяя по­-новому, творчески подойти к той или иной проблеме, взглянуть на нее с неожиданной, непривычной точки зрения и обнаружить новые взаимосвязи, безуспешно разы­скиваемые посредством дискурсивно­-логического мышления» [1, с. 147–148]. В «Гранях Агни Йоги» говорится: «служение Общему Благу не может идти полною мерою без связи с Учителем. И если человек есть мера вещей, то мерою самого человека будет признание им Высшего Руководства, Учителя Света» [42, 371].

В процессе эволюционного накопления знаний в истории и философии науки выделились соответственно видам мышления человека четыре системы познания бытия. Образовавшиеся системы познания разные в теоретическом осмыслении и практическом приложении знаний в социальной жизни, поскольку эти знания неразрывно связаны с определенной исторической эпохой и типом мышления. Но для каждой эпохи есть нечто общее, объединяющее все способы добывания знаний человеком – это сознательное или бессознательное отношение к мудрости сердца, природная склонность или доверие к интуитивному способу познания. «В обычном состоянии интуиция (в буддийской термино­логии праджня) работает “вспышками”, время от времени. Задача заключается в том, чтобы увеличить время работы интуиции вплоть до превращения ее в постоянно действующий фактор, когда она переходит в интуитивную мудрость (джняна)» [1, с. 147].

Явление познания «может быть бессознательным, когда Высшие Руководители считают необходимым вмешаться на Общее Благо. Но следствие может быть гораздо значительнее, если ученый сознательно допускает Высшее Руководство; тогда Мир Надземный может проявиться во всем его величии. Сердце человеческое имеет ощущение расширения, как бы для принятия чего­-то Великого. Такие минуты могут сделаться озарением, ибо человек должен уметь принять такой поток Благодати. Не нужно каких­-то насильственных мер, стоит лишь открыть сердце и мысленно признать Великого Наставника» [7, 841].

Все виды общественного сознания, когда его познавательная деятельность затрагивала тончайшие струны обители сердца, приводили в своем историческом развитии к кульминации, к расцвету культурной сферы жизнеустроения человека и помогали воплощать познанные ценности в конкретные поступки субъектов познания, что давало, в конечном итоге, мощный сдвиг человеческому сознанию. Следует отметить, что во всех случаях интуитивного прозрения универсальные ценности жизни продвигались и утверждались героями, подвижниками, выдающимися мыслителями, а говоря словами Учения Живой Этики – творцами космической эволюции. Их творческая деятельность в истории мировой культуры создавала ту эволюционную энергетику, которая определяла развитие той или иной системы познания, тесно связанной с историческими процессами и видом мышления человека.

1) Для мифологического типа мышления было характерно чувственное познание – это область ощущений, образных восприятий и представлений, связанных с таким психическим процессом, который отражает сугубо личностное, субъективно­-оценочное отношение к материальным или абстрактным предметам, объектам и явлениям целостной жизни. В процессе чувственного познания происходит непосредственное восприятие явления, систематизация информации, классификация полученных данных, формирование понятий. В своей высшей ипостаси чувственное познание магнитно проявляется творческими людьми, через канал сердца которых Высшее Искусство одухотворяет наш мир. «Чистое искусство – достоверное сообщение лучезарного явления Духа. Через искусство имеете свет» [8, 1 января 1921 г.]. Из древнейших времен через искусство приходили к человечеству проблески интуитивного познания природы. В «Листах дневника» Н.К.Рерих отмечает: «Впереди всех других человеческих способов проникновения в тайны природы идет искусство. Ум, оперируя с теми данными, которые он получает от органов чувств и психического аппарата, должен идти через трехмерную сферу и не может идти иначе, точно так же, как он не может действовать иначе, как через логику. Искусство идет совсем другим путем. Оперируя с эмоциями, с настроениями, с инстинктами и пробуждающимися интуициями, оно совершенно не стеснено пределами трехмерной сферы, совершенно не должно считаться с законами логики и сразу выводит человека в широкий мир многих измерений. Поэтому искусство идет впереди науки, точного знания и даже впереди философии, но не служит им, не прокладывает для них путей и идет своим путем, открывая свои горизонты…» [43, с. 84]. Восточные учения утверждают, «что в любом человеке, независимо от того, имеет он какое-­либо отношение к искусству или нет, изначально живет художник, но не обязательно художник слова или кисти, а, так сказать, художник жизни» [1, с. 133]. Человек сердечный, внося момент красоты и совершенства в каждый акт взаимодействия с окружающим миром, пробуждает творческое отношение к каждому явлению окружающей действительности. Интуитивное «озарение» заново открывает в человеке некогда утраченную способность, свойственную поэтам, художникам и детям, «читать каждый лепесток как глубочайшую тайну бытия» [44, p. 2] и «превращать нашу обыденную жизнь в нечто подобное искусству» [44, p. 17].

Выдающийся японский философ и психолог Тэйтаро Судзуки пишет: «От нас нельзя ожидать, чтобы мы все были учеными, но природа создала нас такими, что мы все можем быть художниками – не в буквальном смысле мастерами различных видов искусств, такими, например, как живописцы, скульпторы, музыканты, поэты и т.д., а художниками жизни» [44, p. 15].

2) Религиозная система познания. Этот особый внерациональный путь духовного возрастания человека лежит в пространстве веры и знания и в идеале основан на такой познавательной способности, как интуиция или разум сердца. Так, выдающийся хирург XX века, ученый, философ и священнослужитель В.Ф.Войно-Ясенецкий (преподобный Лука) в книге «Дух, душа и тело» (1948) [45] пишет: «Сердцу придается значение не только центрального органа чувств, но и важнейшего органа познания, органа мысли и восприятия духовных воздействий. И больше того, сердце по Священному Писанию есть орган общения человека с Богом, а следовательно, оно есть орган высшего познания» [10, с. 24]. Работа мыслителя, хотя и предназначалась для религиозного просвещения, затрагивала в то время много пересекающихся гносеологических позиций на стыке богословия, философии, антропологии, психологии и физио­логии. Автор использовал в книге труды философов Александрийской школы, Парацельса, Кампанеллы, Лютера, Канта, А.Бергсона, учение физиолога И.П.Павлова, дал яркую и объективную картину революции в физике, которая была тесно связана с именами Эйнштейна, Планка, Бора и Шредингера.

Главная идея книги «Дух, душа и тело» заключается в том, что все мироздание проникнуто и связано в единое целое тончайшими нитями особой духовной энергии, являющейся источником как многочисленных физических форм, так и тонких энергий сознания. Войно­-Ясенецкий отмечает: «Духовная энергия, истекающая от Духа Божия, энергия любви, движет всей природой и все животворит <…> Один великий всеобщий закон развития управляет всем мирозданием <…> Духовной энергией проникнута вся неограниченная природа, все мироздание. Но только в высших формах развития (творения) эта энергия достигает своего свободного, само­сознающего духа» [10, с. 63–64].

В своей работе преподобный Лука выявил высочайший для религиозного сознания уровень познания Космической Реальности и стремился показать, что ничто не препятствует гармоническому сосуществованию веры и науки. Дух человеческий, проявляющийся через наше сердце, наделяет последнее мощным магнитом, энергетически способным соприкасаться с вечностью. Именно от тесной связи духа с сознанием человека зависит правильная функция сердца и соприкосновение его с надвременностью.

Философская работа «Дух, душа, тело» внесла существенный вклад в развитие науки на стыке с религиозными воззрениями. Представленные исследования и личная жизнь автора продемонстрировали взаимодополняемость науки и религии, создали усло­вия для взаимного подхода к рассмотрению научных проблем с религиозных позиций и открыли необыкновенный взгляд на проблему познания сердцем. Как хирург и религиозный философ, В.Ф.Войно-­Ясенецкий раскрывает то главное, что игнорируют ученые, а именно – наиглавнейшую способность сердца воспринимать из мира духовного впечатления об истине наивысшего порядка. Эти ощущения о мирах высших ретранслируются сердцем в сознание и мозг, тем самым определяют и изменяют все психофизические процессы человека.

3) Научный способ познания – это сочетание теоретической и практической систем знаний, выраженных через особый язык понятий, суждений, умозаключений, гипотез, теорий, законов, причинно­следственных связей, основанных на данных эмпирической науки. На уровне рационального познания человек способен построить модель событий и явлений с тем, чтобы его действие было наиболее эффективным. Данный способ познания строго отвечает эмпирической науке и склонен к дифференциации и расчленению явлений. Применяя эмпирический язык и определенные методы исследования, наука в этом случае выступает единственным критерием и основной формой познания. Рациональное познание может опираться на чувственное и религиозное познания, но в отличие от них использует логические умозаключения. Основные мыслительные операции при рациональном познании – анализ, абстрагирование, сравнение. При допущении чувственно­-религиозного опыта сердечная мысль выводит рациональное сознание на ступень более глубокого обобщения и синтеза. Переход от единичного к общему и объединение частей в единое целое подводит к принятию методологии метанауки и включает познавательный потенциал сердечной интуиции человека.

4) Космическая система познаний. В своей основе содержит метанаучный способ познания, который связан исключительно с пробуждающейся сердечной интуицией, выводящий человека в широкий мир пространственных измерений, мир огненного зарождения причин, мир непосредственного знания тайн человеческого бытия и судьбы, почерпаемого субъектом познания из глубин самого себя. Данный вид познания доступен носителям синтетического сознания, субъектам и творцам космической эволюции. Они­-то и являются по сути своей представителями одухотворенной науки, удерживающими связь с Миром Высшим, который «есть та сфера, где куется проекция эволюции планеты» [11, 190] Земля и в целом Вселенной. Высшая ступень знания – духознание достигается иеровдохновением.

Практической основой представленных систем познания в сфере человеческой культуры выступает социализация добытых знаний на Общее Благо, т.е. практика. Для всех способов познания практика стала критерием истинности знаний. Трудовая, культурно-­социальная деятельность человека на Общее Благо закрепляет материальное освоение знания и, духовно преображая окружающий мир, повышает и утончает его энергетику. К примеру, в буддийской традиции махаяны, в школе чань-­буддизма, так же решаю­щее значение придавалось социальной деятельности, т.е. труду. «В отличие от многих других буддийских школ, негативно относившихся к сугубо “мирской” жизни и акцентировавших свое внимание исключительно на религиозной практике, чань­-буддизм призывал к самому активному участию в практической деятельности, что непосредственно стимулировало чисто прикладное применение достижений чаньской психокультуры, а это в конечном итоге значительно расширяло и усиливало адаптирующее воздействие чаньской психокультуры на окружающую социокультурную и природную среду.

Такой подход имел огромное значение в метасистемном контексте средневековой китайской культуры и сыграл решающую роль в исторических судьбах чань­-буддизма, позволив ему успешно приспособиться к господствовавшей в традиционном Китае трудовой этике, которая воспитывала уважение ко всякому труду и крайне отрицательно расценивала пренебрежительное отношение к нему» [1, с. 125].

Материальное освоение человеком окружающего мира остается и основным критерием истинности знаний, ибо одна из целей эволюции – реализация огненных идей надземного мира в социаль­ной жизни человечества. Для философской науки истина – это соответствие представлений о предмете внутреннему содержанию предмета. И необходимо соблюсти условие – «истину нужно доказать признанными доводами» [7, 665]. На этом пути ошибки не опасны. Ведь они только наше малое знание, которое пока не соответствует вполне истинному содержанию явления. Поэтому утверждение С.Н.Рериха: «Будем всегда стремиться к Прекрасному!» – имеет глубоко научное обоснование: познать совершенство Логоса. А это значит – избрать вектор познания и воспитать правильное воображение, какими качествами должен обладать новый человек, чтобы отразить в себе совершенство Логоса.

Уровень интуитивного познания связан с энергетическим потенциалом сердца исследователя, иначе говоря, с его внутренней культурой духа. Культура сердца в этом случае понимается как пространственно-вневременной центр, говоря о значении которого в духовной жизни человека, недостаточно опираться только на рациональный дискурс, так как любые интеллектуальные методы, как отметил в свое время один из авторов­-создателей русской философии сердца Б.П.Вышеславцев, не способны описать этот духовный уровень. По мнению философа, необходимо привлечение интуиции и особых категорий – категорий синтеза, – чтобы передать или хотя бы приблизиться к полноте описания духовного значения сердца. Но даже в этом случае, отмечает он, «только Откровение и мистическая интуиция указывают на эту предельную глубину» [46, с. 54].

В заключение следует подчеркнуть, что проблема сердца содержит в своей основе одну особенность. Сердце невозможно описать и раскрыть на каком­-то отдельном этапе исследования жизни личности, ибо сам процесс исследования должен быть непрерывен, ведь раскрытие сердца на интуитивном уровне беспредельно. Интересен пример познания сердца Конфуцием, о чем мыслитель документально и зафиксировал: «В 15 лет мой ум склонился над учением. В 30 лет я стоял прочно. В 40 лет я освободился от разочарований. В 50 лет я понял законы Провидения. В 60 лет мои уши внимали истине. В 70 лет я мог следовать указу моего сердца» [33, с. 296]. Н.К.Рерих, отмечая такой факт в жизни китайского мыслителя, пишет: «итак, познавание, освобождение, понимание законов, внимание Истине – все привело к следованию указам сердца» [33, с. 296].

Сердечное познание, в отличие от логического, имеет способность беспредельно расширяться и утончаться, и происходит это в продолжение всей жизни человека при условии его устремления к Высшему Идеалу. Только в этом случае человек способен поляризовать вектор сознания в направлении Идеала и открыть беспредельные возможности вертикального познания, что для умственного познания в принципе недоступно.

Таким образом, сердце выявляется как уникальный многомерный и диалектически противоречивый объект, в средоточии которого соприкасаются три аспекта бытия: духовный (огненный), душевный (тонкий) и физический (плотный). Следует заключить, что во всех этих пространствах сердце представлено триадой в соответствии с представлениями о трехмерной структуре мира и самого человека. Сердце образует центр индивидуальности, ее глубинное ядро, гармонизирующее эти начала в своем много­уровневом функционировании. Благодаря такой структуре, сердце чрезвычайно энергетически насыщенно, мобильно и пластично. Оно активно и непрерывно действует на духовном, психическом и физиологическом уровнях. По мере приближения к центру границы сердца стираются и растворяются, что проявляет сердце как синергетический центр всего сущего – от божественного до мирского и в обратном порядке от плотного существа до идеального, огненного «Я». Именно дух руководит через сердце всеми энергетическими структурами человека. Сердце строит мост в двух направлениях: к земному (физическому) и небесному (трансцендентному, идеальному) миру. Дух – это внутреннее Высшее «Я» человека, имеющее прямое отношение к единой Реальности. И сердце должно «одухотвориться», очиститься и стать тем, чем оно должно быть – «свыше действующим и дающим органом» [17, 386], «аппаратом духа» [11, 176]. Только духовное сердце, как вместилище Высшего «Я» мыслителя, способно дать личности и человечеству возможность увидеть себя изнутри, познать свою настоящую природу, трансмутировать свое плотное несовершенство.

Следует предположить, что устремление, как и вдохновение, являются двигателями творческой деятельности человека, связанной с синергетическими процессами, происходящими в сердечном центре. Кроме того, сердце проявляет себя рядом следующих функций. Во-первых, познавательной, поскольку оно, прежде всего, познавательная структура, способная к самопознанию, познанию других «я» и Богопознанию. Следует при этом отметить, что сердце, утвержденное на основах бытия, откликается и наиболее отзывается на закон «последовательного познавания» [7, 939]. Во-­вторых, функцией распознавания, поскольку сердце отражает глубинную сущностную характеристику личности, именно в сердце коренится разгадка антиномичной природы человека – его доб­рого и злого начал. В сердечных недрах происходит самоидентификация личности, встреча со своим Высшим «Я». В-­третьих, этической функцией, в этой функции сердце проявляет себя как средство нравственного познания, в нем (в сердце) кристаллизованы нравственные законы бытия. В связи с этим с полным основанием можно утверждать, что рационалистической этики как таковой не существует, а есть лишь этика сердца, Живая Этика, которая способна давать импульс к нравственному развитию личности. Вершиной же такой этики, укорененной в сердце человека, является космическая этика. В­-четвертых, творческой функцией, так как именно в сердце человек научается признавать множество смысловых центров (других «я»), и именно «от сердца к сердцу» проявляется наибольшее творчество в межличностных отношениях. В-­пятых, синтетической функцией, заключающейся в установлении взаимосвязей между сферами духовного творчества человека, ибо именно в сердце способны гармонично сочетаться материальная и идеальная стороны жизни человека: психофизическое «я», психосоциальное «я» и духовно­-нравственный центр личности. В-­шестых, иерархической функцией, так как сердце распределяет и управляет космическими энергоинформационными потоками, являясь и формирующим, и насыщающим каналом согласованных с ним структур и явлений. И, в-седьмых, сердце обладает функцией приобщения к вечной жизни, так как «лишь сердце дает бессмертие» [17, 23].

Таким образом, сердце есть истинная соборность, ибо она проявляется, начиная с единения ума и сердца в отдельной личности, в единении полов и завершается союзом человеческого и природного сообществ. Именно сердце способно давать полное синтетическое познание. Оно является связующим центром и регулятором всех видов познания: научного (логического), религиозного (верознание), философского (метафизика) и космического (духоразумение). Объединив все виды познания, сердце создает универсальное, качественно новое познание – мудрость. Л.В.Шапошникова отмечает: «Мудрость – это более высокая ступень нашего знания и познания, она заключена в развитом сердце. Познание, которое идет и через науку, и через искусство, и через религиозный опыт, и через философию, соединяется, синтезируется в сердце. Это и дает нам возможность быть мудрыми» [18, с. 5]. Первое препятствие на пути к знанию – страх, но «мудрый не боится» [8, 17 февраля 1922 г.].

Новичок, вступающий на стезю науки, спросит: «Где же граница, где основание, где решение правильное? Что же помогает <…> найти истинную действительность и не утонуть в миражах воображения?» [7, 912].

Теперь представим себе опытного ученого, с тонкой структурой психической энергии, практически вместившего закон Иерар­хии и таким путем «углубившего свою нервную чувствительность и возвысившего свое осознание до Надземного Мира. Он не будет воображать рассудочно, но прислушается к голосу сердца, такая антенна примет волны непосредственных общений. Твердыня <…> не в мозгу, но в сердце.

Наука еще не сумела оценить значение сердца. Древний мир не однажды указывал на мощь сердца, но рассудок увлекал к первенству мозга и тем затруднял ближайшее устремление. Явление сердца еще недавно считалось почти магическим, и люди узкой науки сторонились, чтобы не прослыть мечтателями. Целый словарь можно составить из изгнанных ценнейших понятий. Пожелаем ученым быть свободнее» [7, 912].

Сегодня исследователи с открытым сознанием не без оснований полагают, что в микрокосме человека «отражается вся Вселенная и нет вернее ключа для того, чтобы отворить эту дверь в беспредельное и вечное, чем сердце человеческое», и «именно Корона Сердца, – считают они, – будет синтетически венчать здание человеческого познания и всей духовной культуры в XXI веке» [6, с. 542].

В новом веке Учение Жизни доносит нам знание о сердце как обители духа [9, 454; 17, 277]. И подчеркивает, что людям трудно «перенести сознание в сердце» [17, 445] и еще труднее представить себе «различие пути мозга и сердца» [17, 398]. Живая Этика впервые определяет сердце «как спасительный мост» [17, 561] и «“как ведущий магнит” к Высшему Миру. Потому и Заповедовал Учитель идти дорогою сердца» [11, 188]. Сердце наше как светящийся компас, указывающий мореходу безопасный и назначенный путь. Если «Спросят: “Как перейти жизнь?”

Отвечайте: “Как по струне бездну –

Красиво, бережно и стремительно”» [8].

Литература и примечания

1. Абаев Н.В. Чань­-буддизм и культурно­-психологические традиции в средне­вековом Китае. Новосибирск: Наука. Сиб. отд., 1989.

2. Учение Живой Этики. АУМ.

3. Вестник Российского философского общества. № 1 (57), 2011.

4. Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление // Философские мысли натуралиста. М., 1977.

5. К примеру, у индусов ритуальное созерцание dhi всегда предшествует сак­ральной речи vach, и именно дар мистического созерцания божественной реальности, стоящей за сакральным словом, отличает подлинного брахмана от всех остальных смертных (см.: Молодцова Е.Н. Естественнонаучные представления эпохи Вед и Упанишад // Очерки истории естественнонаучных знаний в древности. М., 1982).

6. Иванов А.В., Миронов В.В. Место и значение теории познания в философии и человеческой культуре // Университетские лекции по метафизике. М.: «Современные тетради», 2004.

7. Учение Живой Этики. Надземное.

8. Учение Живой Этики. Листы Сада Мории. Книга первая. Зов.

9. Учение Живой Этики. Иерархия.

10. Войно­-Ясенецкий В.Ф. Дух, душа и тело. Волгоград: Издательство ИИЦ «Ноосфера», 1990.

11. Грани Агни Йоги. 1968 г. Новосибирск, 1996.

12. Броздяк А. Формирование смысла. Катовище, 1999.

13. Рерих Е.И. Письма. В 9 т. Т. 2. М.: МЦР, Благотворительный фонд им. Е.И.Рерих, Мастер-­Банк, 2000.

14. Гончаренко А.И. Пространство сердца как основа сверхсознания // Сознание и физическая реальность. М., 1997. Т. 2. № 3. С. 25–35.

15. Бердяев Н.А. Дух и реальность. М., Харьков, 2003.

16. Шапошникова Л.В. Познание Космической Реальности // Труды ОНЦ КМ. Т. 1. М.: МЦР, Мастер-Банк, 2007.

17. Учение Живой Этики. Сердце.

18. Шапошникова Л.В. Без сердца нет сознания // Содружество. 2005. № 17.

19. Рерих Н.К. Держава Света; Священный дозор. Рига: Виеда, 1992.

20. Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. М.: Рольф, 2002.

21. Грани Агни Йоги. 1965 г. Новосибирск, 1995.

22. Учение Живой Этики. Беспредельность.

23. Грани Агни Йоги. 1971 г. Новосибирск, 1997.

24. Вышеславцев Б.П. Сердце в христианской и индийской мистике. Париж, 1929.

25. Архангельский А.С. Нил Сорский и Вассиан Патрикеев: их литературные труды и идеи в Древней Руси. Ч. I. СПб., 1882.

26. Путь к спасению. М., 1908.

27. Шпидлик Томаш. Русская идея: иное видение человека / Пер. с франц. СПб.: Издательство Олега Абышко, 2006.

28. Знамя Преподобного Сергия Радонежского / Сост. Б.А.Данилов, Ю.М.Ключ­­ников, вступ. ст. Ю.М.Ключникова. Новосибирск: Гелиос, 1991.

29. Лебеденко А.А. Философия сердца в истории русской религиозно­-фило­софской мысли XI–XX веков: Автореф. дис. канд. филос. наук. М., 2010.

30. Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. В 2 т. Т. 1. Ч. I. М.: Правда, 1990.

31. Учение Живой Этики. Мир Огненный.

32. Учение Живой Этики. Агни Йога.

33. Рерих Н.К. Листы дневника. В 3 т. Т. 1. М.: МЦР, Мастер-Банк, 1995.

34. Шапошникова Л.В. Веление космоса. М.: МЦР, Мастер-­Банк, 1995.

35. Учение Живой Этики. Листы Сада Мории. Книга вторая. Озарение.

36. Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. В 2 т. Т. 1. Ч. II. М.: Правда, 1990.

37. Флоренский П.А. Культ, религия, культура / Богословские труды. Вып. 17. М., 1977.

38. Фролов В.В. Живая Этика и субъект познания / Материалы 11-­й Международной научно-практической конференции СевНТУ «Научный поиск в едином культурном пространстве». Севастополь, 2010. С. 29–35.

39. Грани Агни Йоги. 1969 г. Новосибирск, 1996.

40. Шапошникова Л.В. Земной маршрут космической эволюции / 80 лет Центрально­-Азиатской экспедиции Н.К.Рериха: Материалы Международной научно­-общественной конференции. 2008. М.: МЦР, Мастер­-Банк, 2009.

41. Иванов А.В. Феномен сознания и перспективы его изучения с позиций Живой Этики // Культура и время. 2005. № 2.

42. Грани Агни Йоги. 1966 г. Новосибирск, 1995.

43. Рерих Н.К. Листы дневника. В 3 т. Т. 3. М.: МЦР, Мастер-­Банк, 1996.

44. Suzuki D.T., Fromm E., Martino De. Zen Buddism and psychoanalysis. N.Y. etc.: Harper Row, 1960.

45. Впервые книга была издана в Брюсселе в 1978 году, а в России – мизерным тиражом в Сыктывкаре в 1990 году. Рукопись пугала как государственные издательства, так и издательства патриархии своей метанаучной направленностью.

46. Вышеславцев Б.П. Образ Божий в существе человека // Путь. 1935. № 49.

Tags: , , ,

Добавить комментарий

You must be logged in to post a comment.

Международный Центр Рерихов Благотворительный Фонд имени Е.И.Рерих

Международный Совет Рериховских организаций имени С.Н. Рериха

Агнивести: новостной канал Рериховского движения Живая этика и искусство Живая этика и музыка Этика в основе каждого дня, живая этика, агни йога, пакт рериха, знамя мира группа Соратники,Юрий Рерих, защита наследия, квартира Юрия Рериха Всемирный день культуры

Agni-Yoga Top Sites