Т.П.Сергеева
канд. технических наук, научный сотрудник Главной астрономической обсерватории Украины

ПОПУЛЯРИЗАЦИЯ ФИЛОСОФСКОГО НАСЛЕДИЯ РЕРИХОВ И БЛАВАТСКОЙ: pro et contra

К сожалению, мы не впервые говорим о защите имен и наследия семьи Рерихов. Как это ни парадоксально, но охраны и защиты требуют личность и творческое наследие инициатора Пакта Мира, положившего столько сил на сохранение культурного достояния человечества. Дико и нелепо, что приходится защищать, причем защищать от соотечественников, имя давно ушедшего в лучший мир творца и общественного деятеля, чей вклад в мировую культуру признан всеми народами. Странно, что оспаривается право его сына завещать принадлежавшее ему наследие родителей, а у Министерства культуры приходится отвоевывать противозаконно удерживаемые картины. Как-то не по-христиански, когда попирается последняя воля человека — представителя семьи, столько потрудившейся на благо России, — об успокоении праха на родине, там, куда все Рерихи стремились сердцем. И, как это ни прискорбно, наряду с задачей защиты имен и наследия Рерихов от такого акультурного, бесчеловечного отношения, возникает необходимость оберегать мировоззренческую суть их наследия от невежественного, антинаучного толкования теми, кто называет себя их последователями. Защищать от псевдопопуляризации, которая наносит вред как идеям, заложенным в культурно-философском наследии Рерихов, так и самим их именам. Пространство рериховского движения буквально наводнено литературой, содержащей вульгарные толкования положений Живой Этики и «Тайной Доктрины», некомпетентно подобранные цитаты из книг Учения, писем Е.И.Рерих и других источников.

Кроме того, в последние годы в рериховском движении начали появляться различные группы и организации, направившие свою деятельность на изучение тонких явлений, психической энергии, скрытых сил и свойств человека, считая, что такое изучение уже само по себе является проявлением нового научного подхода, основанного на мировоззрении Живой Этики, воплощением в жизнь ее идей и способствует популяризации этого мировоззрения. Но, как показал анализ некоторых публикаций, часто такие исследования далеки от всякой науки, не имеют теоретически и методологически обоснованной концепции, в них отсутствуют анализ литературных источников, планирование и чистота эксперимента, а выводы носят субъективный характер, отображая скорее желание получить определенный результат, чем попытку осмыслить полученные данные. Возьмем, к примеру, обзорную статью, посвященную деятельности Научно-исследовательской лаборатории по исследованию психической энергии (НИЛИПЭ) и помещенную на «Сайте о рериховском движении» (http://srd.narod.ru). Из статьи явствует, что сотрудники НИЛИПЭ не имеют профессиональной научной подготовки и не обладают опытом проведения исследований; отмечается, что «времени на более глубокую проработку научных вопросов хронически не хватало, как, впрочем, и средств на подготовку и проведение опытов». Поэтому не вызывает удивления непрофессиональная организация, например, исследований взаимосвязи социальных и природных катастроф с изменением солнечной активности. Сотрудники НИЛИПЭ использовали архаичный, дающий низкую точность метод зарисовки пятен с дальнейшим подсчетом их числа, по-видимому, не зная о существовании международной службы, распространяющей по сетям интернета высокоточные данные активности Солнца (распределение чисел Вольфа на любой период времени). Выводы, сделанные на основании таких примитивных исследований, не могут быть признаны достоверными. Изучение тонкой природы человека требует еще более строгого и деликатного подхода, планирования исследований на длительный срок, проверки и перепроверки полученных результатов, поскольку несовершенство методики и неподготовленность исследователей могут существенно искажать получаемые результаты и приводить к ложным выводам и умозаключениям. За короткий период деятельности (4 года) сотрудниками НИЛИПЭ подготовлено более 20 статей и рефератов, в том числе по результатам психофизических исследований. Часть из них была опубликована или зачитана в виде докладов на конференциях. Это поспешное обнародование непрофессионально полученных результатов лишь профанирует идею изучения психической энергии. Такая «популяризация» способствует формированию отрицательного отношения у серьезных ученых и дискредитирует само понятие новой науки, Живую Этику и рериховское движение.

Причисляя себя к рериховскому движению, мы объявляем себя последователями Рерихов, не всегда понимая, какая это ответственность. Последователь — это идущий по следам, следующий за тем, кого избрал своим руководителем, учителем жизни. Это предполагает принятие и осознание мировоззренческой позиции учителя. Быть последователем — значит претворять идеи того, кому следуешь, в жизнь. Последователь — продолжатель дел и идей учителя. Если есть почитание и уважение, а преемственности нет, то такой человек так и называется — почитателем. Для того, чтобы перейти из разряда почитателей в почетную категорию последователей, нужно глубоко знать то, чему желаешь следовать. Поэтому так актуальна задача изучения и популяризации жизни и творчества Рерихов прежде всего для их почитателей.

Однако реальная жизнь показывает, что многочисленные представители рериховского движения, считающие себя последователями Рерихов, не хотят вникать в сложное многообразие творческой лаборатории духа, создавшей всю богатую палитру наследия семьи Рерихов. Не интересуются литературным творчеством Н.К.Рериха, не изучают научную деятельность Юрия и Святослава Рерихов. Такие «последователи» поверхностно знают жизнь и мировоззренческие позиции Рерихов, что является причиной неумения правильно разобраться в порочащих политизированных трактовках жизненного пути Николая Константиновича и дать должный отпор клеветникам. Это, в свою очередь, явно или неявно способствует усилению выпадов против него. В этом состоит один из парадоксов рериховского движения, ибо кто же, если не почитатели Рерихов, больше всех призваны противостоять всякой неправде о них, информируя с серьезным знанием дела публику об их жизни и творчестве?

Мы знаем опыт популяризации Живой Этики А.И.Клизовским, работавшим под непосредственным руководством Е.И.Рерих. Есть опыт духовной биографии, написанной П.Ф.Беликовым, где он показывает на примерах жизни Н.К. и Е.И. Рерих проявление космических законов, изложенных в философской системе Живой Этики. И мы знаем многочисленные труды современного ученого, историка, писателя и философа Л.В.Шапошниковой, основанные на мировоззренческих позициях Живой Этики, раскрывающие и поясняющие действие этих законов в истории, искусстве и науке, жизни отдельного человека и всего общества. В трудах этих исследователей мы можем увидеть сбалансированность высокой сути излагаемого материала и формы изложения, позволяющую избежать профанации. Кроме того, эти труды объединяет наличие авторского вклада, дающего приращение смысла — развивающего идеи Живой Этики применительно к нашей конкретной жизни. Если книгу А.И.Клизовского «Основы нового миропонимания» еще можно назвать комментариями или пояснениями Живой Этики, то труды П.Ф.Беликова и Л.В.Шапошниковой — самостоятельные научные изыскания, ясные по форме и глубокие по содержанию.

Елена Ивановна Рерих писала руководителям групп по изучению Агни Йоги: «Как приступим к толкованию Агни Йоги, не расширив своего сознания? Все слова о ней и ее достижениях будут лишены творческого огня убедительности, если сами не возжем огней сердца. Кто-то пишет о терпимости к каждому толкованию. Подход правилен, но при этом нужно уметь каждое индивидуальное толкование привести его же путем к истинному пониманию, а то можно насадить такой кустарник, в котором заблудится и сам руководитель. Часто ложное толкование вреднее отсутствия толкования. Каждый руководитель должен вполне осознать принятую им ответственность за правильное толкование основ, и применить всю осторожность, чтобы из желания поддержать свой авторитет, не давать необдуманных ответов на неясные ему самому положения в Учении. В затруднительных случаях лучше честно сказать: “Воздерживаюсь от толкования, ибо хочу продумать всесторонне”»¹. В книгах П.Ф.Беликова и Л.В.Шапошниковой мы находим творческий огонь убедительности, дающий их читателям радость понимания основ Живой Этики в приложении к жизни, видим осторожность и бережность, строгую соизмеримость, позволяющую избежать ложных толкований.

К сожалению, такому чуткому и взвешенному подходу противостоит множество случаев, когда отсутствие понимания, чувства меры, наконец, элементарных знаний у интерпретаторов и толкователей, причисляющих себя к рериховскому движению, приводит к насаждению того самого кустарника, в котором теряют ориентацию как читатели, так и сами толкователи. Но этим не ограничивается вред, наносимый такими книгами. Давая искаженное освещение положений Живой Этики, по сути дела профанируя ее идеи и дискредитируя тех, кто эти идеи обнародовал, — Рерихов и Блаватскую, литература подобного рода является антипопуляризацией имен и наследия Рерихов и рериховского движения. Не будем останавливаться на многочисленных книжках и брошюрах, изданных малыми тиражами и имеющими ограниченный радиус действия. Попытаемся разобраться с одним из непростых явлений, сильно взбудоражившим все рериховское движение в последнее время. Это книги и статьи Л.П.Дмитриевой.

Л.П.Дмитриева — журналист из г. Кишинева с тридцатилетним стажем. Еще с «доперестроечных» времен (точнее, с 1984 г.) она публиковала статьи о Рерихах и выступала с лекциями во многих городах СССР, что создало ей определенную репутацию и довольно широкий круг приверженцев. В 1992–1994 годах был издан ее трехтомный труд: «Беседы по новому мировосприятию. “ТАЙНАЯ ДОКТРИНА” Елены Блаватской в некоторых понятиях и символах. В помощь старшеклассникам, лицеистам, студентам, а также всем, начинающим изучать Эзотерическую Философию»², а с 1998 года началось издание книг семитомного проекта: «Посланник Утренней Звезды Христос и Его Учение в Свете Сокровенной Науки Шамбалы». Название поясняется так: «Евангельские заветы, притчи, изречения Иисуса Христа в свете законов Кармы и Перевоплощения, “Тайной Доктрины” Е.П.Блаватской, Агни Йоги (Живой Этики) Рерихов и современной науки».

Некоторым читателям этих книг может показаться, что автор досконально знает законы кармы и перевоплощения, глубоко и всесторонне изучила «Тайную Доктрину» Е.П.Блаватской и Живую Этику, свободно ориентируется в достижениях современной науки и способна творчески осмыслить притчи и заповеди Христа. Человеку, мало знакомому с трудами Е.П.Блаватской и философским наследием семьи Рерихов, имеющему лишь отдаленное представление о масштабе затронутых явлений и понятий, легко впасть в заблуждение относительно уровня и качества знания, представленного в книгах Дмитриевой. Тому же, кто пытается постичь и осмыслить наследие Блаватской и Рерихов по их собственным трудам, не прибегая к помощи Л.П.Дмитриевой, становится ясно, что ее трактовки сокровенного знания поверхностны и несут искажающие смысл допущения. Даже там, где используются цитаты из «Тайной Доктрины», Живой Этики, писем Е.И.Рерих, вставка авторских слов зачастую превращает смысл цитируемого в его противоположность. Рассмотрим некоторые примеры.

Дмитриева пишет, что в первые семь лет жизни у человека преимущественно формируется физическое тело, следующие семь лет — эфирное, потом астральное, затем ментальное, потом все повторяется³; что для достижения наилучшего результата нужно в каждый период прилагать целенаправленные усилия к развитию соответствующего тела. Эти допущения и рассуждения автор основывает на субъективном житейском опыте, исходя из того убеждения, что клетки человеческого тела полностью обновляются каждые семь лет. Отсюда и сомнительные в своем обобщении выводы о том, что «до 21 года человек управляется только низшими центрами сознания»⁴, в период от 35 до 42 лет начинает метаться «в погоне за впечатлениями разного характера», подгоняемый «бурным» ростом астрального тела, и если не упустить «самый благоприятный период плодотворной умственной деятельности (42 — 49 лет), а наоборот, в течение текущих семи лет (как когда-то в период первого созревания ментального тела в 21 — 28 лет) усилить умственное напряжение и сконцентрировать устремления к возвышенному, к глубинному познанию мира, к духовному самоусовершенствованию, то можно увидеть, как легко идет изменение мышления и расширение сознания»⁵.

В рассуждениях Дмитриевой о развитии человека и его тел много путаницы. Говоря о вхождении «духа-души» в формирующийся плод с четвертого месяца, она тут же пишет о «сознании духа», которое «вспыхивает, как ослепительный свет, и затем тут же вливается в материю, т.е. тело» в момент рождения. Сбивается и в определении природы ментального тела, называя его в одном месте духовным⁶, а в другом, относя к четырем материальным⁷. Все это свидетельствует не только о поверхностном знании строения и эволюции человека, его организма, но и о непонимании сути взаимодействия категорий духа и материи. Развивая свою нечеткую мысль: «Все тела взаимосвязаны и растут периодами»⁸, автор противоречит самой себе, заявляя о развитии в каждый период одного из тел, искажая тем самым суть взаимосвязи тел человека, согласованности их изменений. Е.И.Рерих подчеркивала: «Но нельзя их (тела. — Т.С.) рассматривать отдельно, ибо единство являет строгую согласованность»⁹. У того, кто принимает «периодичность» развития по Дмитриевой, может сформироваться ложное представление о духовной эволюции человека. Во-первых, человеку навязывается предопределенность его развития в соответствующие периоды, вне зависимости от его индивидуальных особенностей и устремлений (Дмитриева допускает колебания в длительности периодов — до двух лет, но и только!). Кроме того, создается впечатление легкости духовных достижений в период с 42–49 лет. С одной стороны, молодые люди, еще не достигшие этого возраста, как бы освобождаются от необходимости устремления ко всему возвышенному, к знанию и совершенству. С другой — человек, перешагнувший этот возрастной рубеж и позднее осознавший необходимость духовного развития, лишается надежды на то, что в нем «к 70 годам может развиться мудрец, знающий о бессмертии»¹⁰.

Возьмем другой пример. Вот как рассматривает Дмитриева одну из важнейших категорий Живой Этики — Мысль: «Космос — безбрежный океан, состоящий из огненной энергии Мысли. И мы живем в этих мощных потоках мыслительной энергии. И каждое мгновение бесчисленное количество мыслей (среди которых масса бесценных) проносится сквозь наш организм. Творческие духовные энергии, подобно могучим светоносным волнам, накатывают на каждого человека каждое мгновение. Закидывая мыслительные сети (а дух дальше мысли не закинешь) (сомнительное допущение, а как же Голос Безмолвия или молитва без слов? — Т.С.), мы, наподобие рыбаков, можем вылавливать из пространства массу ценного для развития мышления и сознания»¹¹. Невольно складывается впечатление легкости этого процесса: не надо себя утруждать — черпай прямо из пространства!

Указывая на необходимость очищения и утончения мышления для «принятия вести из Высших Сфер», Дмитриева ничего не говорит о том, как достигать этого утончения. Ее допущения, сформулированные в комбинированном предложении: «Духовные мысли, летящие в пространстве, быть может, многие сотни, тысячи лет, стараются преодолеть сопротивление низшей астральной природы человека и развернуть его внимание и волю к себе», настраивают читателя на пассивную роль. Особенно нелепо звучит авторское «стараются» по отношению к энергии мысли. Напрашивается вывод, что главное — убедить себя не думать плохо, и сразу же можно принимать вести из Высших Сфер. Не нужен длительный эволюционный путь развития и совершенствования, чтобы иметь право и возможность прикоснуться к Высокому Источнику, достаточно элементарной дисциплины мысли.

Сравним такой подход с тем, который дается в письме Е.И.Рерих близкому кругу американских сотрудников. Она пишет о том, что развитие внимательности у детей на основе ознакомления с сокровищами искусства — картинами Музея способствует утончению восприятий, что лишь утонченность дает тонкое сознание. «Если хотим подойти ближе к Высшему Сознанию, — сказано в письме, — нужно прежде всего утончить наши восприятия. Ведь только там, где есть соответствие, могут быть напряжены рычаги и явлено истинное сотрудничество. Потому так высоко ценится построение на высших принципах гармонии. Каждая тонко воспринятая мысль будет основанием для чуткого действия. Творчество красоты зиждется на этом принципе. Потому так мало красоты в людских построениях, ибо лучшие из них, являя частичное соответствие, искажают красоту замысла.

Помните, родные, что возможности носятся вокруг вас, но только когда сознание уловит их, они примут форму. Каждая мысль рождается из соприкосновения с резервуаром Пространства, подумайте, сколько непримененных мыслей носится в высших слоях пространства, пытайтесь уловить их утонченным восприятием. Ведь в этом заключается Космическое сотрудничество. Но для этого нужно возжечь свои внутренние огни»¹².

Елена Ивановна здесь тоже говорит о наличии потенциала возможностей, но она подчеркивает, что только осознание, т.е. активная творческая работа сознания индивидуума, проявляет этот потенциал, оформляет мысль. В приведенной цитате также говорится о соответствии и об утончении, необходимых для того, чтобы только «подойти ближе к Высшему сознанию», а не «принимать вести», как ориентирует своего читателя Л.П.Дмитриева. У Дмитриевой утончение мышления и соответствие мыслей — понятия абстрактные, ни к чему не привязанные, допускающие произвол толкования. Е.И.Рерих, напротив, подсказывает конкретные подходы к утончению восприятий через воспитание внимательности при созерцании прекрасного, говорит о критериях гармонии и красоты и о том, что утончение невозможно без духовного преображения человека. В письмах Е.И.Рерих показано, что «возжечь свои внутренние огни» можно только долгим путем самоусовершенствования, героического возвышения сознания и в устремленном труде на общее благо.

Рассмотрим, как Л.П.Дмитриева раскрывает одну из сокровеннейших тем «Тайной Доктрины». Это легенда о «Битве в Небесах» и «Великом Драконе», послужившая основой для церковной догмы о «Падших Ангелах». Эту многомерную тему, имеющую астрономические, мифологические, аллегорические и исторические аспекты, Дмитриева сводит к упрощенной трактовке: падение — это нисхождение в материю¹³. Е.П.Блаватская писала: «Какова же полная истина, так же как и эзотерическое значение этого универсального мифа? Полная истина не может быть передана устами на ухо. Так же как и перо не может описать ее <…> если только человек не найдет ответ этот в святилище своего сердца, в глубинах своей божественной интуиции. Это есть великая Седьмая Тайна Творения, первая и последняя. <…> Потому мы можем дать ее лишь с точки зрения ее философского и умственного плана»¹⁴. Отождествляя понятие «Падшие Ангелы» с Великими Учителями человечества, Дмитриева замахивается на эзотерическое толкование этого мифа. Это собственное допущение автора (ибо ни Блаватская, ни Рерихи нигде такой параллели не проводят) искажает суть космического явления и опрощает высокое понятие Учителя. Более того, для человека, воспитанного в христианской духовной традиции, превращает это понятие в противоположное — антиучителя.

Такие вульгарные трактовки недоступных пока еще нашему пониманию явлений приводят к поверхностному отношению к любым событиям, в том числе происходящим с нами самими. Рассуждая о падении Люцифера, Дмитриева с легкостью объясняет это явление космического масштаба остатками «притаенных где-то в глубинах естества неизжитых духовных изъянов»¹⁵ — гордыни и зависти, отсутствием чистоты и «Мудрости его Высших Братьев». В своем пренебрежении к павшему «Восьмому» автор как бы возносится над ним, не справившимся с низкими энергиями Земли, не задумываясь сама и не обращая внимания читателя на то, какой эволюционный путь прошел этот Дух и на какой высокой ступени духовных достижений он стоял. При таком подходе легко возникает иллюзия, что с нами такого быть не может, ибо мы-то уж изживем эту гордыню и зависть, у нас есть прививки в виде знаний о том, какие качества должны быть у духовно развитого человека и от каких надо избавляться. И такие «знания» в легкодоступном виде мы можем почерпнуть из книг Дмитриевой и им подобных. Но если внимательно перечесть все, что написано у Е.И.Рерих о трагедии того, кто потерял право на свое светоносное имя (написано, заметим, без всякого уничижения и умаления), то можно понять, насколько сложны пути эволюции духа. Патентованных рецептов духовного развития нет, и никто не застрахован от ошибок на пути, потому-то и нужна та неусыпная бдительность и постоянное самопознание.

Упрощенные и искаженные интерпретации сокровенных понятий эзотерической философии, которыми изобилуют книги Л.П.Дмитриевой, предлагаются широкому кругу читателей. Свой трехтомник она назвала учебным пособием¹⁶, адресованным юным, тем, которых «так давно закаляла Земля <…> тем молодым, которые в своих прежних жизнях уже как-то прикасались к Сокровенному Учению МАХАТМ»¹⁷. Заявка серии из семи томов звучит так: «Элементарные Основы Нового Мировоззрения для самообразования, а также для школ и вузов». Кроме того, в рубрике «От издателя» сказано, что Л.П.Дмитриева сделала первую попытку создать учебники нового типа, которые необходимы «для правильного ритма накопления Сокровенных Знаний»¹⁸. Это при том, что Дмитриева себя специалистом в той области знаний, которой посвящены ее книги, не считает. Она признается: «Конечно же, автор пособия ни в коем случае не может претендовать на полное раскрытие любой затронутой темы. Она не обладает для этого надлежащим знанием…»¹⁹.

Е.П.Блаватская тоже не претендовала на представление абсолютного знания: «Ибо этот труд («Тайная Доктрина». — Т.С.) есть частичное изложение того, что она сама узнала от более Знающих, и добавленное в некоторых деталях результатами ее личного изучения и наблюдения»²⁰. Но, несмотря на то, что уровень ее знаний намного опередил возможность их восприятия не только современниками, но и человечеством ХХ века, Блаватская не рассматривала свой труд как пособие по изучению сокровенных истин. Она писала в предисловии к «Тайной Доктрине» что «лишь претендует на то, что как бы фантастично ни казалось многим содержание этого труда, но его логичная связность и последовательность дают право этому новому Генезису стоять, во всяком случае, на уровне с “работающими гипотезами”, так открыто принятыми современною наукою»²¹. Труды Е.П.Блаватской писались не для демонстрации сокровенных истин, а с целью доказать просвещенному Западу, используя научную аргументацию того времени, существование той объективной реальности, знание о которой мудрость Востока сохраняла на протяжении тысячелетий.

Вряд ли можно признать своевременной идею создания учебных пособий по сокровенному знанию или эзотерической философии и теперь. Этические правила передачи таких знаний в сокровенном взаимодействии Учитель — ученик, когда Учитель видит степень готовности ученика, не потеряли актуальности и в наше время. Л.П.Дмитриева сама пишет об этом: «Великие Учителя знали: младенческому человечеству бесполезно было бы передавать Знания в чистом виде»²². Непонятно, что автор имеет в виду под «чистым видом» знаний, но ее собственные рассуждения, например, о сокровенных сроках и событиях настолько прямолинейны и категоричны, что приобретают характер истины в последней инстанции. Дмитриева пишет: «Одна Манвантара нашей планетной системы — 308 448  000 лет. Один, обыкновенный, День Брамы — 4 320 000 000 лет»²³. Блаватская в своем труде неоднократно приводит эти цифры, но, прежде чем взять их на вооружение, проводит исследование и сопоставление различных источников, поясняет, какая именно Манвантара имеется в виду и что такое День Брамы в данном случае. Кроме того, Блаватская пишет: «Таковы экзотерические цифры, принятые во всей Индии, и они довольно близко соответствуют цифрам Сокровенных Учений»²⁴. Дмитриева приводит эти слова Блаватской, но упускает из виду, что это «довольно близко» настолько относительное понятие, что делает бессмысленными любые рассуждения о конкретных сроках. Елена Петровна пишет, что сказанное часто «относится к эзотерическому подразделению времени»²⁵ и не может напрямую переноситься в наше исчисление. Дмитриева игнорирует это обстоятельство. «Сокровенная хронология называет точную дату появления на планете Земля Человека Разумного. На 1992 год она определена цифрой 18618831 год назад»²⁶, — пишет она. Насколько же поверхностно нужно понимать эволюционный процесс обретения человечеством разума, чтобы датировать это космическое явление с точностью до года!

Л.П.Дмитриева пишет: «Тот, кто готов, тот чувствует сердцем, что эзотерическое знание не может быть легкодоступно и широковещательно»²⁷, противореча своему намерению упростить трактуемый ею материал, чтобы «всячески облегчить знакомство читателей с новыми понятиями»²⁸. Упростив до предела понятия, данные в «Тайной Доктрине» Е.П.Блаватской и Живой Этике, Дмитриева постаралась сделать эзотерическое знание (вернее, информацию о нем) именно легкодоступным, а издав свои книги тиражом 100 000 экземпляров — и широко вещаемым. В книгах Дмитриевой не просматривается проникновение автора духом в истину, нет духовной расшифровки внешних событий, не показан глубокий смысл затрагиваемых понятий. Дмитриева, преподнося эзотерические истины, по ее собственному выражению, «в кратком и очень облегченном изложении»²⁹, создает лишь видимость знания. Высокие понятия, заложенные в Живой Этике, «Тайной Доктрине», Новом Завете, как бы становятся более доступными, но при этом исчезает их глубинный смысл. В своих «учебных пособиях по новому мировосприятию» Дмитриева демонстрирует подход, свойственный старому мировоззрению, которое, по выражению Вл.Соловьева, «…хочет замкнуть деятельность человеческой мысли тесным кругом относительных поверхностных явлений, или видимостей, хочет отнять у нашего познания целую область, и притом область коренную, лежащую в основе всякого познания»³⁰.

Психология человека такова, что если ему предлагают легкий путь получения знаний в виде рафинированных понятий, преобразованных, выражаясь словами Л.П.Дмитриевой из «математически точной и краткой Сокровенной Древней Мысли во множество не сокровенных современных слов»³¹, добавим — слов простых, иногда даже примитивных, а потому доступных, то, не отдавая себе отчета, он может на него свернуть. При таком, нижнем, пути упускаются возможности эволюционного восхождения человека, ибо только в творческом поиске истины при полной концентрации духовных сил и героическом возвышении сознания, в неудержимом устремлении к миру идей, миру Высшему восходит дух. К чему же приобщает своего читателя Дмитриева? К плоскому миру понятий, лишенных вертикали смысла, той вертикали, которая оживотворяет форму идеей и связывает мир феноменальный с ноуменальным миром. Подобное ограничение области познания читателя примитивным и искаженным изложением эзотерических понятий, а также широковещательная подача информации о сокровенных явлениях приводят к упрощенному пониманию путей самоусовершенствования и духовного развития. Вместо трудного и драматического, но созидательного пути расширения сознания через творческое познание истины и самопознание, пути радикального преображения духа в процессе преодоления своего несовершенства, читатель видит потребительский путь прямолинейного оккультизма — «поднятие вибраций тел», «придание огненности мыслям» и прочие личные «тонкие» достижения. В том, что вирус прямолинейного оккультизма широко привился среди причисляющих себя к последователям Живой Этики и Рерихов, не последнюю роль играет та видимость легкой доступности нужных качеств, которую создает подобная литература. Идеи быстрого достижения желаемых результатов путем медитативных практик, «раскрытия» центров, иллюзорного «утончения» организмов для многих оказались привлекательнее трудного и долгого пути последовательного преображения своей внутренней сути и истинного расширения сознания. Привлекательнее труда по развитию своих способностей восприятия и осмысления высоких идей в процессе изучения оригинальных трудов Рерихов и Блаватской.

С большей охотой многие представители рериховского движения изучают литературу, которая уводит их в сторону от реальной жизни. От трудного земного пути преображения своего внутреннего человека путем широкого самообразования, практической созидательной деятельности, постепенного и последовательного преодоления своих недостатков к иллюзорному пути быстрых и легких достижений, которыми рассудок любит гордиться и потому всегда готов их симулировать. В Гранях Агни Йоги сказано: «Ни знание точных фактов, ни феномены, ни знакомство с астральным миром победы над собой не дадут. Главное — это перенести бытие в мысль, а мысль — из сферы личного «я» в сферу Бессмертной Триады. Никакие интеллектуальные знания этого достижения не принесут»³². Дмитриева дает интеллектуальную информацию об оккультных истинах и законах, но не указывает конкретных путей достижения вершин духа. Общие рассуждения о необходимых для духовного роста качествах носят неопределенный характер и допускают произвольность толкования. Читателя подводят к мысли, что одним своим волеизъявлением или желанием он может прийти к расширению сознания и утончению, а критериями достижения желаемого объявляются восхищение и радость. Несомненно, эти моменты необходимы, но не самодостаточны. «Ошибочно думать, что восхождение сознания совершается сверхъестественными восхищениями. Как внизу, так и наверху, — везде труд и опыт»³³, — говорится в Живой Этике. Вл.Соловьев, определяя Высшую Мудрость как «цельное знание», которое является синтезом различных степеней знания, пишет: «Матерьял цельного знания дается опытом»³⁴, внешним — физическим, внутренним — психическим и мистическим (глубинно-внутренним). Чтобы достичь сокровенного знания, нужен соответствующий опыт. В Живой Этике и письмах Е.И.Рерих много сказано о том, какой нелегкий путь нужно пройти для этого. Сказано о том, что у каждого он свой, неповторимый и патентованных рецептов духовного развития нет. Но есть общие закономерности этого пути, формулы которых можно найти в Живой Этике, в трудах богословов и философов. Эти закономерности проявляются в жизненном пути известных из истории героев и подвижников — и, конечно же, Е.И., Н.К. Рерихов и их сыновей, — и многих других людей, замечательный духовный опыт которых достоин изучения.

В книгах Дмитриевой и им подобных мы не находим вдохновляющих примеров высокого героизма и служения, опираясь на которые можно строить свой путь борьбы, преодоления и восхождения. Эмоциональный пересказ общеизвестных фактов, поданный с сенсационностью, пригодной лишь для газетных публикаций, не дает истинного представления о трудном пути тех, кого автор берется представлять на страницах своих книг. Нет в этих книгах и глубины философского анализа общих закономерностей процесса развития духа и сознания. Что же касается истолкования Л.П.Дмитриевой притч и заповедей Христа, то здесь та же подмена авторскими трактовками индивидуального постижения истины. О проникновении в смысл христовых заповедей хорошо сказал Бердяев: «Религиозное откровение — есть событие, происходящее не только для меня, но и со мной, есть внутренняя духовная катастрофа во мне. Если внутренней духовной катастрофы со мной не произошло, то для меня ничего не значат события, о которых мне рассказывают как об откровениях Божества. Расшифровать Евангелие можно лишь в свете духовных событий моего внутреннего опыта. Вне этих внутренних событий Евангелие значит не более, чем все остальные события истории»³⁵. Могут возразить, что Дмитриева не навязывает своих трактовок, а только учит новому подходу. Можно научить интеллект цепочке рассуждений, но трудно представить, как передать опыт духовных катастроф, ведущих к откровению. Такой опыт переживается каждым индивидуально.

Кроме того, высказывание каких-либо трактовок не является безобидным. У психологов есть такое понятие: нейро-лингвистическое программирование. При чтении (или восприятии на слух) текста выстраивается некий ассоциативный ряд, который, проникая в подсознание, не так легко поддается изменению. Простые цепочки ассоциаций, построенные на легкодоступном материале, закрепляются быстро. Если они истинны, то в дальнейшем могут развиваться в сторону усложнения. Если же они ложны, то замена их потребует значительных усилий сознания. Например, эмоционально-смысловое звучание словосочетания «Живая Этика» у многих ассоциируется с чем-то более возвышенным, чем «Агни Йога», поскольку понятие «этика» прямо связанно с категорией духовности. Те же, кто тяготеет к прямолинейному оккультизму, чаще употребляют сочетание «Агни Йога», порой выхолостив его огненность сведением к аббревиатуре «АЙ». Понятия «психическая энергия», «энергетическое мировоззрение» с большим трудом пробиваются сквозь уже устоявшиеся ассоциации с энергиями материального мира. Отсюда ясно, что всякие облегченные толкования и субъективные трактовки положений и идей Живой Этики наносят огромный вред.

П.Флоренский в статье «Магия слова» (из цикла «У водоразделов мысли») писал о силе и могуществе слова и о его влиянии на психику и поступки людей. Рассмотрев структуру слова и проанализировав природу его магического воздействия, Флоренский приходит к выводу: «Все, что известно нам о слове, побуждает утверждать высокую степень заряженности его оккультными энергиями нашего существа, в слове запасаемыми и отлагающимися вместе с каждым случаем его употребления»³⁶. Кроме энергии каждого отдельного слова, свое действие оказывает и порядок слов, применяемые словосочетания, т.е. ритмическая структура каждой фразы и всего текста в целом. В книгах Л.П.Дмитриевой ритм и способ оформления текста с использованием выделений курсивом, жирным шрифтом, заглавными буквами, а также неумеренное использование символики производят гнетущее впечатление.

Нельзя не отметить и профанирующий эффект вульгаризмов литературного стиля в этих книгах, несоизмеримость используемых выражений с теми высокими понятиями, о которых автор пишет. Когда стилистические ошибки, плохое владение языком приводят к появлению таких «находок», как внутренний позыв ученика (вместо порыва или устремления), наука, которая неожиданно для себя просунула голову в Тонкий мир, или первый этаж науки духовной, к этому еще можно отнестись снисходительно — кто из нас не грешит подобными несуразицами. Но говорить о словах Христа, что они не имеют национальной привязи, о Готаме Будде, что автор уже вспомянула его на предыдущих страницах, о Великих Учителях, которые будучи инопланетными существами ничего не говорят ради красного словца, — это и есть то умаление, которого не допустит человек, осознающий, что такое вмещение, соизмеримость, бережность, почитание и любовь.

Именно такие качества необходимы исследователю, отважившемуся популяризировать философское наследие Рерихов и Е.П.Блаватской. Избегнуть профанации высоких идей, заложенных в этом наследии, может лишь тот, кто обладает необходимым культурным и образовательным уровнем, мощным духовным и творческим потенциалом, позволяющими проникнуть в саму суть категорий философской системы Живой Этики и «Тайной Доктрины», и великим искусством донесения постигнутого без искажения и умаления.

Умная популяризация, конечно, помогает осмыслить философское наследие Рерихов и Е.П.Блаватской. Но только самостоятельное активное постижение Истины путем расширения и возвышения сознания, героических усилий духа в процессе творческой деятельности человека может дать осознание высокой сути понятий и явлений, отображенных в Учении.

В заключение хотелось бы сказать об ответственности авторов, которые пишут на темы, касающиеся наследия или биографий Рерихов и Блаватской. Не о декларации принятия на себя такой ответственности, а об осознании своих возможностей, критической оценке своих знаний и честного ответа хотя бы самому себе: с какой целью пишутся книги, статьи, читаются лекции, ведутся занятия в группах — для утверждения прекрасных идей, принесенных человечеству этими великими людьми, или для утверждения себя.

Внутренняя позиция автора всегда сказывается в его произведениях. Чем благороднее задача, выше помыслы и самоотверженнее труд человека, тем меньше его «я» проявляет себя на страницах написанного им (конечно, за исключением автобиографичных произведений или описания личного опыта). Мы знаем, что Е.И.Рерих свои произведения подписывала псевдонимами, а в письмах, особенно людям непосвященным, писала о том, что твердо знала, в очень осторожных выражениях, используя обороты «возможно, было бы лучше» или «по моему мнению», всячески избегая директивности и категоричности. В литературных трудах Н.К.Рериха, начиная с ранних его работ, часто звучит обобщающее «мы» или приобщающее читателя к наблюдаемому и переживаемому «вы». Мы можем вспомнить торжественное и безличностное заявление Е.П.Блаватской: «Труд этот написан в служении человечеству». Характерен также и отказ Германа Гессе объявить себя духовным вождем молодежи в то время, когда его советов искали очень многие. Он подчеркивал, что не считает для себя возможным исполнять роль вождя или пастыря и давать непогрешимые рецепты. «Но вот же они, эти рецепты, — добавлял он, — ведь нам доступна мудрость веков, и многим, многим сотням молодых и горячих авторов писем, которые так жаждали услышать от меня последнюю мудрость, я указывал на мудрость истинную и непреходящую, на несравненные слова, дошедшие до нас из Древнего Китая и Индии, из античности, Библии и христианства»³⁷. И сравним с таким подходом миссионерское обращение Л.П.Дмитриевой к тем, «кого так давно закаляла Земля»: «К вам время пришло. И я тоже дождалась своего часа и беседую с вами о том, что нам с вами дорого…»³⁸.

Н.К.Рерих в очерке «Адамант» писал:

«Вопрос относительности человеческих знаний всегда был больным вопросом. Но теперь, когда все человечество испытало последствие заградительной проволоки, когда в жизнь вошло столько знания — этот вопрос стал насущным. Люди привыкли не только думать, но и бесстыдно говорить о предметах, которые они явно не знают. Самые “почтенные” люди болезненно повторяют мнения, ни на чем не основанные. И такие суждения вносят в жизнь великий вред. Часто неизгладимый. Бесчисленны лживо знающие и почитающие себя»³⁹.

Источник:  Защитим имя и наследие Рерихов. – Т.1. – М.:МЦР, 2001.

Шапошникова Л.В. Философия космической реальности

* Введение
* 1. Сложное пространство познания ХХ века
* 2. Особенности общей методологии системы познания Живой Этики
* 3. Исторический процесс как космическое явление
* 4. Община
* 5. Культура и цивилизация
* 6. Синтез — магистральное направление космической эволюции человечества
* 7. У порога Нового Мира
* Заключение

7. У порога Нового Мира

Живая Этика как философия космической реальности не только появилась в переломный исторический период ХХ века, но и возвестила о важнейшем моменте в самой космической эволюции человечества, а именно, о приближении нового, более высокого витка эволюции. Система познания, которую мы находим на страницах книг Живой Этики, теснейшим образом связана с наступлением этого этапа. Начавшийся в бесконечной спирали космической эволюции виток знаменовал собой приближение Нового Мира со всеми его особенностями и формирование в связи с этим Нового человека. ХХ век и следующий за ним XXI оказались на пороге этого Нового Мира, информацию о котором и научную концепцию которого мы находим в Живой Этике, а также в философии Серебряного века и в научной мысли прошлого столетия.
Идея Нового Мира и Нового человека в той или иной форме проходит через всю историю человеческой мысли в обозримом нами отрезке исторического времени. К началу ХХ века эта идея достигла не только своего апогея, но и начала воплощаться в жизнь различными общественными силами, что привело ее реализацию к различным духовно-культурным уровням. Каждый такой уровень имел свое представление и о Новом Мире и о Новом человеке. Во всем этом разнообразии представлений о будущем планеты и человека выделились две четкие тенденции, противостоящие друг другу. Одна сформировалась в пространстве Духовной революции России и во всем богатстве своих особенностей нашла отражение в Живой Этике, другая была порождением социальной революции и тех социальных кругов, которые идейно примыкали к сторонникам так называемой материалистической мысли.
Система познания философии космической реальности (Живая Этика) ставит проблему Нового Мира и Нового человека в центр своей концепции, рассматривая и то и другое как формообразующую составляющую космической эволюции. Духовное преображение человека через расширение его сознания, повышение его энергетики и утончение его материи считается Живой Этикой важнейшей эволюционной целью, завершающей очередной этап в развитии человечества.
Другая, противостоящая первой тенденция сводила космическое творчество Нового Мира и Нового человека к целенаправленной деятельности только человека, одарив последнего правом самостоятельно решать важнейшие проблемы такого процесса.
«Планета, — сказано в Живой Этике, — совершает круг, который приводит все к завершению. Приходит время, когда каждое начало должно выявить весь свой потенциал. Эти круги рассматриваются в истории как падение или расцвет. Но нужно принять эти ритмы именно как торжество Света или тьмы. Настало время, когда планета приближается к такому кругу завершения, и лишь самое насыщенное напряжение потенциала даст победу. Круг завершения пробуждает все энергии, ибо в окончательной битве будут принимать участие все силы Света и тьмы, от самого высшего до отбросов. Чуткие духи знают, почему проявляется столько высшего наряду с преступным и косным. В бою перед кругом завершения будут состязания всех пространственных, земных и надземных сил»1.
Новый эволюционный виток, на который должна была подняться планета, нес в себе радикальные духовно-энергетические изменения.
Космическая эволюция звала к Новому Миру и новому энергетическому виду человека. И этот зов был услышан наиболее чуткими творцами: художниками, мыслителями, поэтами. В надвигавшейся грозовой атмосфере начала XX века рождались пророчества, возникали предчувствия и видения грядущей Новой Эпохи. Материя старого мира сдвинулась и, потеряв привычную устойчивость, стала расползаться. На планету неудержимо надвигалось время, которое напоминало Апокалипсис.
«…В апокалиптическом времени, — писал Н.Бердяев, — величайшие возможности соединяются с величайшими опасностями. То, что происходит с миром во всех сферах, есть апокалипсис целой огромной космической эпохи, конец старого мира и преддверие нового мира. <…> В поднявшемся мировом вихре, в ускоренном темпе движения все смещается с своих мест, расковывается стародавняя материальная скованность. Но в этом вихре могут погибнуть и величайшие ценности, может не устоять человек, может быть разодран в клочья»2.
Речь шла не просто о двух путях достижения какой-либо цели, а о космической судьбе человечества, о важнейших проблемах его эволюции. Поэтому и два пути, которые предстали перед человечеством в ХХ веке, были невероятно сложны в своем взаимодействии и в своей противоположности. Никогда еще выбор перед человечеством не стоял так остро, как в двадцатом, завершающем тысячелетие веке. Вверх или вниз, старый мир или Новый, с Высшим или без него.
«Мир земной, как тупик пути — или восхождение, или разрушение»3, — сказано в Живой Этике.
То, что происходило в ХХ веке, напоминало события другого исторического периода, пик которых пришелся на I тысячелетие до н.э. Тогда начались космические передвижения народов, несших в себе более высокую энергетику, необходимую для грядущих изменений, тогда философы осмысливали эволюционные процессы и проблемы взаимодействия материи и духа, тогда в мир пришли религиозные Учителя и началась Духовная революция, давшая миру Христа.
Две духовные революции — конца I тысячелетия до н.э. и конца II тысячелетия н.э. — протекали в различных исторических условиях, тем не менее эволюционно были связаны между собой. И перед той, и перед другой стояла задача изменить сознание человека, преобразить и одухотворить материю его внутреннего мира.
В том далеком прошлом, как и в наше время, эволюция выдвигала перед человечеством проблему Нового Мира и Нового человека. Учение Христа, проникнутое взаимодействием с Высшим, расширяло сознание человека, открывало перед ним новые горизонты дальнейшего преображения, приближало его к мирам иных измерений, иного состояния материи.
Духовная революция конца II тысячелетия н.э., которая несла в себе опыт и нахождения предыдущей, спрессовала в своем пространстве время двух тысячелетий, расширила понятие Высшего инобытия и, поставив его во главу угла, выдвинула на первый план концепцию нового творчества как условия дальнейшего преображения человека и земного человечества в целом.
«Через культуру, — писал Бердяев, — лежит путь вверх и вперед, а не назад, не к докультурному состоянию, это — путь претворения самой культуры в новое бытие, в новую жизнь, в новое небо и новую землю. Лишь на этом пути ворвавшиеся в культуру варварские звуки и варварские жесты могут быть соподчинены новому космическому ладу и новому космическому ритму. Не только искусство, но и творчество человеческое безвозвратно погибнет и погрузится в изначальную тьму, если оно не станет творчеством жизни, творчеством нового человека и его духовным путем»4.
То, что новое творчество должно стать «духовным путем» человека, меняло самую его суть, требовало творческого откровения и следования ему. Последнее, содержащееся и в философии Серебряного века, и в Живой Этике, изменяло смысл самого искусства и звало к осознанию новой Красоты как силы, преображающей человека. Творческое откровение во всей его космической сложности и многообразии становилось главным условием преображения человека на пороге Нового Мира.
Эпицентром Духовной революции ХХ века, в силу ряда исторических и энергетических условий, стала Россия. Именно в ней произошли главные эволюционные события, сдвинувшие в сложнейшем процессе пласты старого мира. В России, где соединились два мира, Восток и Запад, сошлись Духовная и социальная революции, новое космическое миропонимание и старое социологическое мироощущение, два пути творения Нового Мира и Нового человека.
Противостояние двух различных путей подхода к проблемам Нового Мира и Нового человека составило главную драматическую коллизию ХХ века в ее философском и творческом выражении.
В 1900 году, перед самым началом ХХ века, ушли из жизни почти одновременно, с разницей не более месяца, два человека. Один — великий русский поэт и философ Владимир Соловьев, другой — известный немецкий философ Фридрих Ницше. В том, что они оставили этот мир одновременно, не было случайности, а скорее присутствовала некая тайна, уходящая своими корнями в сложнейшие процессы космической эволюции. Оба они, и Соловьев и Ницше, стояли у истоков двух противоположных путей к Новому Миру и персонифицировали собой эти пути.
В пространстве русской культуры и Духовной революции сформировались три важнейших концептуальных методологических положения, без которых нельзя было реально решить практическую проблему Нового Мира и Нового человека так, как она складывалась в поле творческого откровения, которое мы находим именно в Живой Этике.
1. Воздействие Высшего инобытия на земную жизнь много шире и значительней, чем мы себе представляем. Это влияние затрагивает все области человеческой деятельности и прежде всего Культуру. Весь внутренний мир человека, который предопределяет наши внешние проявления, тесно связан с инобытием, независимо от того, осознает это человек или нет. Такое важнейшее эволюционное явление, как Красота, имеет своим истоком Высшие Миры и Высшее Творчество. Через Красоту в плотный мир идет тонкая энергетика, поэтому подлинное искусство как таковое представляет собой мощное энергетическое поле в эволюционных преобразующих процессах.
2. Новое творчество или предчувствие его являются важными движителями в направлении к Новому Миру, к преображению человека. Предчувствия эти запечатлеваются на полотнах художников, звучат в музыке, выливаются в стихах. Одно из таких стихотворений, «Послание», принадлежит крупному поэту ХХ века Редьярду Киплингу:

Когда на последней картине земной
выцветет кисти след,
Засохнут все тюбики и помрет
последний искусствовед,
Мы отдохнем десяток веков,
и вот в назначенный час
Предвечный Мастер Всех Мастеров
за работу усадит нас.

Тогда будет каждый, кто мастером был,
на стуле сидеть золотом
И по холстине в десяток миль
писать кометным хвостом.
Не чьи-то писать портреты —
Магдалину, Павла, Петра…
И не знать, что значит усталость
век за веком, с утра до утра!

И только Мастер похвалит нас,
и упрекнет только Он,
И никого тогда не прельстит
ни денег, ни славы звон:
Лишь радость работы на новой звезде —
дана будет каждому там
Во имя Творца сотворить свой мир
таким, как видит Он Сам!5

В этом стихотворении ярко и образно и вместе с тем философски глубоко изложены основные моменты творческого откровения. И его последние строки: «Во имя Творца сотворить свой мир таким, как видит Он Сам!» — заключают в себе весь смысл эволюционного изменения творчества и превращения его в творчество жизни. Искусство должно превратиться из творчества, ограниченного полотном, бумагой, нотой, в искусство космической жизни, новой жизни преображенной материи, материи более высокого измерения.
Художник, писал Вячеслав Иванов, не должен «налагать свою волю на поверхность вещей», а обязан «прозревать и благовествовать сокровенную волю сущностей. Как повивальная бабка облегчает процесс родов, так должен он облегчать вещам выявление красоты; чуткими пальцами призван он снимать пелены, заграждающие рождение слова. Он утончит слух и будет слышать, “что говорят вещи”; изощрит зрение и научится понимать смысл форм и видеть разум явлений. Нежными и вещими станут его творческие прикосновения. Глина сама будет слагаться под его перстами в образ, которого она ждала, и слова в созвучия, представленные в стихии языка. Только эта открытость духа сделает художника носителем Божественного откровения»6.
Превращение творчества как такового в духовный путь и «открытость духа» художника требуют изменения форм взаимодействия земного творца с инобытием, ставят проблему синтеза художественного и религиозного творчества.
Художник в своем взаимодействии с инобытием проходит через процесс «восхождение–нисхождение». Восходит человек — нисходит художник, который несет на землю символ инобытийной Красоты. У святого такого ограничения нет. Его восхождение беспредельно. Ибо там он творит себя, а не художество, и делает это в мире Красоты реальной, а не символической. То, что реальная Красота обладает более высокой энергетикой, нежели символическая, не вызывает никаких сомнений. Путь к реальной Красоте — это путь к более высокой энергетике, которая несет в себе больший потенциал преображения. В этом состоит смысл нового творчества и его эволюционных изменений. Наш дифференцированный мир отделяет художника от святого, лишая первого того «Божественного откровения», которое является уделом святого и подвижника. В процессе энергетического синтеза художник может получить творческое откровение, а святой — Божественное творчество. Творчество одного и не-творчество другого сливаются, в результате чего возникает качественно новое творчество.
Художник, развивал свою мысль Вячеслав Иванов, «должен перестать творить вне связи с Божественным всеединством, должен воспитать себя до возможности творческой реализации этой связи»7.
Владимир Соловьев утверждал, что в художественном акте возможно преобразовать реальность, сделать ее энергетически более высокой, а материю менее плотной. Для этого художник должен вырваться за границы известного нам механизма творчества «восхождение–нисхождение», покинуть ту волшебную точку, где соединяются небо и земля и где возникают образы-символы, и, выйдя за пределы ее, найти путь к новому творчеству и стать сотворцом инобытия, его энергетики, его творящих сил, его Красоты. Подобное творческое сотрудничество русский философ назвал теургией.
Теургия исходит из того, что Высшее, или Космос, или Бог, — назовите как хотите, — творит через человека, через ту Божественную искру, которую Творец вложил в этого человека, в силу чего последний оказался способен к космическому творчеству, как и его Творец, который шел в своем творчестве путем Красоты и Сам являлся художником. План космической эволюции состоит в претворении мира в грандиозное художественное полотно, где все будет созидаться по законам Красоты.
«На пути к Миру Огненному запомним о великом принципе красоты»8, — писали Авторы Живой Этики.
Творческое откровение должно лечь в основание нового творчества Нового Мира.
3. Красота своей высокой энергетикой преображает человека в ту новую одухотворенную и творческую личность, которую Владимир Соловьев назвал Богочеловеком. Но преображение не может произойти внезапно, оно не может состояться, если человек не имеет соответствующих качеств и устремлений.
«…Опытом прежних существований, — сказано в Живой Этике, — накопляется то качество, которое называется культурностью. Истинное понимание сотрудничества, пламенность мышления, возвышенность деятельности, утонченность восприятий, любовь к красоте, каждое из этих качеств может сложиться лишь упорным устремлением. Люди не могут думать, что мгновенное озарение может немедленно создать возвышенную природу человека. Озарение может открыть сокровищницу, но если она пуста, то и последствия не будет»9.
Любое преображение человека в ходе космической эволюции есть процесс сложный, долгий, требующий большого и последовательного внутреннего труда по расширению сознания. Теургическое творчество, или сотрудничество с Высшим, о котором говорил и писал В.С.Соловьев, — подлинный путь преображения человека, одухотворения его материи.
«Человек, — писал в 1916 году русский философ Е.Н.Трубецкой, — не может оставаться только человеком: он должен или подняться над собой, или упасть в бездну, вырасти или в Бога, или в зверя. В настоящий исторический момент человечество стоит на перепутье»10.
Или — или, Богочеловек или зверь. В самом начале I тысячелетия нашей эры на планете Земля произошло событие, имевшее непосредственное отношение к тем эволюционным проблемам, с которыми человечество столкнулось в конце II тысячелетия. В далекой Палестине Великий духовный Учитель вместе с тремя своими учениками — Петром, Иоанном и Иаковом, поднялся на гору Фавор. То, что там случилось, описано в трех Евангелиях — от Матфея, от Марка и от Луки.
«И преобразился пред ними: и просияло лице Его как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет»11.
Преображение Христа несло в себе глубочайший смысл, связанный с важнейшими проявлениями космической эволюции человечества. Это был прорыв в иную действительность, который до сих пор не оценен по своему высокому значению ни христианскими богословами, ни светской философией. Христос на горе Фавор показал возможность преображения в физических условиях нашего плотного мира. Преображение Великого Учителя с помощью Высшей энергии стало апогеем той Духовной революции, которая началась в Палестине две тысячи лет назад.
Космическая эволюция идет путями человеческого духа. И живые примеры есть один из важнейших методов ее продвижения. В нашем мире явления эволюции всегда персонифицированы. Слова Христа «Я есмь путь и истина и жизнь» (Евангелие от Иоанна: 14, 6) были подтверждены преображающим светом на горе Фавор. Без Преображения Христа не могла бы состояться и Духовная революция ХХ века, одним из главных концептуальных положений которой стало учение о Новом Мире и Новом человеке. Фаворский свет осветил дальнейший путь человечеству на последующие две тысячи лет. И не удивительно, что именно в период начавшейся русской Духовной революции философы Серебряного века стали более глубоко и точно осмысливать явление Христа, но не того, церковного, а того, кто «есмь путь и истина». «Даже в малой мере старайтесь уподобиться Ему»12, — сказано в Живой Этике. «…Откровение о Христе, — писал Бердяев, — дает ключ к раскрытию тайны человеческого самосознания»13.
Христос был не только Великим духовным Учителем, но и первым Богочеловеком. В его лице Бог стал человеком, чтобы человек смог стать Богом. Богочеловек Христос, Сын Божий и человеческий, был тем Новым человеком, смысл которого осознан только в ходе русской Духовной революции ХХ века. Владимир Соловьев был первым, кто, отвергнув позитивистские европейские идеи о человеке, заговорил о Богочеловеке, теурге — сотруднике Высших Сил — как о Новом, грядущем человеке. Новый человек — Богочеловек, теург, сверхчеловек, Архат, Агни-йог, человек Шестой расы, человек нового энергетического вида. Названия были разными, но суть была одной и той же. Речь шла о человеке расширенного сознания, достигшем через огненное преображение высот эволюционного восхождения и получившем возможность стать продолжателем творчества Высшего иномирного начала.
«О богочеловеке, — сказано в Живой Этике, — так много говорят, стремясь к обоготворению. Столько есть памятных записей, указующих на образы, устремленные к высшим мирам. Но как тускло представлены они в сознании людском! Богочеловек — только ушедший в иные миры! Но Мы, Братья человечества, ищем и утверждаем богочеловека на Земле. Все образы Мы чтим, но особенно тот великий образ богочеловека, который несет в сердце полную Чашу, готовый к полету, но несущий на Земле всю Чашу <…> Богочеловек — творец огненный! Богочеловек — носитель огненного знака Новой Расы. Богочеловек горит всеми огнями. Так включите в рекорды о богочеловеке. Архат, Агни-йог, Тара — так внесем»14.
Среди тех, кто вершил Духовную революцию, среди ее поэтов, философов, художников, музыкантов, уже были те, которые творили Нового человека, и прежде всего в самих себе.
Жертвенно пройдя земной путь, они оставили после себя богатейшее наследие, до сих пор еще, к сожалению, не оцененное и не осмысленное по достоинству. Не ошибусь, если назову в этом ряду имена Владимира Соловьева, Микалоюса Чюрлениса, Александра Скрябина, Николая Рериха и его супруги Елены Рерих. Это те, на ком, собственно, и держалась русская Духовная революция.
Владимир Соловьев, гениальный философ и поэт, олицетворял собою ту самую связь с Высшим, без которой не мог сложиться Новый человек, не мог совершиться прорыв в иную действительность Нового Мира.
Микалоюс Чюрленис, композитор и художник, совершил в своем творчестве взлет от Красоты символической к реальной Красоте Надземного.
Александр Скрябин, композитор, философ, поэт, стремился найти реальные выходы в пространство всечеловеческого преображения.
Николай и Елена Рерихи, став в земной реальности сотрудниками Высшего, принесли нам философию Живой Этики, которая грядущему Новому человеку и Новому Миру отводит доминирующее место в системе эволюционных процессов. Эти два человека представляли собой творческий гармоничный союз, имевший космическое значение. Один — великий, всемирно прославленный художник и ученый, другая — выдающийся мыслитель, они несли в себе эволюционный, духовный и художественный опыт редчайшего и уникального качества, без которого в ХХ веке многое бы не состоялось. Елена Ивановна под водительством Космических Иерархов прошла то огненное преображение, без энергетики которого не смог бы возникнуть одухотворенный и утонченный Новый человек. Она персонифицировала собою это преображение, пройдя мучительный и жертвенный путь во имя будущего. Сотрудница Сил Космических, она несла в себе весть о наступающем Новом Мире и грядущем преображении человека.
Слова «Я есмь путь и истина», сказанные Великим Учителем почти две тысячи лет назад, вели ее на этом тяжелом Пути.
Стал ли тот Путь, на который через Христа Высшее Космическое Начало призвало человечество две тысячи лет тому назад, путем большинства? Определенно можно сказать, что нет. Двух тысяч лет почитания Христа человечеству не хватило, чтобы от поклонения перейти к действию и осознать эволюционный смысл таких, казалось бы, простых слов — «Я есмь путь и истина и жизнь».
Двух тысяч лет с избытком хватило на осуществление того, второго, альтернативного пути, на котором властвовала лишь свободная воля человека. Путь этот, в силу определенных исторических условий, возник в пространстве мысли и творчества Запада. Художественное олицетворение он получил в собирательном образе сверхчеловека Заратустры, героя философского произведения Ф.Ницше «Так говорил Заратустра».
Если Новый человек Владимира Соловьева, названный им Богочеловеком, — преображенный, высокодуховный, нравственный и утонченный — существовал в пространстве Любви и Красоты и сам излучал и творил эту Красоту, то новый человек, или сверхчеловек, Ницше — бунтарь, разрушитель и безбожник — признавал лишь силу и творил свой новый мир собственным волевым усилием. Заратустре, в отличие от Богочеловека, неведомы подлинные закономерности человеческой эволюции, он невежествен в области изначально-естественной, первородной религиозности и не понимает эволюционной сути и цели земного творчества. Во имя своего земного царства он отринул Беспредельность, убил в себе Высшее начало, а сделав это, сам захотел в земном царстве стать этим Высшим, строящим мир по своей воле и своему разумению. Иными словами, возжелал стать богом, не став даже преображенным человеком в истинном значении этого слова.
«Прочь от Бога и богов тянула меня та воля; и что осталось бы созидать, если бы боги — существовали!»15 — говорил он.
Эта фраза нуждается в особом комментарии, ибо имеет отношение к концепции творчества. Если в феномене Духовной революции Новое творчество рассматривалось как теургия, или сотрудничество с Высшим, то Заратустра противопоставил творчество человека творчеству Высшего начала. Вместо принципа, дополняющего одно творчество другим, он утверждал их несовместимость. Или — или. Или Бог, или я — человек.
Заратустра так же бесцеремонно попрал Великий космический закон гармонии двух начал — женского и мужского, отведя женщине подчиненную роль, утверждая ее полную зависимость от мужской воли и желаний.
Владимир Соловьев писал о преображении человека, которое может состояться только в сотрудничестве с Высшими мирами, Высшими силами.
Заратустра Ницше настаивал на другом — «Человек есть нечто, что должно превзойти»16.
Миф о сверхчеловеке, Новом человеке, сформированном не духовно-энергетическим преображением, а силой воли «избранных», занял позже главное место в идеологии различных тоталитарных государств, в том числе и России.
Старое вульгарно-материалистическое мировоззрение в его социологическом воплощении нашло в сверхчеловеке Ницше наивысшее выражение. Оно противостояло нарождавшемуся Новому мышлению ХХ века, космическому мироощущению и тому Новому человеку, теургу и Богочеловеку, концепция которого уже возникла и реализовалась в трудах Владимира Соловьева и книгах Живой Этики. Антиэволюционные подходы к главным проблемам космической эволюции человека, которые мы находим у сверхчеловека Заратустры, привели логически и к позиции отрицания Христа. Заратустра высокомерно и пренебрежительно отзывается о Великом духовном Учителе, отказывая ему в какой-либо значительной роли в человеческой истории. Его, Заратустры, сверхчеловек претендует быть выше и значительнее Христа.
«Образумить» Христа пытался и Великий Инквизитор в знаменитой легенде Ф.М.Достоевского. Писатель с гениальной прозорливостью предугадал отрицание Христа в наступающем этапе борьбы за Новый Мир. И Заратустре, и Великому Инквизитору Христос мешал по одной и той же причине — и тот и другой присвоили себе право презирать, судить, лишать человечество подлинной внутренней свободы и поступать с ним по собственному разумению. Новое «земное царство» и у Заратустры, и у Великого Инквизитора имеет один и тот же смысл — принуждение и насилие над человеком, отрицание его свободы, как внутренней, так и внешней, право на которую присваивает себе «избранный», берущий на себя ответственность за будущее человека. «Земное царство» — новый мир без Христова Преображения. Примеров подобных «земных царств» было немало в ХХ веке.
В 1889 году Владимир Соловьев опубликовал свою «Краткую повесть об Антихристе»17, в которой философски и художественно осмыслил путь «без Христа» и вскрыл нравственные причины возникновения подобного явления. В повести достаточно ясно описан процесс ухода человека высоких качеств и способностей с «пути Христа» и превращение его во врага Христа. Там столкнулись два пути — «во имя Отца моего», во имя Общего Блага, с одной стороны, и «во имя свое» — с другой. «Повесть об Антихристе» была ответом на книгу Ницше «Так говорил Заратустра»; ответом не прямым, а как бы ответом-размышлением. Два пути достижения Нового Мира и Нового человека — с Христом или без него, с Высшим или без него, — обозначенные Соловьевым в конце XIX века, составили главную линию драматургии «восьмого дня творения».
Образно-мифологическое определение «восьмой день творения» возникло у Бердяева в связи с семью днями творения: когда завершилась созидательная работа Творца, эволюция предоставила человеку возможность продолжить этот творческий процесс.
«…Задача человека и мира, — писал русский философ, — создать небывалое, дополнить и обогатить Божье творение. Мировой процесс не может быть только изживанием и искуплением греха, только победой над злом. Мировой процесс — восьмой день творения, продолжающееся творение»18.
«Восьмой день творения» разгорелся с особой силой во всем своем богатстве, разнообразии и противоречиях именно в ХХ веке. Было бы ошибочно думать, что этот «день» сразу и без предупреждения свалился на голову современного человечества. Он готовился в течение тысячелетий, в глубинах культурно-духовного поля планеты, где действовала космическая энергетика, складывающая эволюцию земной материи и человеческого духа.
В ХХ веке произошли события и начались процессы, которые усилили позиции «пути Заратустры» и в конце концов сделали его доминирующим в большинстве областей человеческой деятельности, в том числе и в творчестве. Достижения философской мысли и художественного творчества начала ХХ века на пути, ведущем к истинному преображению, были либо ослаблены, либо уничтожены теми силами, которые представляли старое мироощущение и антиэволюционные подходы к земной жизни. Социальная революция в России сокрушила Духовную революцию, вынудив ее носителей либо покинуть свою страну, либо уйти на долгие годы в катакомбы внутреннего противостояния. Огромные потери претерпело подлинное искусство, то искусство, которое несло энергетику иномирной красоты. Причем это происходило не только в тоталитарной России, где культура как таковая была превращена в государственную идеологию, но и в демократических странах Запада, в которых ощущалось сильное и тотальное влияние бездуховной и безбожной техногенной цивилизации. Машинные ритмы этой цивилизации, ее пренебрежение к духовным ценностям создали самые благоприятные условия для расширения пространства хаоса. Его темные волны, прорвавшиеся в результате различных кризисных явлений, убивали в человеке чувство красоты, возбуждали в нем низменные инстинкты и открывали дорогу для проникновения в его внутренний мир эманаций низших слоев Тонкого Мира.
Быстро развивающаяся техника, создавая иллюзию могущества человека, все дальше и дальше отодвигала от него те ценности, которые питали его дух и расширяли сознание. Так называемый научно-технический прогресс опередил рост человеческого сознания и поэтому с каждым своим достижением становился все опаснее и опаснее.
Технические средства, попадая в руки безнравственных, жестоких и невежественных людей, создали реальную угрозу жизни человека. В ХХ веке впервые в истории человечества возникло мощное оружие массового уничтожения и поражения, которое без промедления опробовалось на различных полях сражений, то и дело возникавших в разных точках планеты. В мирных городах гремели (и гремят!) взрывы и выстрелы, уносящие тысячи жертв. Терроризм стал международным явлением.
Под влиянием техногенной цивилизации искусство начало менять не только стили и формы, но и самую свою суть, теряя присущий ему эволюционный характер. Пришедшее на смену подлинному искусству псевдоискусство агрессивно захватывало пространство Культуры, насаждая в нем антиэстетические представления и идеалы.
Ни один предшествующий век человеческой истории не вознес откровенное безобразие на такой высокий общественный пьедестал, как это сделал век двадцатый. В «восьмой день творения» безобразие превратилось в эстетический идеал, который обесточил в огромной степени поле мировой Культуры, лишив его Красоты. Последователи Заратустры, если можно так сказать, высокомерно отринув Высшее, стали заложниками низшего.
В конце века в Лондоне вышел прекрасно изданный альбом под названием «Шедевры искусства 20 века», в котором собраны работы 500 современных художников. В предисловии к нему сказано: «Если Вам хочется познать, какое столетие мы оставляем за спиной, внимательно перелистайте альбом “Шедевры искусства 20 века”»19. Альбом дает честный ответ на этот вопрос. Представленные в нем «шедевры» свидетельствуют, что большинство художников не пошло по пути, предначертанному им эволюцией. Они не стали продолжателями Высшего Творчества.
На замысел эволюции создать Новый Мир как грандиозное художественное произведение и возвести Красоту в самый высокий ранг земного бытия делатели «восьмого дня» ответили нелепыми инсталляциями, так называемым перформанс-артом, различными реди-мейдами. В качестве материала авторы «шедевров», нисколько не стесняясь, использовали консервные банки, детали технических конструкций, куски различных предметов и многое другое тому подобное. Венцом этого художества явился сюрреалистический унитаз, который три раза похищали из галереи в качестве бесценного сокровища искусства!
На полотнах художников появились сюжеты, возбуждающие у зрителя низменные чувства. Современная поп-музыка, разрушающая психику человека, вызывает агрессию в огромных, набитых людьми залах. Человек превзошел человека, говоря словами все того же Заратустры.
Отсутствие связи с Высшим породило безнравственную науку, в пространстве которой ученый ощущает себя богом-творцом. Медицина и генная инженерия грубо вторгаются в энергетику человека. Клонирование, трансплантация органов, пересадка сердца, изменение пола и даже попытка создать искусственным путем живой организм — все это со временем приведет к таким бедам, которые новоявленные «боги» даже представить себе не могут.
«Творчество тварных существ, — писал Николай Бердяев, — может быть направлено к приросту творческой энергии бытия, к росту существ и их гармонии в мире, к созданию ими небывалых ценностей, небывалого восхождения в истине, добре и красоте, т.е. к созданию космоса и космической жизни, к плероме, к сверхмирной полноте»20.
Уклонение от такого пути, утверждает философ, «ведет к созданию автоматического, механического бытия, мертвечины. Это творчество падшего ангела»21.
«Творчество падшего ангела» определило господствующее направление творений «восьмого дня» во многих областях человеческого творчества. Следствием этого явилась чудовищная бездуховность, сопровождаемая повсеместным ростом преступлений. Неожиданно расцвела торговля людьми, вновь появилось, казалось бы, давно исчезнувшее и забытое рабство. Стали похищать детей и использовать их не только в самых грязных целях, но и продавать их внутренние органы для разных трансплантаций. Число убийств и самых изощренных насилий над женщинами возросло в тысячи раз по сравнению с предыдущими периодами нашей истории. По городам и весям свободно разгуливают маньяки и людоеды, матери выбрасывают своих новорожденных младенцев на помойки, садисты спокойно занимаются своим чудовищным ремеслом, в государственных правоохранительных учреждениях пытают и убивают людей. На этом фоне грабежи и воровство превратились в невинные забавы.
Начался процесс расчеловечивания самого человека, оторванного от Высшего и сбросившего с себя груз традиционных нравственных норм. «Восьмой день творения» обернулся «днем» эстетического и нравственного разрушения.
Безудержным ростом преступлений и чудовищной бездуховностью Россия заплатила за того «нового человека» и тот «новый мир», который создавался тоталитарным государством по принципам Заратустры и Великого Инквизитора. Кровь миллионов погубленных в процессе творения «светлого будущего» легла на страну неуничтожимым клеймом чудовищного государственного преступления. В такой же мере и Запад расплачивается за своего нового «сверхчеловека». Его энергия при отсутствии осознания Высшего оказалась направленной на самое низшее, в котором преступления заняли обширную нишу.
Но пусть не покажется парадоксальным вывод из всего выше сказанного. Путь Заратустры, Великого Инквизитора, падшего ангела потерпел в «восьмой день творения» сокрушительное поражение. В свое время планете Земля был показан путь Христа — путь к Преображению и Новому человеку. Но человек сошел с него и обернулся зверем; его сегодняшнее творчество разрушает души, губит планету, обрекая ее на медленную смерть. Мутные волны хаоса бушуют в нас самих и вокруг нас. Но диалектика свидетельствует: отрицательный пример — тоже пример. Отрицательный опыт — тоже опыт. Космос держится на противоположениях. Значит, надо учиться воспринимать и то и другое. И не только воспринимать, но и осознавать и видеть сквозь майю плотного дифференцированного мира тот единственный путь к Новому Миру и преображенному человеку, о котором Великий духовный Учитель сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь». За это у него отняли жизнь. Но Его Путь и Истина остались с нами. С нами остается и опыт русской Духовной революции, ее философия, подходы к решению важнейших вопросов, научные достижения. В нашу жизнь, преодолевая сопротивление старого, необратимо входят эволюционные идеи Живой Этики. На полотнах подлинных художников возникает новая Красота, которая, оставив свою символическую суть, обретает реальный, более высокий смысл, несущий в себе высоковибрационный энергетический потенциал.
«Удивляются люди, — сказано в Живой Этике, — существованию Высшего Мира. Не хотят допустить явления его влияния на события земной жизни. Ускоряются события. Вихри событий не дают человечеству опомниться. Человек мнит себя создателем Нового Мира. Современные вожди считают, что строят Новый Мир, но никому не приходит на ум, что их новый мир есть оскал старого. Новый Мир идет новыми путями»22.
Современные правители страны вновь строят, как они полагают, Новую Россию. Они не ведают о том, что было сказано Высокими Учителями десятилетия назад. Их тянет то в глубокое прошлое, то вновь на Запад, где их манит и очаровывает чужой путь, чужое материальное богатство, чужие шоу, чужие слова и где маячит призрак Заратустры с его идеей сверхчеловека и творчеством вопреки Высшему. Они плохо осознают, что у каждого народа есть свой национальный характер, свои особенности, традиции, культурно-духовные достижения. Нельзя строить ни Новый Мир, ни новую страну, не учитывая всего этого, ибо все вышеназванное составляет не только историческую основу народа, но и его эволюционный путь. Те, кто стоит у власти, до сих пор не обратили внимания на сокровища российской культуры, которые заключают в себе все необходимое для продвижения к Новому Миру, к Новому человеку. Ни одна страна не сделала так много для понимания этого пути и для осознания особенностей космической эволюции, как Россия. Человечеству на пути к Новому Миру, к Преображению надо пройти сквозь плотную завесу жесточайших кризисных явлений, пробиться через сложную и трудную борьбу различных противоположных сил. И не каждому это удастся, и не для каждого уготован подлинный Новый Мир и истинное Преображение.
В «восьмой день творения» человек должен сотворить себя, свою жизнь и свой мир. Но сделать это он сможет, лишь осознав роль Высшего и Красоты в творчестве земного бытия в том значении, в каком они осмыслены в философии космической реальности, или Живой Этике.
Новая Красота, возникающая в пространстве продолжающейся Духовной революции, есть условие дальнейшего продвижения человечества, его взлета, его подъема из бездны кризисов и преодоления хаоса, продвижения туда, где сияет Фаворский Свет Преображения.
«Расцвет страны, — утверждает Живая Этика, — всегда творится с космическими воздействиями. Коллектив устремленных мыслей притягивает из пространства нужные наслоения явленных посылок. Клише открытий великих носятся в пространстве. Те, кто могут напрячь свою психическую энергию в ритм космических энергий, те примут в сознание сокровища. Расширение сознания направит к цепи соединения всех творческих сил Космоса»23.

1. Мир Огненный. Ч. III, 350.
2. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 2. С. 414.
3. Мир Огненный. Ч. I, 157.
4. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 2. С. 418.
5. Киплинг Р. Мохнатый шмель. М., 1999. С. 266.
6. Иванов В. Родное и вселенское. М., 1994. С. 144.
7. Там же. С. 160.
8. Мир Огненный. Ч. III, 183.
9. Братство, Ч. II. Надземное, 590.
10. Философия русского религиозного искусства: XVI–XX вв. М., 1993. Вып. 1. С. 217.
11. Евангелие от Матфея: 17: 2.
12. Листы Сада Мории. Зов, 25 июля 1922 г.
13. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. С. 81.
14. Иерархия, 14.
15. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. СПб., 1996. С. 83.
16. Там же. С. 13.
17. Соловьев В. Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории, со включением краткой повести об антихристе и с приложениями.
18. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. С. 146.
19. Шедевры искусства 20 века. [М.], 1997.
20. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. С. 149.
21. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. С. 149–150.
22. Братство, 389.
23. Беспредельность, 25.

Шапошникова Л.В. Философия космической реальности

* 1. Сложное пространство познания ХХ века
* 2. Особенности общей методологии системы познания Живой Этики
* 3. Исторический процесс как космическое явление
* 4. Община
* 5. Культура и цивилизация
* 6. Синтез — магистральное направление космической эволюции человечества
* 7. У порога Нового Мира
* Заключение

1. Сложное пространство познания ХХ века

К началу ХХ столетия в гносеологии сложились два направления — научное и вненаучное. Научный, или эмпирический, способ познания основывался на механистическом материализме, эксперимент являлся главным инструментом познания.
Так называемый вненаучный способ познания имел дело с энергетикой внутреннего мира человека и его способностями, возникавшими на основе творчества этой энергетики.
У каждой из этих систем была своя история, свои взаимодействия с явлением «дух—материя», свои контакты с противоположной системой, свои результаты в познании окружающего мира. Общим же было одно — источник, который их породил. Источник назывался мифологией или, точнее, мифологическим мышлением или сознанием. Он представлял собой единое целое, в котором сплелись самые разные области познания: начатки науки, философии, искусства, этики, религии, истории. Это был кладезь различного рода знаний, не разделенных ни человеческими предрассудками, ни противоположными мировоззрениями, ни разными видами творчества. «Религии, философские системы, — пишет крупный мексиканский историк Х.Л.Портильо, — искусство, общественные формы бытия примитивного и современного человека, первые научные и технические открытия, даже мучительные сновидения — все это вытекает из единого мифологического источника»1. Со временем не только способ познания
разделился на научный и вненаучный, но и сама философия — на материалистическую и идеалистическую. Экспериментальная наука, не признававшая ничего, кроме плотной материи, в ходе своего развития занимала все большее место в пространстве познания, вытесняя оттуда иные области знания и высокомерно претендуя на широкую монополию. Представители науки и материалистической философии, борясь с идеалистическими системами, твердо были уверены, что эксперимент и эмпирический метод есть единственные, с помощью которых в этом сугубо материальном мире можно постичь истину, хотя бы и относительную. В XIX веке вряд ли кто-либо из ученых мог поверить, что подобное утверждение — лишь иллюзия, возникшая в бездуховной материи надменного интеллекта. По существу, наука с ее сугубо материальным методом исследования являлась лишь одной из систем познания и в силу вышеупомянутого обстоятельства далеко не совершенной.
Вместе с тем, продолжала расти и развиваться другая система, идущая из глубины веков и сохранившая свои накопления на Востоке, ареале древнейшей культуры, тесно связанная с самим человеком и его внутренним духовным миром, система, в которой в течение тысячелетий формировались иные, более широкие взгляды на материю, нежели в науке. Эта система со временем захватила и мысль Запада и нашла свое отражение в религиозном опыте великих Учений. Огромная сумма знаний, накопленная в этом пространстве и долгое время отрицаемая в науке, становилась тем вторым крылом в универсальной системе познания, которого долгое время так не хватало сугубо материалистической науке. У этой системы были свои способы и методы познания. Важнейшими из них являлись те, в которых научный эксперимент был заменен свидетельством, или информацией, шедшей через духовный мир человека из пространства инобытия или, другими словами, из пространства материи иных состояний и измерений. Информация эта обладала важным качеством — она намного опережала сведения, полученные в результате эксперимента, и во многих случаях носила профетический характер. На основе этого параллельно науке возникла философия, в которой метод свидетельства имел концептуальное
значение и нес в себе формообразующее начало. Такие явления, как сны, видения, информационные образы, идущие из Космоса, — все они относились к свидетельствам, ибо, несмотря на субъективный канал их получения, носили вполне объективный и даже практический характер. Подобные знания отрицались не только наукой, но и церковью, несмотря на то, что последней были хорошо известны видения и пророчества святых. Труды, созданные такими свидетелями, назывались мистическими, эзотерическими, оккультными. Ни одно из этих названий не давало ясного представления о самих знаниях и путях их получения, а скорее способствовало различного рода непониманию и кривотолкам. Если отбросить эти архаические термины и взять понятие «наука» в качестве основного, то такой метод познания можно было бы назвать сверхнаучным. Сюда же следует также отнести и искусство. Являясь самой таинственной областью человеческого творчества, искусство более чем другие области связано с инобытием, откуда, собственно, и идут к человеку творческие импульсы Красоты и образы гносеологической информации.
Метод свидетельства широко использовался во многих трудах представителей умозрительного познания. Уровень свидетелей и их работ был разный, но среди них хотелось бы отметить труды немецкого философа Якоба Беме, жившего в 1575–1624 годах. Его работа «Аврора, или Утренняя заря в восхождении» дала пример смелой диалектики (мир как движение и соединение противоречий), углубила понимание реального Космоса и была впоследствии использована представителями немецкой классической философии Гегелем и Фейербахом. Ф.Энгельс назвал Беме «предвестником грядущих философов»2.
Несмотря на это, произведения Беме в советское время были запрещены. А церковь еще при жизни философа прокляла его «Утреннюю зарю».
Воззрения Беме на устройство Вселенной намного обогнали не только тогдашнюю, но и современную науку. Из того, что он увидел духовным взором, следовало, что человек тождествен Космосу, а человеческое сердце — центр мира. В то время ни наука, ни теология подобного не утверждали. И можно удивляться проницательности Ф.Энгельса, который, нисколько не сомневаясь, включил знания Беме в будущую философию, изменения которой, по всей видимости, интуитивно предчувствовал сам. И его, в отличие от ортодоксальных ученых и советских идеологов, не смутило, каким образом было добыто такое знание. Беме дал уникальные свидетельства о важнейшем месте человека во Вселенной. Как свидетель он был много выше своих современников, которые, возможно, и не подозревали о существовании подобных свидетельств. Но Космос сложен, и в нем существуют свидетели и свидетельства более высокого плана, несущие нам время от времени необходимые знания.
Разъединение научной и вненаучной (или сверхнаучной) систем познания было столь же неплодотворным, как и отделение духа от материи, хотя бы и условное. К началу ХХ века такие разделения, если не полностью заблокировали движение науки, то, во всяком случае, закрыли дорогу к правильному осмыслению открываемых явлений.
Духовная революция ХХ века, в пространстве которой формировалось новое мышление космического мироощущения, проявила определенную тенденцию к синтезу научного и вненаучного способов познания, носившую, несомненно, эволюционный характер. Наиболее яркое выражение эта тенденция получила в трудах философов Серебряного века, тесно связанных с проблемами культурно-духовной эволюции человека.
Среди этих философов были такие высокие умы, как П.А.Флоренский, С.Н.Булгаков, Н.А.Бердяев, И.А.Ильин, В.С.Соловьев и другие. В их трудах мы находим мысль и религиозную, и философскую, и научную. «Чтения о Богочеловечестве», «Оправдание Добра. Нравственная философия» В.С.Соловьева, «Философия свободы», «Смысл творчества», «Судьба России», «Творчество и объективация», «Царство Духа и царство кесаря» Н.А.Бердяева, «Столп и утверждение истины», «Мнимости в геометрии», «Обратная перспектива», «Общечеловеческие корни идеализма» П.А.Флоренского, «Свет невечерний», «Два града» С.Н.Булгакова, «Путь к очевидности» И.А.Ильина — эти и другие работы философов Серебряного века были самобытны, в них отсутствовало традиционное подражание западным школам. Отойдя от мелких политических моментов, от вопросов рутинного бытия, русские философы поместили в центр своих исследований человека, особенности его духа, эволюционную его судьбу и роль Высшего. Старое социологическое мышление с его традиционными подходами не могло ответить на многие вопросы, которые ставили перед Россией и миром события космического масштаба. Русские мыслители интуитивно ощущали те энергетические изменения, которые несла в себе эволюция Космоса и человека в ХХ веке. Они, эти мыслители, переходили, по выражению Н.А.Бердяева, в «иное идейное измерение», прозревая энергетическую целостность Мироздания и его неразрывную связь с человеческим бытием.
Научный взрыв 20-х годов прошлого столетия в значительной степени способствовал развитию такого процесса. Естественные науки, и в первую очередь физика, методологически оказались в критическом положении. Материя в заданных обстоятельствах эксперимента начинала вести себя непредсказуемым образом. Неделимое становилось делимым, в невидимых пространствах обнаруживалась бурная энергетическая деятельность, на «чистые» эксперименты в атомной физике стала влиять тонкая энергетика самого экспериментатора, в материи появились какие-то «нематериальные» структуры и частицы. Новое мышление, складывающееся в пространстве Духовной революции, ставило перед научной мыслью новые задачи, решение которых взяли на себя самые выдающиеся ученые. Накопления вненаучных областей человеческого знания вновь оказались востребованы. Труды великих ученых, таких как В.И.Вернадский, К.Э.Циолковский, А.Л.Чижевский, П.Тейяр де Шарден, Н.Бор, А.Эйнштейн, соединили в себе науку и не-науку. В их работах формировался целостный подход к явлениям природы и человеческого общества.
Ученые обратили внимание на забытые мысли древних мудрецов о тесном взаимодействии человека, планеты, Космоса, о фундаментальном единстве макро- и микрокосмоса. Эти мысли находили подтверждение в научных открытиях. Особенно много для осмысления новых прозрений науки дала умозрительная философия Востока. Новое космическое мироощущение вводило в науку категорию духа, приближало ученых к мысли о существовании иных состояний материи и заставляло их искать экспериментальные подтверждения такого существования.
Резкие границы между научным и вненаучным методами стали как бы размываться, направляя поток научной мысли к синтезу различных явлений космопланетарного характера. Учение В.И.Вернадского о биосфере и ноосфере, изложенное им в уникальном труде «Научная мысль как планетное явление», было одним из первых научных плодов нового космическогомышления на уровне «эволюции, осознавшей себя» (П.Тейяр де Шарден).
Ноосфера, или сфера разума, следующий, высший этап в развитии биосферы Земли, — есть результат, утверждал ученый, сознательной мыслительной деятельности человека. В те же годы А.Л.Чижевский писал о необходимости новой науки — «более современной, чем современная, более терпимой к новым идеям и новым завоеваниям человеческого гения»3.
Гениальный К.Э.Циолковский в провинциальной Калуге писал и говорил об одухотворенном Космосе, о разумных силах в нем, о необоримой воле Вселенной, об иерархии высокоразвитых существ. «Воля человека, — утверждал он, — и всяких других существ — высших и низших — есть только проявление воли Вселенной. Голос человека, его мысли, открытия, понятия, истины и заблуждения — есть только голос Вселенной»4.
А.Л.Чижевский экспериментально открыл взаимодействие человеческого организма и человеческого общества с деятельностью Солнца и, в частности, с ритмом солнечных пятен. Исходя из концепции единства человека и Космоса, взаимодействия человека и Солнца, он установил циклы и ритмы влияния Солнца на здоровье, общественную деятельность человека и на исторический процесс. Эти исследования ломали границы между науками естественными и гуманитарными, оставляя причинные приоритеты за естественными. В своих трудах ученый писал о великой электромагнитной жизни Вселенной, закладывая первые кирпичи в фундамент энергетического мировоззрения ХХ века. Подводя итоги своих необычных исследований, Чижевский продвигался все дальше и дальше в своем космическом поиске. «Из сказанного следует заключить, что есть некоторая внеземная сила, воздействующая извне на развитие событий в человеческих сообществах. Одновременность колебаний солнечной и человеческой
деятельности служит лучшим указанием на эту силу»5.
Многие научные открытия ХХ века имели прямое отношение к вненаучной информации, касающейся в первую очередь проблем пространства, в которых и заключены основные тайны мироздания. Первые шаги в этом направлении были сделаны еще в XIX веке русским ученым Н.И.Лобачевским, разработавшим теорию неевклидовой геометрии, перевернувшей наши представления о самой природе пространства. За пределами механистически-материального мира виделось нечто недоступное обычному зрению, но тем не менее реально существующее, поддающееся исследованию. Невидимому пространству были присущи новые измерения, пока еще недоступные сознанию человека, но информация о которых пришла из области вненаучной.
В 1907–1908 гг. немецкий ученый Герман Минковский заговорил не о пространстве как таковом, а о пространстве-времени как о целостном явлении. К трем пространственным координатам он добавил некую четвертую, временную. То, что возникало в духовных озарениях не-науки, оказалось реальностью сегодняшней науки. Теория относительности Альберта Эйнштейна утвердила эту координату как четвертое измерение. Учитывая, что скорость света 300 000 км/с имеет свои материальные границы, Эйнштейн подошел вплотную к гипотезе существования сверхсветового пространства.
В науку, в ее парадигму постепенно, вместе с невидимыми пространствами и мирами, входило реальное понятие духа и предощущение революционных изменений.
Космическая эволюция востребовала тех мыслителей и ученых, которые обладали способностью к синтезу. Таким человеком был, например, П.А.Флоренский — выдающийся ученый, уникальный философ, обладавший способностью свидетельства, и священнослужитель, хорошо понимавший искусство как важнейший способ познания. За предполагаемым сверхсветовым пространством Флоренский увидел инобытие, «тот свет», со всеми присущими ему особенностями, но уже поддающимися научному объяснению. Так называемое мнимое пространство, мнимости в геометрии — все это соприкосновения науки с иными мирами других состояний материи. Работы Флоренского, такие как «Мнимости в геометрии», «Иконостас» и «Обратная перспектива», созданные им в первой половине ХХ века, представляют собой важнейшие вехи на пути формирования космического мышления и синтетической системы познания. В них содержатся доказательства существования иной Вселенной, иных миров,
недоступных ни нашему глазу, ни нашим чувствам, но духовно связанных с нами и влияющих на наш мир плотной материи.
«В геометрии, — пишет П.А.Флоренский, — изучаем мы пространство, — не линии, точки и поверхности, как таковые, а именно свойства пространства, выражающиеся и в этих частных пространственных образованиях»6. Он ставит перед собой задачу «расширить область двухмерных образов геометрии так, чтобы в систему пространственных представлений вошли и мнимые образы. Короче говоря, необходимо найти в пространстве место для мнимых образов, и притом ничего не отнимая от уже занявших свои места образов действительности»7.
Ученый выполнил эту задачу, постиг свойства пространства, использовав при этом не только геометрию, но и, казалось бы, совсем неожиданный для науки источник — «Божественную комедию» Данте. Данте был не только великим поэтом, но и крупным эзотериком, обладателем тайных знаний, причастным к «свидетельскому» направлению вненаучного знания. Его описания строения мироздания в «Божественной комедии» настолько реальны, что послужили Флоренскому основанием для его анализа «мнимостей в геометрии». В космологии Данте ученый обнаружил «предвосхищение… неевклидовой геометрии»8.
В заключение своего исследования Флоренский пишет: «Область мнимостей реальна, постижима, а на языке Данта называется Эмпиреем. Все пространство мы можем представить себе двойным, составленным из действительных и из совпадающих с ними мнимых гауссовых координатных поверхностей, но переход от поверхности действительной к поверхности мнимой возможен только через разлом пространства и выворачивание тела через самого себя. Пока мы представляем себе средством к этому процессу только увеличение скоростей, может быть, скоростей каких-то частиц тела, за предельную скорость света, но у нас нет доказательств невозможности каких-либо иных средств»9. Эта мысль Флоренского, связывающая напрямую устройство Мироздания с внутренним пространством самого человека, была столь смела и парадоксальна, что не могла быть воспринята ни идеологами, ни учеными. Опережение своего времени, которое присуще свидетелям иного мира, обладающим духовным зрением, стоило Флоренскому жизни. Советские идеологи сразу отреагировали на эту работу, хотя и не поняли
ничего в системе доказательств. И Флоренскому пришлось писать письмо в политотдел, чтобы объяснить, что он имеет в виду. «Надо думать, — утверждал он в этой записке, — в основе поэмы Данте лежит некоторый психологический факт — сон, видение и т.п. Всякий факт, раз он подлинно пережит, дает материал для размышления, и вовсе нет надобности уверовать в него, чтобы признать ценность тех или других его элементов. Если я во сне узнаю теорему Пифагора, хотя бы от говорящей обезьяны, то от того теорема не делается ложной. Хорошо известно, что множество великих открытий, в том числе математических, было сделано во сне. Моя мысль, — взяв подлинные слова Данте, показать, что символическим образом он выразил чрезвычайно важную геометрическую мысль о природе и пространстве»10.
Но это письмо его не спасло. У нас же остался ценнейший документ, в котором запечатлены мысли великого ученого о новой системе познания и о роли в ней вненаучного метода. Флоренский еще раз подтвердил, что в традиционной науке нет чисто научных (как это мы себе представляем) методов исследования. В нее все время вторгается так называемая вненаучная, не основанная на традиционном эксперименте информация, но тем не менее приносящая важные результаты. Ибо, в конечном счете, наукой занимается все тот же человек, энергетическая структура которого намного богаче, чем это себе представляет традиционная наука, полная предрассудков и самоограничений. Именно богатство внутреннего мира и энергетики самого человека, занимающегося научными исследованиями, и обусловливает во многих случаях отклонение от механистически-материального экспериментаторства в сторону вненаучных методик и информаций.
Эволюция системы познания идет к синтезу, и никакие сильные мира сего от науки не в состоянии остановить этот процесс. Если бы исследования и эксперименты проводили машины или роботы, то наука была бы совсем другой. И, возможно, наукой ее назвать было бы неверно. Известный современный философ К.А.Кедров пишет, что, соединив Эйнштейна с Данте, «Флоренский создал свой неповторимый образ Вселенной. Здесь дух является причиной возникновения света, а мысль летит по Вселенной быстрее всех скоростей. Границы же нашего земного мира очерчивает радиус светового луча, пробегая свой путь за одну секунду. <…>
Получается, что физически мы пребываем здесь в пределах скорости света, а мысленно проникаем во все измерения мироздания, свернулось в клубок наше земное время, вмещая прошлое, будущее и настоящее. Это есть реальная вечность»11. И еще: «Флоренский считает, что скорость света 300 000 км/с не предел, а только граница между миром земным и миром небесным»12. Иными словами, миром более высокого измерения. И «Обратная перспектива», и «Иконостас» Флоренского несут в себе научные доказательства существования миров иных состояний материи и иных измерений. Флоренский получает эти доказательства в художественных творениях, в которых отражен религиозный опыт постижения инобытия. Речь идет об иконах, на которых изображены те или иные моменты, связанные с Высшими мирами. Флоренский считал икону, в силу высокого духа ее создателя, окном или даже дверью в мир
иной, откуда на молящихся в минуты душевного подъема нисходит особая благодать. Исследуя особенности человеческого духа и символического искусства, Флоренский утверждал, что дух святого или художника в определенном состоянии поднимается в мир горний, чтобы принести в мир дольний, земной, информацию о Высшем мире. Святой становился свидетелем мира горнего, в то время как художник-иконописец, создавая ту или иную икону, являлся лишь свидетелем свидетеля. Здесь, в искусстве сакральной живописи, присутствует очень важный момент свидетельства миров других измерений, который и запечатлевается художником на доске иконы. Слияние святого и художника в одной личности — явление крайне редкое и неповторимое. Такой феномен мы наблюдаем в творчестве Андрея Рублева. Поэтому его иконы представляют уникальное явление, которое дает возможность провести научный анализ мира более высокого измерения, что и было сделано Флоренским в его «Обратной перспективе». Он показал, что перспектива на иконе «Троица» не такая, как на картинах художников-реалистов, а — обратная. В результате пространство на иконе оказывается искривленным, как оно искривляется, согласно Эйнштейну, в более высоком, в данном случае, четвертом измерении. Пространство в четвертом измерении искривляется именно по законам обратной перспективы.
Мысль Эйнштейна остановилась на границе скорости света в нашем мире. Флоренский же прошел за этот предел, где существует иной мир более высокого измерения и иного состояния материи — мир реальный, где действует и творит дух и где сама материя ближе к духу, а не к тому ее состоянию, которое мы наблюдаем в земных условиях. Также и Данте в своем путешествии по различным кругам и уровням Мироздания в «Божественной комедии» пересекает эти границы или, пользуясь терминологией Флоренского, разломы пространства.
В.И.Вернадский также не раз прибегал к вненаучному способу познания, чтобы доказать научные положения теории ноосферы. «Художественное творчество выявляет нам космос, проходящий через сознание живого существа»13, — писал гениальный ученый.
Занимаясь самым серьезнейшим образом историей науки и научного мировоззрения, Вернадский как бы ощущал в себе ток эволюции, ведущей к созданию не только космического мироощущения, но и новой системы познания, в которой так нуждалась бурно развивавшаяся в начале ХХ века наука. Великий русский ученый был не только уникальным специалистом-естественником, но и интереснейшим философом, чье философское наследие долго отрицалось в нашей стране, а сейчас только начинает разрабатываться. Отношение к его трудам со стороны философов и ученых и сегодня далеко не однозначное. Вернадский был одним из первых, кто понял несоответствие старой системы познания современному процессу развития науки и поставил в своих философских трудах проблему иных взглядов на систему познания. Он как бы снял антагонизм, существовавший ранее в пространстве «наука—не-наука», и даровал равные права науке и другим способам познания, прекрасно понимая, что, если этого не сделать, это скажется самым роковым образом в первую очередь на самой науке. «Научное мировоззрение, — писал он в 1902 году, — развивается в тесном общении и широком взаимодействии с другими сторонами духовной жизни человечества. Отделение научного мировоззрения и науки от
одновременно или ранее происходившей деятельности человека в области религии, философии, общественной жизни или искусства невозможно. Все эти проявления человеческой жизни тесно сплетены между собою — могут быть разделены только в воображении»14.
И еще: «При изучении истории науки легко убедиться, что источники наиболее важных сторон научного мировоззрения возникли вне области научного мышления, проникли в него извне, как вошло в науку извне всеохватывающее ее представление о мировой гармонии, стремление к числу. Так, столь обычные и более частные, конкретные черты нашего научного мышления, как атомы, влияние отдельных явлений, материя, наследственность, энергия, эфир, элементы, инерция, бесконечность мира и т.п., вошли в мировоззрение (научное. — Л.Ш.) из других областей человеческого духа; они зародились и развивались под влиянием идей и представлений, чуждых научной мысли. <…>
Но они возникли одновременно и в кругу иных людей, придававших им более близкую к научным построениям форму, — в среде религиозных сект, главным образом магических и еретических, и в среде мистических философских учений, которые издревле привыкли допускать эманации, инфлюэнции, всякого рода бестелесные влияния в окружающем нас мире»15.
Он считал, и вполне справедливо, что в современном научном мировоззрении невозможно отделить то, что пришло в него от «чистой», эмпирической науки, а что от не-науки. И если это вдруг произойдет вопреки здравому смыслу, то от научного мировоззрения останутся осколки.
Сама научная революция ХХ века была неотъемлемой частью Духовной революции, в которой были тесно переплетены ее составляющие — философия космического мироощущения, научные достижения, нахождения религиозной и гностической мысли и озарения поэзии и искусства. В этом активном синтезе, из которого должна была, как Афродита из морской пены, возникнуть новая система познания, Вернадского более всего интересовало взаимодействие философии и науки или, точнее, научной мысли. Он брал философию как таковую, не деля ее на идеалистическую или материалистическую, религиозную или атеистическую, древнюю или современную. Он не отдавал предпочтения ни одной из этих систем, стараясь выделить в них некие общие черты, которые бы внесли ясность в это взаимодействие. Он не ставил вопрос, как это делают сейчас современные философы, — что такое философия: наука или не-наука. Он понимал, что философская мысль уходит далеко за границы науки как таковой, формируясь
совсем в другом пространстве, что она умозрительна, но, несмотря на подобные «недостатки», влияет на науку, давая ей ключ для осмысления открываемых явлений. Особенно возросла роль философии в период Духовной революции, когда она самым тесным образом соприкоснулась с научной мыслью. Вернадский писал: «Особенно близки и тесны области философского мышления и научной мысли. Их взаимное влияние является одной из любопытнейших страниц истории человеческого сознания.
Наука в развитии философии может служить элементом прогресса и пробуждения, но она может тормозить философскую мысль, вызывать в ней застой и разложение. С одной стороны, она дает новый материал для философской мысли, будит эту мысль, расширяет ее горизонты.
<…>
Но на философскую мысль оказывают влияние не только новые научные факты, открытия или концепции. Может быть, еще большее влияние создается общей тенденцией научного творчества, теми отдельными целями, какие ставят в данный момент себе научная мысль и научные искания и которые часто далеко отстоят и отличаются от научного точного знания.
Это влияние тенденций и общего направления научной мысли на философское мышление совершенно понятно, ибо философия ставит себе задачи, далеко выходящие за пределы точного знания. Она должна иметь дело не только и не столько с реальным материалом научного знания, как с возможным и вероятным материалом, ибо только при этом условии она будет в значительной степени свободна от подчинения временному состоянию науки — может идти дальше и предугадывать ход дальнейшего развития мысли. Только при этом условии возможна теория познания»16.
Фрагмент взят из статьи В.И.Вернадского, написанной им в 20-е годы ХХ века. Здесь достаточно смело и ясно представлена роль философии в процессе формирования теории познания. В то время лишь немногие ученые так четко и глубоко, как Вернадский, представляли себе процесс формирования нового мышления. «Живой, смелый, молодой дух, — писал он, — охватил научное мышление. Под его влиянием гнется и трясется, рушится и изменяется современное научное мировоззрение. Впереди, на далеких высотах, открываются негаданные горизонты. К ним стремится в настоящее время великий порыв человеческого творчества.
Этот исторический перелом должен быть пережит смелой и свободной мыслью. Нужно далеко отбросить от себя старые “истины”, быстро на наших глазах превращающиеся в старые предрассудки. Надо расчистить почву от накопившихся от прошлого ненужных теперь подпорок и построений»17. Одним из важнейших условий продвижения нового мышления и новой системы познания Вернадский считал самостоятельность и независимость философской мысли от «современного состояния науки». Только в таком случае развитие мышления достигает нужных ему глубин. «Ибо, если философия будет слепо следовать за научной тенденцией, будет руководствоваться ею, — она скоро потеряет свое живое содержание, потеряет интерес для человеческого сознания; ее работа и участие в творчестве человеческого мышления быстро сойдут на нет»18. Его выводы, касавшиеся нового научного мышления и роли философии в нем, носили если и не профетический характер, то, по крайней мере, заключали в себе четкие научные предвидения.
На пути создания новой системы познания стояло немало препятствий. И одним из самых серьезных было неправильное понимание роли философии идеологами послереволюционной России. Это прежде всего касалось диалектического материализма, который пытались превратить в единственно истинную философию, определяющую направления научного развития. В отстаивании иной точки зрения Вернадский был смел, бескомпромиссен и последователен. В этой неравной борьбе его поддерживали лишь немногие его единомышленники. Он шел против государственной идеологии, против попытки ограничить свободу философской и научной мысли. Он хорошо видел, как вырождается в силу подобных обстоятельств философская мысль в нашей стране, какой вред это наносит научному мировоззрению и развитию науки в целом, как подвергается гонению и всякого рода запретам знание, сложившееся в пространстве вненаучных способов познания, которое он включал в новую систему познания. «Мне кажется, — не колеблясь отмечал Вернадский в 1941 году, — такой упадок философской мысли в области
диалектического материализма в нашей стране и, казалось бы, широких возможностей для ее проявления является следствием своеобразного понимания задач философии и снижением углубленной философской работы, благодаря существованию веры среди наших философов, что достигнута философская истина, которая дальше не может изменяться и подвергаться сомнению»19.
Вместо новой теории познания, в создании которой активно участвовали Вернадский и его последователи, постепенно утвердилось господство научных идей, принятых государственными идеологами, а сама наука, пропитанная диалектическим материализмом, превратилась в свод абсолютных истин в бытии огромной страны.
В том, что называлось теорией познания, господствовали «истины» активно развивавшейся эмпирической науки, возникавшей в пространстве механистического материализма, усугубленного диалектическим материализмом, не всегда правильно понимаемым философами тех лет. Поддерживаемая государством, особенно в той части, которая соответствовала идеологическим установкам, эмпирическая, так называемая материалистическая наука становилась все более агрессивной, стремясь расширить свое влияние и уничтожить все течения мысли, которые противоречили официальным взглядам.
Еще в 1902 году Вернадский, предчувствуя развитие событий в поле научного мировоззрения, писал: «Итак, современное научное мировоззрение — и вообще господствующее научное мировоззрение данного времени — не есть maximum раскрытия истины данной эпохи. Отдельные мыслители, иногда группы ученых достигают более точного его познания, но не их мнения определяют ход научной мысли эпохи. Они чужды ему. Господствующее научное мировоззрение ведет борьбу с их научными взглядами, как ведет оно ее с некоторыми религиозными и философскими идеями. И это борьба суровая, яркая и тяжелая»20.
Борьба официальной науки против не-науки или, точнее, против знания, получаемого в ином, духовном пространстве, а также против инакомыслящих, или «еретиков», в самой науке была арактерным явлением для всего времени существования тоталитарного государства в России. И даже свобода мысли, наступившая с крушением старой идеологии, не сломила «борцов». Эта особенность в значительной степени повлияла на дальнейшую судьбу новой системы познания.
Вернадский, уверенный в своей правоте, продолжал отстаивать свои научные позиции и философские взгляды в самое темное для развития независимой мысли в России время. Он интуитивно понимал, что процессы, идущие в пространстве науки, носят объективный характер и требуют лишь восприятия и осознания теми, кто в той или иной степени принимает в них участие. Эволюция подчинялась своим законам, ведомая иными силами, чем те, о которых говорили и писали последователи исторического материализма. «Но если сознание не успевает за темпом научного развития, — отмечал ученый в 20-е годы ХХ века, — если оно не может следить за всеми перипетиями изменения научного мировоззрения, не отмечает всех этапов этого пути, по которому несется научная мысль, — то этим самым отнюдь не прекращается несознаваемое влияние научной революции на все наше мышление, на все без исключения стороны человеческой личности.
Великий процесс крушения старого и созидания новых пониманий окружающего идет кругом нас, хотим и сознаем мы это или нет; то, что, казалось, являлось для нас совершенно прочным и установленным, подкапывается в самом основании — рушатся вековые устои научного мышления, срываются покровы, принимавшиеся нами за законченные создания, и под старыми именами перед удивленным взором современников открывается новое, неожиданное содержание»21.
Но как бы то ни было, сознание явно отставало от развития передового научного мышления, и это было одной из важных особенностей и главных трудностей процесса формирования новой системы познания, особенно в Советском Союзе. Но, несмотря на все эти обстоятельства, Вернадский продолжал работать над ней. Он не отступал от своей идеи, что эта новая система должна быть синтетической и включать в себя наряду с эмпирической наукой и те области знания, которые не принадлежат собственно экспериментальной науке. В послереволюционной России «антинаучными» считались любые нежелательные с точки зрения государственной идеологии направления мысли — так называемая мистика, идеалистическая философия, религия и другие области знания; на них существовал совершенно открытый и, я бы сказала, насильственный запрет. Вернадский продолжал развивать те идеи, которые
сформировались у него еще до революции, ибо, несмотря ни на что, интуитивно ощущал путь космической эволюции в направлении к синтезу научной мысли и различных способов познания.
«Аппарат научного мышления груб и несовершенен, — писал ученый, — он улучшается главным образом путем философской работы человеческого сознания, здесь философия могущественным образом, в свою очередь, содействует раскрытию, развитию и росту науки. Понятно поэтому, как трудна, упорна и неверна, благодаря возможности ошибок, бывает борьба научного миросозерцания с чуждыми ему концепциями философии или религии даже при явном их противоречии с научногосподствующими представлениями. Ибо философия и религии тесно связаны с теми более глубокими, чем логика, силами человеческой души, влияние которых могущественно сказывается на восприятии логических выводов, на их понимании»22. И еще: «…Индивидуальный оттенок философских систем еще более усиливается благодаря мистическому настроению их созидателей, благодаря созданию концепции и исходных путей мысли под влиянием экстаза, под влиянием величайшего возбуждения всей человеческой личности. В этом заключается проявление творчества человеческой души. В истории развития человечества значение мистического настроения — вдохновения — никогда не может быть оценено слишком высоко. В той или иной форме оно проникает всю душевную жизнь человека, является основным элементом жизни. Коли бы мы когда-нибудь смогли логически разобрать художественные вдохновения гения, или конструктивное созерцание и мистические экстазы религиозных и философских строителей, или творческую интуицию ученого, мы, вероятно, смогли бы — как хотел Лаплас — выразить весь мир в одной математической формуле. Но эти области никогда не могли поддаться логическому выражению, войти целиком в рамки научного исследования, как никогда человек целиком не мог быть заменен простым автоматом»23.
За всеми этими размышлениями стояло стремление ученого увести научную мысль от «плоского» и неглубокого интеллектуального мышления и включить в новую систему познания человеческую личность с ее «творчеством души», которая познает реальность Мироздания вненаучно, но не менее успешно, чем сама эмпирическая наука, использующая в качестве главного инструмента исследования лишь интеллект. Соединение «творчества души» и творчества интеллекта привело бы к более глубокому восприятию и познанию человеческой личности как таковой, сама же система познания получила бы два крыла, которые бы подняли научное мышление на ту высоту, которую требовала космическая эволюция человечества. Подобный синтез двух направлений — эмпирического и духовного — смог бы уберечь науку, порожденную холодным интеллектом, от превращения в серьезную опасность для самого
человечества. Нужно ли говорить о том, что такая концепция Вернадского была отвергнута наукой тоталитарного государства, которое руководило этой наукой.
На самого же Вернадского, начиная с 30-х годов, начались гонения, вылившиеся в долголетнее непризнание и замалчивание его научной деятельности. Все это мешало ученому, академику с мировым именем, спокойно работать. Полагаю, поэтому его новая система познания так и не получила своего завершения. В последние годы гонители Вернадского искусственно отделили его научные исследования от тех философских идей, которые возникли на основе этих же исследований. Ученого принимали, мыслителя отвергали. Думаю, я не ошибусь, если скажу, что все это продолжается до сих пор в еще более жестком виде.
Надо сказать, что Вернадский был не единственным, кого постигла такая судьба. Замалчивалось философское наследие К.Э.Циолковского, А.Л.Чижевского, П.А.Флоренского и, наконец, Н.К.Рериха, которого многие годы знали как художника и не подозревали, что он и его жена Елена Ивановна имели самое непосредственное отношение к новой системе познания, которая содержала в себе идеи, в свое время высказанные Вернадским. Но ни Вернадский, ни те, кто стоял рядом с ним, ни другие выдающиеся ученые, провозвестники нового космического мироощущения, об этом не знали. Железный занавес и внутренние запреты прочно стояли на пути проникновения нежелательной информации. Как в области культуры пытались уничтожить духовное наследие Серебряного века, так и в науке происходило то же самое. Минимум на целый век было задержано развитие новой системы познания.
При исследовании процессов, происходящих в области взаимодействия научного и вненаучного способов познания, можно прийти к заключению, что большинство открытий, совершенных наукой и изменивших наше представление о человеке и Мироздании, сделано на основе вненаучных озарений и идей.
Сближение научного и вненаучного методов есть действительная революция, еще один существенный шаг в познании Мироздания, без которого было бы невозможным дальнейшее развитие и науки, и самой новой системы познания.
В 20–30-е годы прошлого столетия вышла серия книг, в которых в различных аспектах освещались проблемы космической эволюции. Книги имели не совсем обычные названия — «Зов», «Озарение», «Община», «Агни Йога», «Беспредельность», «Иерархия», «Сердце», «Аум», «Мир Огненный», «Братство». Столь же необычным был и стиль их изложения, напоминавший спираль, по которой как бы поднималось сознание читателя.
Книги были подготовлены к печати и изданы Николаем Константиновичем и Еленой Ивановной Рерихами и имели общее название — Живая Этика. В них повествовалось о космической эволюции человечества, ее особенностях, причинах и роли человека в ее сложнейших процессах. На первых же читателей книги произвели необычайное впечатление своей смелостью и новыми подходами к проблемам, решение которых казалось уже раз и навсегда достигнутым и канонизированным. Некоторые даже полагали, что они читают научно-фантастические произведения, которые в те годы стали появляться в большом количестве на мировом книжном рынке. Трудно было поверить в то, что Мироздание представляет собой грандиозную энергетическую систему, в которой происходит интенсивный энергоинформационный обмен между составляющими ее структурами материи различных
состояний и измерений. Человек является сам подобной структурой. Живая Этика сообщала о Великих законах Космоса, о которых еще не знала наука. И лишь немногие, а точнее единицы, ознакомившись с книгами Живой Этики, осознали, что перед ними — изложение новой системы мышления, космического мироощущения, а упомянутые анонимными Авторами Живой Этики Великие космические законы составляют гносеологический каркас этой удивительной философии, в которой отражена космическая реальность

1. 1. Портильо Х.Л. Кецалькоатль. М., 1982. С. 174.
2. 2. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 18. М., 1961. С. 574.
3. 3. Чижевский А.Л. Земное эхо солнечных бурь. М., 1976. С. 116.
4. 4. Циолковский К.Э. Воля Вселенной. Неизвестные разумные силы. Калуга, 1929. С. 14.
5. 5. Чижевский А.Л. Физические факторы исторического процесса. Калуга, 1924. С. 52.
6. 6. Флоренский П. Мнимости в геометрии. М., 1991. С. 12–13.
7. 7. Там же. С. 11–12.
8. 8. Там же. С. 44.
9. 9. Там же. С. 51.
10. 10. Флоренский П. Мнимости в геометрии. С. 57.
11. 11. Кедров К. Параллельные миры. М., 2001. С. 140.
12. 12. Там же. С. 142.
13. 13. Цит. по: Кедров К. Параллельные миры. С. 235.
14. 14. Вернадский В.И. Труды по философии естествознания. М., 2000. С. 31.
15. 15. Там же. С. 29–31.
16. 16. Вернадский В.И. Труды по философии естествознания. С. 57–58.
17. 17. Там же. С. 57.
18. 18. Там же. С. 59.
19. 19. Вернадский В.И. Труды по философии естествознания. С. 445–446.
20. 20. Вернадский В.И. Труды по философии естествознания. С. 43.
21. 21. Там же. С. 56.
22. 22. Вернадский В.И. Труды по философии естествознания. С. 43.
23. 23. Там же. С. 37–38.

Научно-популярное издание Серия «Наука и «Живая Этика»"

СОЗНАНИЕ И ПСИХОФИЗИКА

Сборник 1995

Друг Мой, знание, отягченное земными огнями, к Нашим вершинам не поведет. Знание знанию рознь. Когда-то Сказано было о земной мудрости, которая являлась враждой против Бога. Это знание – зло. От него войны, и разрушения, и все ужасы, не раз посещавшие Землю. От него тьма, но не Свет Лучше совсем без него, чем с ним, толкающим на уничтожение человечества и планеты. Знание Света, Миру несущее мир и расцвет, и создающее ценности духа, его Мы хотим утвердить на Земле, во имя Общего Блага. Не во имя блага отдельных личностей, классов или народов, но всех, всех, всех. Новая наука Нового Мира даст это знание людям, наука, не отрицающая действительность сущего и космические пути человечества. К звездам далеким, к Дальним Мирам устремит она человека, к познанию тайны далеких Миров и тайны Пространства. Открыто все, доступно все, победный свой бег устремляет наука к познанию всего, что вокруг.

Грани «Агни Йоги», т. 1, май 7

___________________

Наряду с кривизной важнейшим свойством пространства-времени является также и кручение. Эта физическая идея, выдвинутая Э. Картаном, лежит в основе концепции спин-торсионного взаимодействия (поля кручения), активно развиваемой в настоящее время как в теоретическом, так и экспериментальном аспектах.

На протяжении многих десятков пет проблема достоверности пси-феноменов и возможности их научного объяснения служила предметом острых, но почти бесплодных дискуссий. Ситуация стала меняться е последнее время.

С появлением надежных опытных данных выдвинуты и несколько теоретических схем, претендующих на новизну в постановке психофизической проблемы.

Необычные свойства полей кручения позволяют надеяться на прогресс в понимании природы пси-феноменов. Сборник адресован в первую очередь специалистам в области физики, но может быть также интересен и широким кругам научной общественности.

___________________

Содержание

Предисловие

Акимов А. Е., Бинги В. Н., О ФИЗИКЕ И ПСИХОФИЗИКЕ

Введение

Торсионное поле как объект науки

Какие свойства ТП следуют из опыта?

Спиновые системы и нейронные сети в модели ЭСВ

Полтергейст как проявление бессознательного

Торсионное поле-материя или идея?

Новое знание как продукт ЭСВ

Заключение

Акимов А. Е., Бинги В. Н., КОМПЬЮТЕРЫ, МОЗГ И ВСЕЛЕННАЯ КАК ФИЗИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА

Московский А. В., Мирзалис И. В., СОЗНАНИЕ И ФИЗИЧЕСКИЙ МИР

Введение

Проблема редукции

Принцип суперпозиции и виртуальный мир

Подход Вигнера

Мир Эверетта

Данные парапсихологии

Психофизический парадокс

Синтетическая модель

Феномен ретроактивности

Проблема соответствия. Фактор времени

Коллективное сознание?

Три программы

Программа MIU

Экология сознания

Квантовая механика как метаязык

Поля кручения и пси-феномены

Заключение

___________________

ПРЕДИСЛОВИЕ

На рубеже нашего века была выдвинута программа «сведения физики к геометрии» (Клиффорд, Эйнштейн). Эта идея оказалась весьма плодотворной при создании общей теории относительности: понятие кривизны пространства-времени было сопоставлено с гравитационным взаимодействием.

Между тем кривизна пространства не единственная его характеристика, и конструктивные возможности теории значительно расширяются, если ввести в оборот другое геометрическое понятие – кручение. В настоящее время усилия многих выдающихся теоретиков направлены на реализацию такого подхода в рамках концепции спин-торсионных полей (полей кручения). Это дает возможность рассмотреть с единых позиций целый ряд, казалось бы, разнородных проблем, в том числе весьма далеких от тех, с которыми имеет дело традиционная наука.

К числу последних относится и так называемая психофизическая проблема. В некотором весьма частном и относительно новом аспекте – это вопрос о соотношении психологических и физиологических процессов. В более широком и Изначальном смысле – это вопрос о месте и роли сознания во Вселенной.

Поэтому термин «психофизика» применительно к обсуждаемой нами теме может вызывать возражения. Дело в том, что начиная с конца XIX века он по преимуществу используется для названия весьма специфического раздела экспериментальной психологии, изучающего, например, количественные отношения между силой раздражителя и величиной возникающего ощущения. Между тем, все большее число авторов использует его в гораздо более общем и верном контексте, восходящем к изначальному пониманию психофизической проблемы. Речь здесь идет как о феноменах, демонстрирующих роль сознания в физическом мире, так и о попытках построения физических концепций, в которых сознание и материя трактуются в рамках единого подхода.

На протяжении многих десятков лет проблему соотношения сознания и физического мира принято было считать скорее философской, чем естественнонаучной. Что же касается экспериментального ее аспекта. то он почти всецело находится в компетенции парапсихологии, к которой подавляющее большинство ученых относилось весьма настороженно, если не враждебно. Многочисленные критики постоянно указывали (и не без основания) на весьма невысокую достоверность сообщаемых данных. Ясно было и другое: возможности современной науки явно недостаточны для качественного объяснения пси-феномена.

В последние годы ситуация стала заметно меняться. С одной стороны, усилиями многих квалифицированных специалистов (среди которых и авторитетные физики-экспериментаторы) были проведены исследования, удовлетворяющие самым строгим методическим требованиям. Теперь реальность пси-феноменов можно считать таким же твердо установленным фактом, как, например, вращение Земли вокруг Солнца. Быстро растет и понимание того, что подобные явления не есть лишь свидетельство о неких «резервных возможностях мозга», но должны рассматриваться в гораздо более важном контексте, а именно, как источник уникальной информации об устройстве мира в целом. То обстоятельство, что она следует только из опытов, в которых «неуловимый флюид» – сознание играет ключевую роль, свидетельствует, что сознание и материя на каком-то очень глубоком онтологическом уровне образуют единство. Этот уровень до недавнего времени был недоступен пока никаким экспериментальным методам, кроме тех, которыми располагает парапсихология.

В конце прошлого века перед теоретической физикой стояла проблема соотношения двух видов материи: «грубой» (вещество) и «тонкой» (излучение, эфир). Ясно, что будущий Великий Синтез, то есть объединение всех известных видов взаимодействий в рамках единой концепции, не может быть окончательным и успешным, если при этом не будет решена и психофизическая проблема. Ведь при всей своей экзотичности психофизические явления представляют собой часть реальности, часть природы. Если традиционная физика не может объяснить этот аспект реальности, то следовательно, она просто неполна.

Необычные свойства полей кручения, следующие из теоретических соображений и обнаруженные экспериментально, позволяют надеяться, что именно в рамках спин-торсионных представлений в понимании психофизических явлений может быть достигнут существенный прогресс.

Настоящим изданием Межотраслевой научно-технический центр ВЕНТ начинает публикацию серии сборников, посвященных данному круг проблем. В данном выпуске представлены доклады сотрудников Центра, сделанные на Российско-Американском семинаре «Vision of the Future» (С.-Петербург, май 1993 г.).

Акимов А. Е., Бинги В. Н.

___________________

О ФИЗИКЕ И ПСИХОФИЗИКЕ

Введение

Физическая наука, изучающая самые простые и при этом наиболее общие закономерности природы, имеет дело всего с четырьмя фундаментальными взаимодействиями. Для каждого взаимодействия существуют собственные теории. Предпочтение принято отдавать концепциям, которые способны, исходя из одних и тех же первых физических принципов, объяснить наибольшее число разнородных эффектов. Так возникла единая теория электромагнитного и слабого взаимодействий. По утверждению признанных авторитетов, построение единой теории поля (ЕТП) – суперобъединения всех четырех взаимодействий как апофеоза ортодоксальной науки – дело недалекого будущего.

На фоне этого ожидаемого успеха кажется странным наличие группы экспериментальных данных, которые невозможно объяснить, привлекая понятия будущей ЕТП. Эти данные возникают не только в физических экспериментах, но и в химии, биологии, медицине. Особенно широко они представлены т. н. паранормальными или психофизическими явлениями. Результаты таких экспериментов выглядят как правило, фантастическими, недостоверными. К тому же их зачастую бывает трудно воспроизвести. Как следствие, научная среда поляризована на скептиков, которые считают опыты некорректными, и оптимистов, отмечающих неполноту наиболее общих физических представлений о Природе.

Накопление все новых противоречивых результатов лишь усугубляет ситуацию. Поэтому естественным выглядит появление экспериментальных и теоретических работ в области физики, которые подвергают сомнению старые взгляды. Экспериментаторы традиционно пытаются обосновать существование новых физических полей и частиц, а теоретики, как правило, строят модели с расширением понятий пространства и времени и других фундаментальных категорий, что даёт новые объясняющие возможности.

Однако, расширение содержания фундаментальных категорий затрагивает не только физику, но всю науку в целом. Особенно это относится к вопросам мировоззренческого толка. Поэтому попытки принять новейшую теорию лишь на основании ее согласия с опытом порождают трудности общефилософского характера.

Важно понять, каким образом положения новейших теорий могли бы помочь в объяснении противоречивых физических результатов и психофизических феноменов. Какое место может занять Сознание в такой гипотетической картине мира? Ответы на эти вопросы зависят от выбора точки зрения.

В настоящей работе выбрана группа теорий, опирающаяся на аппарат дифференциальной геометрии аффинных пространств. Обсуждается возможность использовать объект этих теорий – торсионное поле (поле кручения) – для объяснения экспериментальных результатов психофизики.

Элементы высшей нервной деятельности человека проиллюстрированы процессами ассоциативной памяти с использованием модели нейронной сети. Обсуждается также возможная природа взаимодействия торсионного поля и Сознания, соотношение основных философских категорий с концепцией торсионного поля.

Данная работа не имеет целью убедить читателя в реальности психофизических явлений и торсионного поля. Это дело естественнонаучной практики. Здесь же предлагается ряд достаточно общих представлений, которые могли бы составить основу для объяснения феномена психофизики с точки зрения физики. Интересно было попытаться ответить на вопрос о месте Сознания человека в том гипотетическом мире, в котором реально торсионное поле и психофизика. Какая методология науки могла бы соответствовать такому миру? Как вообще понимать реальность психофизики?

Авторы, не являясь профессиональными философами, сознательно уходят от определения места предлагаемой ими схемы отношений идеального и материального в дереве философских систем и от сколько-нибудь детальной проработки возникающих при этом вопросов.

Торсионное поле как объект науки

В общей теории относительности А.Эйнштейн впервые показал глубокую взаимосвязь абстрактного геометрического понятия кривизны пространства с физическими проблемами гравитации. Однако, создать единую теорию гравитации и электромагнетизма, в которой электромагнитное поле также происходило бы из особых геометрических свойств пространства, А.Эйнштейну не удалось. Тем не менее, геометризация физических полей остается привлекательной программой для теоретической физики на протяжении всего столетия.

Кривизна пространства не единственная его характеристика. На возможную связь некоторых физических величин с другим геометрическим понятием – кручением пространства – обратил внимание Э.Картан в 1922 году. Его идеи были развиты, и в настоящее время существует несколько теорий, предсказывающих принципиально новые физические эффекты. Они получили название эффектов торсионного поля (ТП). В свою очередь теории, которые так или иначе учитывают кручение пространства-времени, мы называем здесь теориями ТП.

Согласно указанным теориям, источником ТП могут служить как вращения систем гравитирующих частиц, так и их собственные угловые моменты-спины. Поэтому динамика микрочастиц со спином рассматривается как адекватный зонд для обнаружения ТП. Обзор таких экспериментов дан в работах современных ученых.

Каков экспериментальный статус ТП? Прежде всего отметим, что константа спин-торсионного взаимодействия (для ТП с распространением) до сих пор не определена. Это затрудняет предсказание наблюдаемости тех или иных эффектов ТП, разработку соответствующих приборов. В то же время это означает и отсутствие принципиальных запретов на заметное проявление торсионных эффектов. Существует, далее, целый ряд экспериментов, например, которые современная ортодоксальная наука не может объяснить в принципе. Общим в такого рода экспериментах является наличие неуловимых дальнодействующих физических сил. Установлено, что это не электромагнитные силы. С другой стороны, гравитационные силы заведомо слишком слабы, чтобы вызвать наблюдаемые эффекты. В этой ситуации естественно выгладят попытки объяснить опытные данные в рамках теорий ТП.

Попытки использовать теорию ТП предпринимались для объяснения аномалии веса гироскопа, для объяснения взаимодействия поляризованных лазерных лучей. Существование т. н. «пятой силы» как наблюдаемых отклонений от закона всемирного тяготения объяснялось с точки зрения концепции ТП.

Была изложена теория спин-торсионных взаимодействий при столкновении поляризованных протонов. Вопросы физики ТП рассмотрены белее подробно в других статьях этого сборника.

Психофизические явления также выходят за рамки традиционных представлений о четырех взаимодействиях. Известны многочисленные экспериментальные данные о дальнодействующей телепатической связи. В некоторых опытах участников изолировали друг от друга различными экранированными камерами, что не служило препятствием для передачи информации. Известны эффекты психокинеза – мысленного воздействия на физические приборы, ясновидения, ретровидения и предсказания будущего.

В настоящее время во многих странах активно изучают т. н. эффект Махариши. Он состоит в позитивном психофизическом воздействии на ход какого-либо социального явления, например, войны посредством коллективной синхронной медитации. Практика коллективной медитации реализована в рамках Международной Ассоциации Махариши, ее исследуют сотни научных центров по всему миру.

Безусловно, в потоке сообщений о психофизических экспериментах велика доля ложных. Многие эксперименты некорректно поставлены и не выдерживают критики. Однако, небольшая часть опытов все-таки заслуживает серьезного внимания: эти опыты соответствуют требованиям научной методологии в той мере, в какой это возможно.

Попытки объяснить психофизические явления в рамках концепции ТП могут оказаться успешными. Поскольку уравнения ТП существенно нелинейны, то оно не обязано подчиняться даже принципу суперпозиции. Поэтому свойства ТП могут оказаться весьма необычными. В частности, поле точечного источника, хотя и обладает свойством дальнодействия, может при этом не отвечать закону обратных квадратов.

В узком смысле ТП есть объект какой-либо теории ТП. Есть основания полагать, что торсионное поле в широком понимании, не только как объект конкретной теории, но как отражение геометрических свойств пространства-времени, как характеристика физического вакуума, отражаемая стой или иной степенью полноты разными теориями, является в определенном смысле первоосновой всех материальных полей. Именно в этом широком смысле мы будем пользоваться понятием ТП, обозначая им проявления в обычном пространстве более-менее устойчивых вакуумных возмущений и связывая эти возмущения как с эффектами ТП в физике, так и с психофизическими явлениями.

Какие свойства ТП следуют из опыта?

Если считать, что природа психофизических явлений связана с торсионным полем, то о его общих свойствах – энергетических, информационных, временных – можно судить по экспериментальным данным.

Энергетический масштаб ТП выглядит противоречиво. С одной стороны, в психокинезе, судя по всему, проявляются силовые свойства ТП. Предметы под действием усилия мысли двигаются так, как если бы реальная физическая сила совершала заметную по человеческим меркам работу.

С другой стороны, обращаясь к опыту телепатии, к экспериментам по воздействию растворов веществ на биологические клетки через металлические экраны, приходится, по крайней мере на интуитивном уровне, заключить об исчезающемалой энергии переносчика информации.

Может быть, в дальнейшем, с развитием теории торсионных полей, появится и их классификация. На сегодня очевидно только то, что чаще доступны обсуждению те психофизические эффекты, в которых заметная физическая работа не совершается. Тогда ТП представляется физическим агентом по преимуществу с очень низкой энергоемкостью. Кроме того, для ТП в противоположность известным физическим полям энергия, вероятно, вообще не является фундаментальной характеристикой.

Если энергоемкость ТП мала, то его информационная емкость, напротив, представляется удивительно большой. Действительно, в телепатических сеансах реализуется передача весьма значительных объемов информации.

Один из участников сеанса фиксирует в сознании определенный образ, подобие которого возникает в сознании перципиента. Сходство передаваемого и принятого образов часто оказывается довольно полным. Но по математическим оценкам вероятность случайного появления такого сходства чрезвычайно мала. Последнее как раз и означает большое количество переданной информации.

Похожая ситуация имеется в сеансах предвидения, ясновидения и ретровидения. Есть свидетельства, что некоторые экстрасенсы успешно ставят медицинские диагнозы по фотографиям. Во всех этих случаях экстрасенсорного восприятия (ЭСВ) имеют место значительные потоки информации.

Переданная информация зачастую бывает настолько большой, что ее передача последовательным двоичным кодом с разумными физическими параметрами потребовала бы столетий. Это говорит о преобладании в ЭСВ механизмов параллельной передачи и приема информации. Для того чтобы передача осуществлялась посредством ТП, оно должно в таком случае иметь определенные свойства. А мле^- но, уравнения поля должны допускать состояния ТП со сложной и устойчивой пространственно-временной структурой, которая выполняла бы роль носителя информации. Уравнения ТП как раз обладают необходимым для этого свойством: они нелинейны.

Психофизические феномены и эффекты, в которых проявляется дальнодействие неизвестной природы, имеют еще одни общее свойство.

Характерный масштаб времени этих процессов, чувствительных к действию ТП (минуты и более), особенно ярко выражен при участии биологических систем. Наблюдаемый масштаб времени для работы экстрасенсов больше минуты. Индукция изменений параметров клеточных популяций или бактерий посредством дистанционного действия биологически-активных препаратов возникает лишь через 20-30 минут. Дистантное воздействие необратимых процессов на свойства вещества – медленный процесс с характерным временем 0.1-1 час. Имеются и другие экспериментальные факты, свидетельствующие о наличии спектра характерных времен от минут до нескольких суток и более.

По-видимому, имеется глубокая взаимосвязь между медленностью процессов экстрасенсорного восприятия, их небольшой энергоемкостью и, напротив, большой информационной емкостью. Так, в противоположность процессам ЭСВ, единичные акты ядерных процессов, например, быстры, энергоемки и малоинформативны. В рамках квантовой теории эта связь интерпретируется как проявление соотношения неопределенности время-энергия…

Допустим, что в основе явлений ЭСВ лежат физические полевые (ТП) процессы с очень низкой энергией, которые также удовлетворяют соотношению неопределенности. Характерный энергетический масштаб для ЭСВ-феноменов, отвечающий времени Т более минуты, составит Е»10′^ эрг. Затруднительно представить физический прибор, способный измерять столь малые энергии. Может быть именно биологические системы устроены Природой как естественные их измерители? Если это так, то какие физические механизмы могут быть ответственны за феномен ЭСВ?

Спиновые системы и нейронные сети в модели ЭСВ

Заряды, как и массы, взаимодействуют друг с другом посредством порождаемых ими полей. Поскольку спин рассматривается как источник ТП, то объектом, чувствительным к воздействию ТП, должна быть спиновая система. Причем система спинов имеет преимущество в отношении величины эффекта перед индивидуальным спином микрочастицы. Сложная неравновесная спиновая структура, обладающая достаточно большим запасом квазивырожденных по энергии состояний, может выполнять роль системы, в которой действие ТП способно накапливаться и приводить к заметным макроскопическим изменениям. Именно такая ситуация реализуется в магнитных системах вблизи точки фазового перехода второго рода; малые возмущения внешних условий приводят тогда к большим изменениям внутренних параметров. Система взаимодействующих спинов является таким образом своеобразным усилителем малых эффектов каждого отдельного спина.

Естественно предположить, что механизм биологического действия ТП реализуется посредством спиновой подсистемы. Последняя, с одной стороны, подвержена действию ТП, а с другой – влияет на элементарные акты биохимических реакций. Причем спины электронов скорее всего не имеют отношения к обсуждаемым процессам. Возбужденные состояния электронных спинов как правило являются короткоживущими. В основном же состоянии электронные спины, участвуя в ковалентных химических связях молекулы, образуют пары с нулевым суммарным спином.

В то же время известно, что спиновая подсистема ядер некоторых ассоциированных жидкостей, включая воду, сравнительно слабо связана с тепловыми колебаниями атомов и молекул; то же имеет место для некоторых небольших атомных группировок внутри макромолекулярных глобул. Такие состояния ядерных спиновых степеней свободы, будучи достаточно долгоживущими, могли бы, с одной стороны, быть чувствительными зондами ТП, а с другой – влиять в некоторой степени на протекание биохимических процессов. Влияние квантовых состояний ядерных спинов на ход химических реакций к настоящему времени почти не исследовано. Считается, что данные эффекты, если и существуют, то очень малы из-за малости энергии магнитно-спиновых взаимодействий по сравнению с тепловой. Однако этот критерий заранее непригоден, когда состояние спиновых степеней свободы метастаоипьно или неравновесно.

Как уже говорилось, спиновые объекты являются источниками ТП, а сложная спиновая структура – источником ТП, содержащего специфическую информацию о состоянии спиновой системы. Нетрудно видеть, что такая структура обладает свойством памяти, обусловленным метастабильностью спиновых степеней свободы. В то же время она является приемником при достаточной лабильности спинов и передатчиком ТП. Поэтому при осуществлении вззимодейстзия двух сложных спиновых систем затруднительно выделить среди них одну систему как приемник, а другую как передатчик информации. Вследствие взаимодействия изменения происходят в обеих системах одновременно.

Таким образом получает объяснение дальнодействующая связь между культурами клеток, вирусами, растениями. Корреляция состояний спиновых степеней свободы атомов и молекул биологических клеток приводит к корреляции биологического функционирования клеток.

Биохимические и особенно биологические системы как зонды или датчики ТП имеют преимущество перед физическими системами. В них происходят процессы, благодаря которым микроскопические изменения спиновой подсистемы приводят к наблюдаемым эффектам. Конечно, состояние спиновой подсистемы можно исследовать и физическими методами, например, измерением магнитной восприимчивости. Но такие измерения, будучи слишком грубым зондом, безнадежно портят само информационно-емкое спиновое состояние.

Есть веские основания полагать, что наиболее адекватной для воздействия ТП живой системой является мозг животных и человека, который по своим информационным параметрам далеко превосходит другие биологические и физические индикаторы. Иллюстрацией этому служит практика телепатии, биолокации, экстрасенсорного восприятия – для человеческого мозга, опыты – для животных. Каким образом ТП могло бы оказывать воздействие на работу мозга?

Известно множество эффектов биологического действия слабых магнитных полей. Имеются данные об эффективности режимов, обеспечивающих спиновый резонанс некоторых ядер. Это свидетельствует о передаче изменений в состоянии ядерных спинов по крайней мере на уровень биологических клеток. Естественно предположить, что ТП через состояние спиновой подсистемы некоторых составляющих нейрона может влиять на состояние самого нейрона и тем самым оказывать действие на процессы ассоциативной памяти, образного мышления человека или рефлекторную деятельность животного.

С другой стороны, механизм генерирования мозгом информационно-емкого ТП не ясен. Определенные мозговые клеточные структуры рассмотрены как эффективные полевые излучатели, но речь шла о ЭМ-радиации. Допустимо в качестве гипотезы считать, что связь «состояние спиновой подсистемы нейрона – биологическое состояние нейрона» работает в обе стороны. Тогда состояние нейронной сети порождало бы отвечающее ему состояние спиновой подсистемы и соответствующее ему ТП (торсионное поле).

Основной аспект работы коры головного мозга – ассоциативное мышление у человека и условные и безусловные рефлексы у животных часто рассматривается в терминах моделей нейронных сетей – совокупностей большого числа связанных между собой элементов, устроенных по аналогии с нервными клетками и нейронами. Состояние простейшей нейронной сети из N взаимодействующих двухуровневых элементов описывается положением точки в М-мерном конфигурационном пространстве. Состояние каждого из элементов в последующий момент времени благодаря наличию связи определяется суммарным действием на него других элементов в настоящий момент времени.

Из некоторого начального состояния нейронная сеть (НС) эволюционирует в устойчивое конечное состояние, определяемое величиной и распределением связей между элементами-нейронами. Эти связи можно организовать в процессе «обучения НС» или запоминания так, чтобы конечное состояние НС совпадало с наперед заданным. Некоторый образ в виде заданного состояния НС запоминается, записывается в связях между элементами и затем может быть воспроизведен в виде конечного состояния эволюционирующей НС. Существенно, что сеть из N элементов при уровне ошибок воспроизведения 0.1% в состоянии «запомнить» и воспроизвести около N/10 М-мерных образов!

При этом характерно, что достаточно иметь лишь незначительную долю информации об образе, который нужно вспомнить. Точка конфигурационного пространства, соответствующая начальному состоянию НС, оказывается близкой к конечной точке, которая отвечает нужному образу, и процесс эволюции обеспечивает конечное состояние НС именно в этой точке.

Приблизительно так устроен механизм ассоциативной памяти коры головного мозга человека и животных.

Модель НС с элементами-нейронами, биологическое состояние которых взаимосвязано с физическим состоянием их спиновой подсистемы, выступающей в свою очередь в роли приемно-передатчика ТП, позволяет объяснить телепатическую связь следующим образом.

Как уже говорилось, взаимодействие спиновых систем со сложной структурой через торсионное поле приводит к изменению состояния каждой из систем. Если для взаимодействия простых объектов, например электрических зарядов, достаточно общности их природы, то для эффективного взаимодействия сложных объектов, какими являются системы многих спинов необходима общность и более высокого порядка – некоторая идентичность пространственной структуры систем, аналогичный характер порождаемых ими торсионных полей. Тогда для возникновения связи между двумя отдельными НС через торсионное поле необходимо, в частности, чтобы были близки состояния нейронных сетей. Иными словами, точки, представляющие состояния НС в конфигурационном пространстве, должны быть близки.

«Настройка» экстрасенса на объект связи ассоциируется тогда с выходом точки в конфигурационном пространстве состояний НС в заданную область. Это сопровождается возникновением образов, эмоционально окрашенных видений, чувств, связанных с объектом телепатической связи. Более того, волевое создание этих образов служит инструментом настройки на объект связи. Причем сенситиву достаточно принять состояние только лишь напоминающее чем-то состояние объекта. После такого «адресного», неполного задания состояния объекта и «зацепления» его нейронной сети последняя придет в необходимое состояние в процессе естественной эволюции по механизму ассоциативной памяти. Иногда и сам экстрасенс (сенситив) впадает в измененное состояние при удачном взаимодействии с объектом; взаимодействие сопровождается изменениями в обеих взаимодействующих системах – нейронных сетях. Сильное длительное эмоциональное напряжение индивидуума соответствует возникновению жесткой, мало меняющейся при взаимодействии структуре НС – это состояние как бы передается или навязывается близким, окружающим людям.

Телепатическая связь, как известно, особенно хорошо удается между родственниками, что можно трактовать как генетическое сходство их мозговых структур. В этом случае состояния НС описываются точками конфигурационного пространства, которые заведомо расположены недалеко друг от друга.

Полтергейст как проявление бессознательного

Опыт показывает, что целенаправленная паранормальная деятельность по заранее заданной программе – психокинез, телепатическая передача информации – достаточно редкое явление. Имеются основания полагать, что психофизическая деятельность относится в большинстве случаев к сфере бессознательного – психической деятельности, не представленной образами сознания. Телепатия животных происходит, по-видимому, на бессознательном уровне. Проявление интуиции человека, которая будет рассмотрена нами далее как один из видов психофизической работы, также есть область бессознательного. Осознанные паранормальные акты следует понимать тогда как трудновоспроизводимые эффекты, включающие в себя стадию частичного управления бессознательным со стороны сознания.

В том, что некоторая степень такой управляемости имеет место, особых сомнений не вызывает. Общий эмоциональный тонус человека относится к проявлениям сферы бессознательного. Некоторым людям, например, артистам удается, однако, усилием воли управлять своим эмоциональным состоянием. Известно, что сознательное удержание улыбки на лице в течение нескольких минут «размягчает» психику человека, делает его более доброжелательным. О связи психофизики с бессознательным говорит и практика медитации, которая открывает, с одной стороны, согласно с восточными религиозными канонами, доступ к бессознательному и нередко сопровождается, с другой стороны, паранормальными явлениями. Вероятно, степень управления индивидуума сферой своего бессознательного определяет его способность в психофизической области, способность формировать усилием воли особенные эффективные торсионные поля.

Имея в виду возможность бессознательной генерации ТП (торсионного поля), можно предложить объяснение редким невоспроизводимым событиям – полтергейстам и внезапным «материализациям» объектов массового религиозного сознания. Термином «полтергеист» обозначается целый ряд явлений, сходных по внешним признакам, но разных по своей природе.

Здесь идет речь только об одном типе, который связан с индукцией полтергейста особыми состояниями мозга.

С точки зрения концепции ТП, полтергеист в указанном смысле – это проявления положительной обратной связи, когда индивидуальное или групповое сознание взаимодействует с им же порожденным ТП или, правильнее сказать, с индуцированной сознанием через бессознательное деформацией структуры пространства-времени. Опыты свидетельствуют, что чем ярче идеальный образ в сознании человека, тем сильнее сопутствующее ему паранормальное явление. Допустим, это явление состоит в случайном рождении некоего полевого материального фантома идеи-образа, объективно-реального как искажения геометрических свойств пространства-времени. Такой фантом, воспринимаемый затем посредством обычных органов чувств. способен далее усилить веру в реальность образа, «поразить воображение» и заставить сознание взаимодействовать с идеальным образом все более интенсивно. Тогда торсионный фантом усиливается и круг замыкается.

Может возникнуть следующий вопрос. Известно, что энергия электромагнитного поля, способного вызвать вакуумные эффекты, т. е. затронуть глубинные свойства Пространства-времени, весьма велика.

Каким же образом относительно мало энергоемкие процессы сознания могут изменить структуру пространства-времени? Во-первых, как уже говорилось, понятие энергии не является, по-видимому, вполне адекватным для ТП. То есть, с одной стороны, этот вопрос в некоторой степени некорректно поставлен. С другой стороны, процессы сознания, вероятно, не нуждаются в электромагнитном посреднике для сообщения с вакуумом. Изменение структуры пространства-времени здесь может происходить непосредственно через спин-торсионное взаимодействие.

Торсионное поле – материя или идея?

Вопрос обусловлен двумя аспектами проявлений ТП. Во-первых, как уже говорилось, ТП соответствует свойству кручения пространства. Торсионное поле материально, поскольку свойство кручения пространства как таковое объективно, не зависит от сознания. Если будет установлено, что наиболее полное описание картины мира достигается в многообразиях с кручением, то физико-геометрические объекты соответствующих теорий, в частности ТП, или поле кручения следует признать объективной реальностью.

Во-вторых, в рамках принятой модели одна из функций мозга – производство ТП какой-либо сложной пространственно-временной конфигурации. Другими словами, сознание и (или) подсознание оказывается способным чисто рефлексивно, мысленно изменять внутреннюю локальную структуру пространства. Тем самым соответствующее таким изменениям ТП становится объектом идеальным, зависящим от сознания. В мире, в котором реальны явления психофизики, обусловленные кручением пространства, ТП представляет объект одновременно материальный и идеальный. Опираясь на эту двойственность, можно предложить следующую интерпретацию категорий материального и идеального, основанную на их общности с понятием деформации физического вакуума. Материя – это искривления и скрутки пространства-времени или деформации физического вакуума с относительно простой внутренней структурой: частицы – более устойчивые и локальные, поля – менее устойчивые и распределенные. Идеи – объекты рефлексии Сознания, взаимосвязанные с особенными, сложно организованными структурами физического вакуума. В процессе рефлексии некоторой идеи сознание приходит во взаимодействие с отвечающей ей структурой вакуума. В общем случае происходит изменение структуры за счет генерации мозгом соответствующего ТП. Также меняется структура связей мозговой нейронной сети, тех связей, которые соответствуют образному восприятия данной идеи.

Сложные физические торсионные поля порождают, с одной стороны, особые состояния мозга, т. е. абстрактные и конкретные образы в сознании человека и особую деятельность бессознательного. С другой стороны, они сами порождаемы особыми состояниями мозга, но при этом как бы оторваны от сознания, в некоторой степени не зависят от него, существуют самостоятельно и могут быть восприняты другим мозгом. Таким образом, ТП как деформация структуры пространства-времени выступает некоей праматерией, первичной реальностью, которая приводит к категориям материального и идеального. Диалектика материального и идеального как взаимоотрицающих и взаимодополняющих философских категорий для обозначения реальности строилась на предположениях о справедливости физической картины мира Ньютона-Евклида, а затем мира Римана-Эйнштейна. Открытие квантовой физики привело к сомнению в полноте общепринятой диалектики материального и идеального. Это сомнение основано на ряде известных квантово-механических постулатов и парадоксов, в которых проявляется активная роль наблюдателя. Концепция ТП, если она адекватна реальности в еще большей степени, снимает диалектическое противоречие «материя-идея», поскольку эти категории перекрываются в той мере, в которой индивидуальное сознание способно бессознательно или осознанно, усилием мысли производить изменение структуры (кривизны, кручения) пространства-времени. Если такая способность сознания признается реальной, то имеет смысл говорить о непустом пересечении множества материальных объектов и идеальных объектов реального мира. Реальность психофизики означает реальность взаимодействия идеальных и материальных объектов. Переносчик такого взаимодействия должен, очевидно, обладать как свойствами материального, так и идеального и в то же время сам являться объектом реального мира. Какими могут быть эти объекты?

Идеальным объектам или идеям, представленным в сознании образами, как уже говорилось, сопутствует ТП, генерируемое мозгом. Введем понятие материальной оболочки идеи. Скажем, что для каждой идеи существует сопутствующая материальная оболочка – физическое ТП, производимое мозгом, рефлексирующим данную идею. Логично допустить, что в силу нелинейности уравнений, которым удовлетворяет ТП, некоторая часть оболочек оказывается устойчивыми объектами. Эти материальные оболочки – своеобразные торсионные фантомы – сохраняются и после переключения мозга в другое состояние. Подсознательной мозговой деятельности соответствуют собственные фантомы. Остальные оболочки сравнительно быстро релаксируют, исчезают. Фантомы обладают, по-видимому, как свойствами материального, так и идеального.

Рис.1 Классификация реальных объектов. / – идеи, объекты, представленные в индивидуальном сознании образами; М – материя; МО – материальные оболочки – торсионные поля, сопутствующие идеям: F – фантомы – устойчивые МО; О – пустые множества; А^~ материя, о которой ничего не известно; А^-МО, сопутствующие идеям нематериальных объектов; А – неустойчивые МО идей материальных объектов.

Рассмотрим следующие классы реальных объектов, рис. 1. М- материальные объекты в традиционном смысле, как устойчивые независимые от сознания объекты; / – идеальные объекты в традиционном смысле, как идеи, представленные образами индивидуального сознания; МО – материальные оболочки (МО) идей, возникающие в процессе их рефлексии.

Рассмотрим подробнее класс МО. В известном смысле МО, как зависимые от сознания, не являются материей, т. е. идеальны. В то же время они не вполне идеальны, будучи материальными оболочками. Эта двойственность показывает, что простое противопоставление материального идеальному уже недостаточно для описания сложных отношений, возникающих междуобъектами психофизики. Сказанное позволяет выделить МО как отдельный класс реальных объектов. При этом важно не путать МО с их носителем – торсионным полем. МО сопутствуют идеям, порождаются ими, обусловлены идеями и не существуют, в отличие от ТП, как таковые, вне зависимости от идей.

Очевидно объектами рефлексии сознания могут служить как материальные, так и нематериальные объекты. Но среди всех мыслимых объектов, множество которых эквивалентно классу МО, найдутся и такие, которые одновременно со свойством быть объектом рефлексии еще и материальны, существуют сами по себе, независимо от сознания. Они составляют подмножество /A, U F .

В множестве Ад U F мыслимых материальных объектов можно выделить подмножество F объектов, которые материальны лишь постольку, поскольку представляют устойчивые материальные оболочки, «оторвавшиеся» от идей и существующие после этого самостоятельно в виде материальных фантомов. Как порождение идей эти фантомы одновременно идеальны. Они доступны как материальные объекты органам чувств, а как идеальные входят в непосредственное взаимодействие с сознанием. Материальные оболочки – не фантомы – являются всего лишь эпифеноменами идей, побочным продуктом рефлексии идей, не оказывающим на последние никакого влияния. Фантомы же не просто сопутствуют, порождаемы идеями, но и сами порождают соответствующие идеи.

Фантом взаимодействует с идеей и потому идеален, В то же время, он материален как физическое поле. Таким образом, фантомы играют роль переносчиков взаимодействия идеальных и материальных объектов – психофизического взаимодействия.

Важно отметить следующее. Материальные объекты управляются законами физики, в частности законом сохранения энергии. Идеальные объекты имеют свои законы функционирования. Торсионные фантомы управляются таким образом, не только законами физики. Поэтому при взаимодействии фантомов с материальными объектами физические законы могут нарушаться.

В свою очередь, взаимодействие фантомов с процессами сознания допускает возникновение таких психических феноменов, которые легко отнести к области психопатологии.

Электромагнитное поле (ЭМП) также сопутствует работе сознания в виде волн, испускаемых электрическими токами нервной деятельности. Однако, оно подчиняется линейным уравнениям и не образует устойчивых конфигураций в вакууме. ЭМП может носить косвенно характер идеального только в виде компонента ТП, образующего фантом-идею. ЭМП существует и само по себе, вне связи с идеальными объектами. Фантом же порождается сознанием в связи с идеальными объектами и только после этого может существовать относительно самостоятельно как устойчивая конфигурация ТП. В этом смысле ТП принципиально отличается от ЭМП, что и дает основание считать его как материальным, так и идеальным полем, а ЭМП только материальным полем, особенной формой ТП, проявляющей свойства только материи.

Новое знание как продукт ЭСВ*

Есть основания полагать, что новое знание возникает как продукт взаимодействия сознания с внешней средой, с неким информационным полем, причем это взаимодействие по своей природе является психофизическим.

*ЭСВ – экстрасенсорное восприятие.

Новое знание, будучи ноуменом сознания, объектом интеллектуального созерцания, представляет определенный класс идей. Такие идеи позволяют более-менее успешно описать ход событий в относительно недалеком прошлом и будущем. Знание – это образное отражение в сознании закономерных, устойчивых, воспроизводимых связей между объектами реального мира. Сами связи нематериальны, не существуют как таковые, без определяющих их объектов. Представленные в сознании, они являются знанием и одновременно объектом реальности – идеями. Откуда же берутся новые идеи?

Удобный объект для рассмотрения этого вопроса – формулировка и доказательство математических утверждений. Формулировка теоремы возникает до ее доказательства и является продуктом интуиции математика. После формулировки следует анализ – доказательство или опровержение или, наконец, утверждение о невозможности каких-либо заключений. Очевидно, новое знание возникает сразу после одного из трех исходов процедуры анализа. Но также очевидно, что основная часть этого нового знания заключена в формулировке теоремы, являющейся результатом интуиции – творческого акта. И лишь неосновная часть, выражаемая в виде символов «да» или «нет» в отношении истинности данной формулировки, появляется как результат логической деятельности.

Таким образом, создать новое знание – это задать вопрос (сформулировать суждение), на который следует ответить «да» или «нет». Провести такую специальную границу между «да» и «нет» – большое искусство,

Даже когда формально-логический путь доказательства по каким-либо причинам закрыт, формулировка утверждения содержит в себе новое знание, границы справедливости которого устанавливает научная практика. Простой пример этой ситуации дает великая теорема Ферма*.

«Суждение о том, что уравнение Ферма x»+y»=z» для любого натурального п»2 не имеет решений в целых ненулевых числах х, у, z, безуспешно пытаются доказать с 1630 г. В то же время не найден и контрпример к теореме. Граница ее справедливости со временем отодвигается: она доказана уже для п»125х10^ Программы развития экономики, как правило, основаны на экстраполяции закономерностей развития общества в будущее.

Утверждение о том, что экстраполяция имеет смысл, составляет новое знание, границы справедливости которого устанавливаются социальной практикой.

Новое знание возникает интуитивно как результат обобщения уже известных истин. Как это происходит? Согласно А. Пуанкаре, формулировка доказуемой на основе нескольких аксиом теоремы оказывается шире по своему содержанию, несет в себе существенно больше информации, нежели исходный набор аксиом и поэтому представляет новое знание. Предметом внимания Пуанкаре оказывается метод математической индукции или обобщение набора исходных посылок. Обобщающая идея в потенциале содержит как ряд посылок – аксиом, так и еще дополнительно бесконечный ряд сходных посылок, Следовательно, обобщение в методе математической индукции выступает как некий мистический иррациональный акт сознания – озарение, вследствие чего объем знаний как бы увеличивается на бесконечную величину.

Похожие явления мы наблюдаем в любом творческом акте, который при внимательном рассмотрении оказывается обобщением предшествующего опыта. Например, экспериментальная деятельность как творческая не отличается от теоретико-математической и является всего лишь специфическим способом добывания «да» и «нет». Основной объем знания и здесь создается при помощи интуитивной подсознательной мозговой деятельности.

Откуда же сознание извлекает огромные объемы информации? Характерно, что почти все знание точных наук получено не формально-логическим путем, а посредством интуиции. Эту связь можно было бы объяснить наличием некоего «информационного банка», с которым и взаимодействует сознание. Мысль эта не нова и рассматривается всякий раз, когда обращаются к парадоксу творчества или к поразительному феномену предвидения. Кроме того, представление о мировом информационном банке имеет глубокие корни и в философии Платона, Лейбница, Шеллинга, Гегеля, других представителей объективного идеализма.

Известные дальнодействующие поля по ряду причин не могут быть носителями подобной информации. Разумно поэтому выделить механизм взаимодействия ТП с нейронной сетью мозга как способ общения индивидуального сознания с космическим банком информации. Сам банк информации представляется при этом множеством самостоятельных устойчивых объектов типа фантомов, которые однако не порождены индивидуальным сознанием, а являются отражением универсальных идей, существующих как бы вне времени и пространства, а мозг – своеобразным биокомпьютером.

Интересен в этой связи драматический вопрос, обсуждавшийся П. Девисом.

Если процесс эволюции материи в общих чертах уже понят, то происхождение физических законов в том виде, в каком они существуют, совершенно не ясно. Известно, что любая ничтожнейшая вариация параметров фундаментальных законов привела бы к неустойчивости материи и космической катастрофе. Следует ли тогда считать, что законы Природы не случайны и задуманы по некоему «Гениальному Плану»?

Заключение

Появление глобальных идей в физике сопровождается переосмыслением проблемы синтеза идеального и материального. В этой ситуации концепция ТП (торсионного поля) как реальности, которая могла бы нести в себе свойства идеального и материального, выглядит своевременной и перспективной.

Концепция ТП представляется необычно емкой, поскольку она, являясь по сути физической концепцией, оставляет возможность для сопоставления с религиозным видением мира. Не исключено, что эта концепция окажется глубоко связанной с философией объективного идеализма. Ее разработка могла бы дать тогда неожиданные интерпретации различным религиозным сюжетам. Уместно заметить, что некоторые физики приходят к необходимости осмысления философских аспектов религии с точки зрения физики. Это Р. Пенроуз, Р. Утияма и многие другие.

Весьма существенно, что понятие ТП (как поля геометрических свойств пространства-времени) имеет не только физическое, но и ярко выраженное философское содержание. Обсуждая взаимоотношения ТП с другими фундаментальными понятиями, такими как материя и идея, невозможно опираться на общепринятые методологические принципы науки, поскольку они являются производными отношений фундаментальных категорий.

Перечислим эти принципы:

1. Диалектическое выделение объекта и субъекта познания.

2. Воспроизводимость состояния исследуемого объекта. Это указывает на то, что объект признается существующим только во взаимодействии с познающим субъектом.

3. Новая теория определяет границы применимости старой.

Здесь содержится неявное утверждение об устойчивости законов Природы. В частности, они не зависят от субъекта, что устанавливается во взаимодействии с ним. Эти принципы отличают научное мировоззрение от восточных концепций Бытия, в которых индивидуальное сознание не противопоставлено Природе, а включено в нее. Очевидно, некий слабый уровень взаимодействия индивидуального сознания с материей как объектом реальности неявно допускается и научной методологией. Поэтому строгий научный подход к изучению явлений психофизики возможен лишь в тех эффектах, в которых измеряемая величина испытывает только малое изменение под действием усилия мысли.

Существующая научная методология перестает, однако, соответствовать тем граням отношений фундаментальных категорий, которые вскрываются в психофизике – при относительно высоком уровне взаимодействия сознания и материи.

Достаточно очевидно, что мысленное воздействие на материальные объекты постепенно приобретает статус научного факта. Здесь срабатывает критерий научной истинности в виде практической деятельности. Это очень важно, так как наука в таком случае должна внести коррекцию в свои методологические принципы, в частности, не проводить абсолютную грань между субъектом и объектом познания. Ведь опыты показывают: объект – исследуемое состояние материи – в ряде случаев предсказуемо зависит от состояния психики познающего субъекта. Невозможно тогда строго отделить объект от «прибора»-сознания. Похожая ситуация реализуется в виде отношений микрочастицы и макроприбора в квантовой механике.

Концепция ТП позволяет интерпретировать это обстоятельство благодаря тому, что категория ТП включается в отношения как категорий материального и идеального, так и категорий субъективного и объективного. Кроме того понятие ТП имеет не только объясняющую силу и не является поэтому просто изложением опытных данных в произвольно придуманных терминах. Торсионное поле имеет реальную основу в виде экспериментов физического уровня, где предсказуемо проявляются эффекты, необъяснимые в рамках традиционных представлений. Именно эта физическая основа кладет естественные пределы применимости дихотомии материя – идея и объект – субъект. Понятно, что методологические принципы науки, критерии истинности научного знания, критерии научности тех или иных суждений и выводов о фактах, в которых проявляются вышеназванные пределы, нуждаются в обоснованной корреляции. В заключение сформулируем основные идеи этой работы.

1. Торсионное поле (ТП) как поле геометрических свойств пространства-времени является удобным объектом для попыток интерпретации психофизики с точки зрения физики.

2. Состояние некоторых спиновых степеней свободы атомов и молекул биологических клеток, в частности нейронов головного мозга, небезразлично для функционирования последних. Модели нейронных сетей помогают понять возможные механизмы экстрасенсорного восприятия.

3. Структура физических полей сопутствующих высшей нервной деятельности в силу нелинейности уравнений поля может оказаться устойчивой и далее существовать самостоятельно в виде полевого фантома идеи.

4. Исследования психофизических явлений принципиально не могут удовлетворить требованиям существующей научной методологии и нуждаются в разработке специальных методов.

Авторы благодарят российского физика А. В. Московского за ряд полезных советов и замечаний.

Акимов А. Е., Бинги В. Н.

___________________

КОМПЬЮТЕРЫ, МОЗГ И ВСЕЛЕННАЯ КАК ФИЗИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА

Быстрая компьютеризация практической деятельности человека, потребность во все более мощных вычислительных машинах поставили ряд, казалось, бы чисто технических вопросов, обнаруживших неожиданно глубокое физическое содержание. К числу таких относится вопрос о существовании пределов совершенствования компьютеров. По мере развития фундаментальных физических теорий, совершенствования современных технологий производства высокоточных устройств и сверхчистых материалов, представления о пределах возможностей электронных вычислительных машин постоянно расширяются. Материалы и физические эффекты, лежащие в основе компьютеров того или иного поколения, вполне соответствуют состоянию наук и уровню технологий. Развитие фундаментальных представлений приводит не только к смене парадигмы, но и к принципиальным изменениям в инструментах познавательного процесса, в том числе ЭВМ (электронно-вычислительных машин).

Для начала обратимся к их истории, которая насчитывает несколько поколений компьютеров. Как известно, первые ЭВМ были собраны на электронных лампах – устройствах с характерным размером в 10 см и временем переключения из одного состояния в другое ~10^с. Последнее определяется размером лампы и средней скоростью электрона в лампе ~10^см/с. Физические законы, определяющие параметры функционирования электронной лампы, это – классическая динамика заряженных частиц в электрическом поле. Уменьшению размеров лампы препятствовало увеличение времени переключения из-за роста емкости, величина скорости электронов также была ограничена.

Так как работа компьютера сопряжена с огромным числом операций переключения элементов, то его мощность – М удобно характеризовать количеством возможных переключений в единицу времени в единице объема, т. е. пространственно-временной плотностью операций M=t» 1^. Существуют и другие технические параметры, которые определяют преимущества тех или иных вычислительных машин. Однако нас интересуют прежде всего принципиальные различия, связанные с .изменением физических принципов, положенных в основу действия компьютеров данного поколения. А эти отличия легче всего проследить на примере такой физической характеристики, как пространственно-временная плотность переключений или мощность вычислительной среды. Приблизительные оценки вполне достаточны для наших целей, поскольку мощности компьютеров разных поколений и разных физических уровней отличаются на много порядков.

Очевидно, что для первых ЭВМ мощность М составляла около 10^ единиц (в системе Гаусса).

Следующее поколение ЭВМ было основано на полупроводниковых приборах – диодах и транзисторах. Физика полупроводников – это уже квантовая физика, но квантовые принципы здесь, как и классическая динамика в лампах, сами по себе не ограничивают пределы возможностей элементов. Пределы в основном были определены скорее техническими трудностями. Быстродействие транзисторов связано со скоростью электронных процессов в полупроводниковом переходе, имеющем несколько большую емкость, чем характерная емкость ламп. Поэтому время переключения самых первых транзисторов было больше, чем у ламп, а в современных приборах также имеет величину около 10^.

Значительный прогресс полупроводниковых ЭВМ связан прежде всего с малыми размерами полупроводниковых элементов:

мощность компьютера зависит от третьей степени размера элемента и всего лишь от первой – времени переключения. Первые транзисторы имели размер -1 см. В развитии микроэлектронной полупроводниковой техники различают этапы создания интегральных схем (ИС), которые имели в одной полупроводниковой пластине до 10^ транзисторов, больших ИС – БИС (до 10^ транзисторов) и современных супер БИС, которые содержат в 1см^ миллионы элементов, а размеры элемента приближаются к 40^см. Таким образом, мощность вычислительной среды современных компьютеров составляет -10^°. В настоящее время техника микроминиатюризации в микроэлектронике достигла такого совершенства, что ограничения, связанные с квантовой физикой полупроводников, выдвигаются на первый план. Существующие специальные оценки прогресса в этой области можно было бы охарактеризовать предельной мощностью для полупроводниковой технологии величиной М-10″.

Возможные крупные, принципиальные достижения в улучшении потребительских свойств связываются с развитием следующих направлений.

1. Молекулярная электроника. Ведущими физическими процессами здесь являются переходы атомов и молекул из одних устойчивых состояний в другие. Эти переходы связаны в основном с изменением конфигураций электронных облаков с характерным временем ~10~»с (рассматриваются и протонные молекулярные ключи с несколько большим временем ~10^°с).

Размеры атомно-молекулярных конструкций, обладающих требуемыми триггерными свойствами, оцениваются как 10^ -IO^CM, так что мощность вычислительной среды могла бы здесь составить М ~ 10^. Отличие от современного уровня 10^ достаточно существенно, чтобы можно было ожидать революционных изменений.

Модернизация элементов молекулярной электроники ограничена свойствами электрона как квантовой частицы. Величины массы и заряда электрона определяют размеры атома, а следовательно и молекулярного триггера. Из уравнений квантовой электродинамики следует масштаб времени электронных переходов. Перешагнуть эти пределы, не выходя за рамки квантовой электродинамики, невозможно.

2. Волоконная оптика. Развитие высокой технологии элементов волоконной оптики позволило поставить вопрос о создании вычислительной среды, основанной не на электронных, а на фотонных процессах. Казалось бы, использование в качестве составной части триггера фотона, безмассовой квантовой частицы, распространяющейся со скоростью света, должно было бы привести к резкому увеличению мощности вычислений. Однако, квантовые принципы и здесь выступают серьезным ограничителем возможностей. Минимальные размеры «фотонного элемента», очевидно, не могут быть меньше длины волны фотона, которая для широко доступного оптического диапазона составляет -0,5 10″* см. Время срабатывания такого гипотетического элемента порядка L/c. Мощность компьютера, построенного на этих элементах, не превышает, очевидно, величину М~10^ То есть, компьютеры на волоконной оптике и ЭВМ на основе молекулярной электроники имеют одинаковый предел мощности.

Реальный оптический триггер должен сильно отличаться от «фотонного элемента» уже хотя бы потому, что обязан содержать и некий вещественный корпус для «пойманного фотона». Однако, самое серьезное затруднение в приближении к пределам работы оптических триггерных элементов и молекулярных ключей состоит в другом квантовом принципе.

Известно, что любое наблюдение над квантовым объектом или считывание с него информации о его состоянии неизбежно приводит к изменению состояния объекта. Это изменение тем серьезнее, чем ближе к квантовому пределу мы находимся. Если бы удалось каким-либо способом создать конкретную программу для решения определенной задачи на компьютере, приближенном к квантовому пределу функционирования его элементов, то такая программа сработала бы только один раз, после чего пришлось бы создать ее заново.

Проведенный анализ показывает, что оценки мощности компьютерной среды, созданной на базе молекулярной электроники и оптических элементов весьма приблизительны. Только резкое отличие их от мощности современных полупроводниковых элементов позволяет придать им смысл неких условных границ. Но вопрос о том, можно ли преодолеть квантовые пределы и мыслить вычислительную среду с большей, чем 10^ мощностью, все же не лишен смысла. Постановка такого вопроса становится понятной, если учесть появление и развитие физических идей и теорий, претендующих на установление границ применимости самой квантовой теории.

Первый довольно неожиданный в концептуальном смысле импульс этому вопросу придал С. Лем. Он вообразил некую космогоническую конструкцию – искусственный мир. созданный человеком и населенный искусственными жителями. С. Лем проанализировал процесс решения проблем своего происхождения физиками -жителями искусственного мира и заметил, что поведение физиков искусственного мира соответствует поведению физиков мира реального. Доказать факт своего сотворения они не могут, и поэтому их искусственный мир очень похож на работу «цифровой машины».

Но тогда ‘.’ человеческий мир и сознание как свойство мозга может, по замыслу С. Лема, иметь точно такое же искусственное происхождение, а вся Вселенная представлять систему вложенных друг в друга миров – иерархических структур, некий Вселенский супер-компьютер В этих мысленных построениях нет, как понимает и автор, сколько-нибудь глубокого физического содержания, однако их эвристическая ценность несомненна.

Уподобление мозга супергигантскому компьютеру – Вселенной ставит ряд глубоких философских вопросов, например, о цели Вселенной, о познаваемости ее человеком. Возникают и более простые вопросы об общих физико-технических требованиях, которым должна была бы удовлетворять такая вселенская «цифровая машина», о физических принципах, на которых она могла бы функционировать или на которых она могла бы быть построена. Известны работы на эту тему А. Тьюринга, Р. Пенроуза и др.

Тьюринг в основном исследовал создание программ, моделирующих сложные объекты и процессы, такие как работа самого программиста, в зависимости от объема машинной памяти и типа ЭВМ. Р. Пенроуз анализировал возможность сопоставления работы человеческого мозга при его творческом, иррациональном характере и работы некоего совершенного компьютера. В качестве примера, на котором хорошо заметна разница в действии мозга и компьютера, Р. Пенроуз приводит известную теорему о неполноте Геделя, часто интерпретируемую в виде утверждения, что множество существующих математических истин шире множества истин формально доказуемых. Мозг способен преодолеть это ограничение посредством иррационального творческого акта, в то время как компьютер такой возможностью не обладает и способен создавать только «линейную комбинацию» известных знаний. Р. Пенроуз считает, что эти обстоятельства подтверждают наличие некоего «всеобщего информационного банка», откуда человеческий мозг способен извлекать информацию, а компьютер – нет. Вопрос о возможной природе этого «банка данных» им не обсуждался. Но нетрудно видеть философский аспект этого вопроса, который имеет корни в известных концепциях объективного идеализма.

Факторы времени и пространства по отношению к компьютерным проблемам до сих пор специально не исследовались, хотя работы Р. Пенроуза по своему духу наиболее близки такой постановке вопроса. Действительно, его выводы указывают на неполноту существующих представлений о реальном мире и, как следствие, на необходимость пересмотра или углубления основополагающих физических идей. Со сменой научной парадигмы появляются и новые пределы технических возможностей компьютеров.

Как отмечалось выше, прогресс в области компьютерной техники ограничен действием законов квантовой физики. Однако, сама квантовая теория не является полностью завершенной.

Происхождение и границы справедливости постулатов квантовой физики сегодня не более ясны, чем во времена споров Бора и Эйнштейна. Преодоление ее трудностей, как полагают, связано с развитием единой теории поля (ЕТП), ценность которой состоит не только в том, что она найдет общее происхождение четырех известных форм физических взаимодействий, но и даст новые качественно отличные от них формы.

Характерный фундаментальный масштаб ЕТП – планковская длина L~l,6 10′»см. Соответствующая оценка мощности вычислительной среды по крайней мере М~с/1-*~10^ поистине фантастична. Эту величину затруднительно интерпретировать, так как на масштабах L теряют смысл сами понятия времени и пространства. Мы безусловно далеки от того, чтобы предложить какое-то конкретное техническое устройство компьютера, хотя бы отдаленно отвечающее таким масштабам. Можно лишь утверждать, что за этими цифрами скрывается какое-то новое качество, понять которое значило бы больше, чем просто удовлетворить научный интерес. Но расширение представлений об основополагающих физических идеях способно поднять и мысленную планку возможностей компьютеров.

Известно, что несмотря на безусловный успех квантовой теории в описании свойств вещества и особенно поражающие своей точностью предсказания квартовой электродинамики, ряд выдающихся теоретиков не признавал и не признает аксиоматичность исходных квантовых принципов и вероятностную интерпретацию волновой функции. А. Эйнштейн полагал чрезвычайно глубокими идеи Римана о связи физики и геометрии и считал, что развитие ОТО (общая теория относительности) с ее традиционным объектом – кривизной пространства-времени – даст детерминистическую трактовку квантовых принципов и, кроме того, позволит найти геометрическую общность известных к тому времени гравитационного и электромагнитного взаимодействий.

Попытки дать единую геометрическую трактовку квантовой механике, гравитации, электромагнетизму, а сейчас в этот список добавлены слабые и сильные ядерные взаимодействия, не прекращаются. С другой стороны известна попытка Дж. Уилера придать самой геометрии, метрическим характеристикам пространства-времени квантовые свойства.

Согласно квантовой геометродинамике. единая теория должна включать в себя три фундаментальные константы: константу Планка h, константу классической электродинамики С и константу классической гравитации G. Эти константы, как уже отмечалось, дают единственную комбинацию с размерностью длины – Планковскую длину L = 1,610′^ см. В квантовой электродинамике (КЭД) величины электромагнитных полей испытывают т. н. вакуумные флуктуации, и тем больше, чем меньше элемент пространства.

Они становятся экспериментально ощутимы на расстояниях ~10-»^ см (например, сдвиг Лэмба). Дж.Уилер полагал, что на еще меньших расстояниях должны появиться флуктуации метрических свойств пространства-времени, которые на расстояниях -L приведут к нарушению односвязности пространства, т. е. к изменению локальной топологии пространства и к появлению в масштабе L пенообразной структуры Физического Вакуума, где понятия времени и пространства вообще становятся неопределенными.

Дж. Уилер обращает внимание на связь локальной топологии пространства с такими свойствами микрообъектов как заряд и спин. Существенно, что по Дж. Уилеру свойство частицы иметь спин может интерпретироваться не только как свойство самой частицы, но и как свойство геометрии пространства иметь двузначную топологию, связанную с кручением реперной структуры пространства. Математический аппарат квантовой геометродинамики пока детально не разработан, она носит скорее концептуальный характер, но не характер последовательной физической теории. Однако вопрос, поставленный ею: «является ли экспериментальная частица возбужденным состоянием геометрии пространства?», а также геометрическая интерпретация связи спина с кручением структуры пространства находятся в русле идей Римана и Эйнштейна о связи физики с геометрией и кривизной пространства. Между тем на возможную связь некоторых физических величин с другой геометрической абстракцией – кручением пространства – обратил внимание Э. Картан еще в 1922 г. Его идеи получили развитие, и в настоящее время существует спектр теорий, предсказывающих физические эффекты, получившие название эффектов торсионного поля. Источником торсионного поля, согласно этим представлениям, служат вращения систем частиц или их собственные угловые моменты – спины. Проверка этих теорий затруднена из-за неопределенности константы спин-торсионного взаимодействия для теорий с распространяющимся кручением, а также и возможной неполнотой самих теорий

В рамках одной из таких теорий – теории Физического Вакуума, обогащенной введением дополнительных шести угловых координат, описывающих ориентацию точки четырехмерного пространства-времени, удается, по-видимому, приблизиться к построению единой геометризованной физической картины мира. Согласно этой теории, материальные частицы, как и все известные виды взаимодействий между ними – поля, суть особенные, (в случае частиц относительно устойчивые) искажения Физического Вакуума или искривления и скрутки пространства-времени. Волновые функции квантовой механики – материальные поля – также представляют особые кручения пространства. Теоретические концепции развиваются Г. И. Шиповым на основе анализа вакуумных уравнений Эйнштейна. Таким образом, теория должна продуцировать характерные физические масштабы, определяемые «полным набором» фундаментальных констант h, С, G. То, что в эту тройку входит скорость света, не означает, что она представляет в теории максимальную скорость передачи сигналов. Эта скорость является естественным масштабом измерения скоростей электромагнитных волн в эвклидовой геометрии. Есть основания полагать, что скорость распространения торсионных волн на много порядков превышает С. Это следует, в частности, из экспериментов академика М. М. Лаврентьева. Поэтому в теории торсионных полей могут появиться «новые фундаментальные масштабы» длины и времени.

Помимо традиционных способов введения торсионных полей (полей кручения), они могут быть введены феноменологически через спиново поляризованные состояния Физического Вакуума. Физический вакуум представляется как совокупность элементов – «фитонов», которые могут находиться в состояниях с разной поляризацией. Фитоны имеют по меньшей мере два метастабильных состояния: 3″и S^ т. е. могут рассматриваться как двоичные элементы. Предполагается, что фитоны имеют параметры порядка планковских: время переключения 10^с, размер 10-» см.

Интерпретация торсионных полей как метастабильных состояний спиново поляризованного Физического Вакуума позволяет сформулировать подход к созданию квантовых торсионных вычислительных машин (ТВМ). Создание ТВМ на элементной базе с параметрами порядка планковских представляло бы собой неизмеримо большее, чем прорыв в область ЭВМ нового поколения.

При всей фантастичности такого проекта теория допускает возможность его реализации, хотя, очевидно, для этого потребуется значительное усилие в развитии «торсионной технологии».

Материальной средой, из которой будет конструироваться ТВМ, явится Физический Вакуум. Ведь если современные ЭВМ являются полупроводниковыми, то обсуждаемые точнее всего было бы назвать полевыми. При этом две проблемы будут основополагающими. Во-первых, это проблема специального структурирования некоторого объема пространства в соответствии с принципами построения ТВМ. Во-вторых, это проблема разработки средств диалога оператора с такой вычислительной структурой (полевой ТВМ). Последняя проблема имеет непосредственную связь с биофизическими следствиями торсионной концепции.

Исследования последних десятилетий показали, что существуют феномены нетеплового биологического действия электромагнитных полей. В то же время механизмы такого Действия не вполне ясны. Предполагали, в частности, что деятельность биологических объектов небезразлична к состоянию спиновых степеней свободы молекул, входящих в состав клеток.

Поскольку торсионные поля генетически связаны со спиновыми степенями свободы, то возникает возможный механизм биологического действия торсионных полей, опосредованный спинами молекул. Если в качестве клеток выступают клетки мозга с особенно тонкой организацией – нейроны, то естественно предположить, что торсионные поля будут индуцировать некие образы сознания. Если, в свою очередь, биохимические процессы сознания приводят к возникновению определенных, свойственных именно этим конкретным актам сознания упорядоченных спиновых структур, то не исключена ситуация, когда образам сознания будут взаимно однозначно соответствовать характерные торсионные излучения. В рамках изложенных представлений возможно, что при воздействии внешних торсионных полей в мозге, в его клетках сформируются спиновые структуры, которые вызовут в сознании соответствующие образы и ощущения. В этом случае можно соотнести сознанию его материальный носитель в виде торсионных полей. Тогда, возвращаясь к проблеме работы оператора с торсионной вычислительной машиной, реализованной на Физическом Вакууме, можно предположить, что сознание оператора, проявляющееся через торсионные поля, даст возможность прямого доступа оператора к процессору ТВМ без трансляционной периферии. Оператор сможет на основе «прокола» вакуума собственным сознанием встроиться в такую ТВМ без всяких промежуточных устройств, реализовав торсионный канал обмена информацией. При таком подходе индивидуальное сознание и ТВМ (торсионных вычислительных машин) на Физическом Вакууме будут работать как единое целое.

Сделанные выводы позволяют предположить, что индивидуальное сознание как функциональная структура включает в себя не только собственно мозг, но и структурированный в виде торсионной вычислительной машины Физический Вакуум в пространстве около мозга – т. е. является своеобразным «биокомпьютером».

Изложенные идеи могут дать непротиворечивую физическую основу для объяснения феномена перцептивной передачи информации.

Вторая проблема, которая вытекает из нашего рассмотрения, связана с экзотической идеей Вселенной как Супер-ЭВМ или Абсолюта. Если не углубляться в историю этой идеи, восходящей, вероятно, к древним ведическим текстам и имевшей развитие в работах представителей объективного идеализма, то на уровне современной науки необходимо указать на уже упоминавшуюся публикацию С. Лема, и более поздние работы. В рамках традиционных представлений рассматривать Вселенную как нечто целостное и взаимосвязанное, вероятно, не имело бы смысла, если учесть, что, с точки зрения общепринятых теорий, время взаимодействия между противоположно расположенными частями Вселенной соизмеримо с ее возрастом. Однако, в рамках концепций торсионного поля, допускающих сверхсветовую скорость, становится возможным рассмотрение Вселенной как целостной системы, а идеи полевых (торсионных) ТВМ позволяют обсуждать подход к проблеме Вселенной как Супер-ВМ. Если принять предположение о торсионной основе этой Супер-ВМ и вспомнить изложенную выше концепцию торсионной природы сознания, то становится очевидным, что сознание как атрибут реальности оказывается частью Супер-ТВМ (Вселенной), встроенной в нее наиболее естественным образом в силу общности физических принципов.

Сформулированные подходы представляют собой идеи, высказанные лишь в самой общей форме. Исследования в этих направлениях, однако, представляются достаточно перспективными вследствие накопления экспериментальных свидетельств реальности торсионных полей и их практического применения.

Московский А. В., Мирзалис И. В.

___________________

СОЗНАНИЕ И ФИЗИЧЕСКИЙ МИР

Введение

Если не быть слишком точным, можно сказать, что проблемы «сознание и физическая реальность» в современной науке как бы и не существует. Не существует потому, что естествознание с самого качала стремилось к созданию объективной картины мира. то есть к такой его модели, которая по возможности была бы инвариантна к любой локальной, «личной», привязанной к какому-то определенному наблюдательному пункту, точке зрения. Тенденция избавиться от всего субъективного, «человеческого – слишком человеческого», чрезвычайно важна, она заложена в самом, так сказать, генотипе европейской науки.

Последовательное проведение этой линии потребовало гигантских интеллектуальных усилий, но в конечном счете принесло многочисленные и впечатляющие плоды. Неудивительно поэтому, что все, что может быть теперь истолковано как попытка вернуться к темам, навсегда, казалось бы, оставленным в непролазных дебрях разного рода архаических, донаучных, «оккультных» построений, вызывает острую реакцию отторжения и зачастую оценивается как несомненный признак социального, культурного, научного и т. д. и т. п. – декаданса.

Между тем возможная связь сознания и материи обсуждается сейчас довольно активно, и мы выделим два наиболее важных аспекта этой темы.

Проблема редукции

Первый из них связан с проблемой так называемой редукции волновой функции в квантовой механике. Этот очень старый вопрос, который стоял особенно остро в процессе становления теории, продолжает привлекать внимание физиков и в настоящее время.

Принято считать, что эволюция квантовой системы, описываемая уравнением Шредингера, имеет вполне детерминированный характер. Но в момент измерения, при переходе системы в одно из конечных состояний, невозможно указать заранее, какой выбор будет сделан. Более того, считается, что причины, влияющие на исход этого события, не только неизвестны, но попросту отсутствуют (квантовый индетерминизм). Иными словами, в такой момент состояние мира на мгновение как бы перестает подчиняться законам природы, в непрерывной цепи причин и следствий возникает неустранимый разрыв. С самого начала было ясно, что эта, на первый взгляд, локальная проблема есть основательная брешь в самих концептуальных основах не только физики, но и всего естествознания. Поэтому на протяжении десятков лет она служит предметом оживленных дискуссий.

Принцип суперпозиции и виртуальный мир

В квантовой физике действует принцип суперпозиции, согласно которому, если система может находиться в состояниях, описываемых функциями ^,f^,…^,…, то она может находиться и в состоянии. соответствующем линейной комбинации этих функций. Поскольку коэффициенты в комбинации суть комплексные числа, данная композиция не есть чисто механическая смесь, а результат особого рода интерференции потенциальных возможностей.

Наглядной иллюстрацией свойства интерференции потенциального служит хрестоматийный пример интерференции частиц, например, фотонов, на экране с двумя щелями. Распределение отсчетов таково, как если бы поведением каждого фотона управляла волна, взаимодействующая сама с собой по законам волновой оптики. В таком взаимодействии участвуют альтернативные, исключающие друг друга возможности («фотон может лететь только через одну щель»). Следует отметить, что свойство квантовой суперпозиции лишено наглядности, поскольку здесь складываются не вероятности, а волновые функции, – пример с дифракцией фотонов лишь один из немногих, который можно хоть как-то изобразить, Таким образом, если буквально следовать структуре квантового формализма, то весь мир как бы распадается на два. Первый – своего рода квантовое зазеркалье, где одновременно существуют и по своеобразным законам взаимодействуют потенциально возможные состояния Вселенной. Эволюция этого мира описывается, например, уравнением Шредингера, так что можно говорить о непрерывном потоке интерферирующих потенциальных возможностей, «виртуальных путей», «теней», «облаков вероятности» и т. д. и т. п. – набор метафор можно продолжить, но главное здесь в парадоксальном, невозможном в классическом мире взаимодействии того, чего как бы и нет. Второй план – это реальный, макроскопический мир, пространство действительных событий, в котором нет места неопределенности, двусмысленности, а если это и возможно, то лишь благодаря нашему незнанию того, что происходит на самом деле.

Мы видим, что виртуальный мир разительно отличается от реального.

Прежде всего он неизмеримо мощнее, богаче. Так, если последовательность реальных событий уподобить селе на музыкальном инструменте, то квантовый аналог подобен симфонии, партитура которой содержит бесчисленное множество мелодий.

Где же проходит граница между двумя мирами? Что превращает потенциальное в реальное? Есть ли таксе превращение некий физический процесс, который существующая теория пока не в состоянии описать?

Здесь целый круг вопросов, группирующийся вокруг проблемы редукции волновой функции. Подавляющее число теоретиков считает, что граница между виртуальным и реальным должна проводиться из масштабных соображений. Грубо говоря, классический мир – это мир больших макроскопических тел, для которых квантовые эффекты несущественны, а переход из потенциального в реальное происходит, например, при взаимодействии микрочастицы с прибором.

Подход Вигнера

Между тем ряд теоретиков, такие, как Ю. Вигнер, Д’Эспанья и др., считают эту точку зрения недостаточно последовательной и, с точки зрения квантовой идеологии, внутренне противоречивой. По их мнению, логически завершенная система взглядов требует считать, что и макроскопический прибор после взаимодействия с квантовым объектом также должен быть описан суперпозицией несовместимых состояний (сюжет, блестяще обыгранный Э. Шредингером в его знаменитом «парадоксе кота»). Окончательное «схлопывание» волнового пакета происходит только в сознании наблюдателя. Только сознание обладает уникальным свойством – сознавать самое себя. Именно способность к интроспекции и служит стартовым механизмом для перехода всей системы микрообъект-прибор-сознание в определенное состояние.

Аналогично тому, как экран дает возможность фотонам из светового потока приобрести определенное место в пространстве (которого они до взаимодействия с ним просто не имели), сознание наблюдателя останавливает виртуальный поток, внезапно замораживает его.

С этой точки зрения «принцип реальности» содержится не в физическом мире, а в плоскости сознания. Линия демаркации между потенциальным и реальным проходит не по масштабной (микро-макро) оси, а между физическим (эфемерным!) и, так сказать, психическим, сознательным (реальным!). Философская позиция прямо противоположная, как мы видим, той, с которой стартовала европейская наука.

Мир Эверетта

Не менее радикальный подход развивается в концепции Эверетта. До сих пор естественным, как бы само собой разумеющимся свойством Вселенной предполагалась ее единственность, уникальность – никому из физиков не приходила мысль усомниться в этом. Между тем, исходя из весьма глубоких соображений, Эверетт пришел к выводу, что некоторые проблемы теоретической физики получают неожиданное решение, если предположить, что наш мир не уникален, нс существует в бесчисленном множестве равноправных копий. Мы наблюдаем лишь одну из них. Роль сознания в таком мире – кардинальна. Оно выбирает один сценарий мира из сонма возможных. Благодаря такому подходу появляется, в частности, оригинальный способ устранения квантового индетерминизма. Согласно Эверетту, в каждом квантовом переходе реализуются сразу все возможности – мир расщепляется на столько копий, сколько вариантов есть у данного квантового перехода. Копии идентичны (за исключением одной детали), существуют самостоятельно и во всех отношениях равноценны. Возникает вопрос: почему же мы не видим расщепления мира – ведь наблюдается только одна копия из многих.

Ответ таков: сознание наблюдателя каждый раз оказывается в одной из возможных ветвей. Эверетт предложил остроумную аналогию: наблюдатель, находящийся в закрытой каюте равномерно движущегося судна, не замечает его движения. Согласно принципу относительности с равными основаниями можно говорить как то, что корабль равномерно приближается к берегу, так и что берег движется к кораблю.

Подобно этому с равным основанием «то, что происходит» можно трактовать и как движение событийного ряда мимо неподвижного сознания, и как переход сознания с одной ветви мира на другую.

Следует отметить характерную особенность эвереттовой картины мира: в ней также появляется и служит существенно необходимым элементом всей конструкции столь необычный для физической теории объект как сознание. Нужно, конечно, иметь в виду, что при всей своей кажущейся экстравагантности идея, что сознание участвует в редукции волновой функции, не есть нечто случайное. Появление этой идеи обусловлено весьма и весьма глубокими причинами. Речь здесь вовсе не идет о непосредственном давлении каких-то необъясненных экспериментальных фактов, но скорее о внутренней логике квантовой теории, в контексте которой позиция Вигнера (и Эверетта) не только не выглядит абсурдной, но есть всего лишь достаточно последовательное ее развитие. И все же человеку, далекому от фундаментальных проблем квантовой механики, эта тематика может показаться несколько схоластической, оторванной от действительных проблем современной науки.

Данные парапсихологии

Между тем существует огромный массив экспериментальных данных, который можно рассматривать как прямое и недвусмысленное свидетельство, что проблема роли сознания в физическом мире не есть нечто эфемерное, а имеет серьезные фактические основания. Речь идет о результатах многочисленных парапсихологических исследований.

Вопрос об их научной ценности, пожалуй, один из самых болезненных. Казалось бы, до благополучного и окончательного разрешения этого вопроса нельзя в своих рассуждениях опираться на результаты этих экспериментов.

Скептики говорят, что парапсихология еще не скоро получит право считаться полноценной наукой, поскольку ее экспериментальные результаты недостоверны, зачастую невоспроизводимы, и всегда остается возможность объяснить их ошибками эксперимента или преднамеренным обманом. Согласно другой точке зрения, уже проведено достаточное количество экспериментов, удовлетворяющих общепринятым научным стандартам, а упорство скептиков объяснимо лишь традиционным консерватизмом науки.

Может быть, «консерватизм» здесь не самое удачное слово. Ведь способность науки объяснять новые факты или самой Частично адаптироваться к ним – поразительна. Ее концептуальная мощь и методическое богатство кажутся почти безграничными. Ею были решены проблемы такой глубины, сложности и красоты, на фоне которых занятия всякого рода «паранауками» кажутся детскими играми в песочнице. Наука может отвечать только на те вопросы, которые сама признает осмысленными. В чем смысл жизни? Какого цвета флогистон? Действует ли сознание на материю? Это темы одного ряда, одного сорта. Они может быть и имеют какой-то смысл, но все же за пределами научного дискурса. Наука затрудняется дать на них ответ вовсе не потому, что они неразрешимо сложны, а потому, что их как бы не понимает. Смысл жизни, флогистон, сознание – таких слов нет в словаре естественных наук.

Легко, казалось бы, возразить: наличие сознания абсолютно достоверный, непосредственно данный, несомненный факт любого субъективного опыта. Нетрудно предвидеть и ответ. Самое слабое звено в этом аргументе – слово «субъективный». Наука стремится иметь дело только с объективными фактами, утверждениями, старательно изгоняя из своего материала всякий субъективный элемент («субъективно ясно», что Солнце вращается вокруг Земли – «объективно», «на самом деле», все наоборот).

Можно понять поэтому тех, для кого парапсихологическая деятельность лишена реального предмета. Один известный критик парапсихологии даже сформулировал нечто Броде методологического «принципа вытеснения». Он рассуждал примерно так: данные парапсихологии настолько чужды его научной интуиции, представлению о том, как устроен мир, что если однажды ему представят протокол успешного телепатического эксперимента, он будет готов допустить наличие сколь угодно замысловатых и маловероятных артефактов, но только не признавать реальность явления.

Хотя такая позиция и выглядит несколько крайней, живо напоминая сюжет с эпициклами в системе мира Птолемея, ей не откажешь в последовательности и, самое главное, в ясном понимании того, насколько материал парапсихологии чужероден современной науке. Для адаптации его придется заплатить цену, размеры которой трудно даже приблизительно оценить. Значит то, что кажется удручающим консерватизмом, есть на самом деле совершенно нормальная реакция отторжения чужеродного материала, своего рода борьба за чистоту идейного генофонда. «Боюсь данайцев, дары приносящих»… В таком подходе и лежат корни «борьбы с лженаукой» в России и молчаливого неприятия парапсихологии «чистой наукой» в странах Западного мира.

Тогда становится понятно, почему оживленные дискуссии по пси-исследованиям имеют печальную особенность – возникая с известной периодичностью, кончаться как бы ничем: их обычный результат – отсутствие такового. Начиная с прошлого века, можно указать несколько подобных циклов. Легко также сделать и прогноз: эти хождения по кругу будут повторяться и в будущем с тем же приблизительно исходом.

Все сказанное дает нам основания воздержаться от детального обсуждения вопроса о достоверности пси- феноменов. Эта тема отдельной статьи. В последующих рассуждениях мы просто будем исходить из тезиса об их реальности. Занять именно такую позицию нам позволят и выводы нескольких недавних работ, в которых приведены результаты обобщенного анализа огромного массива данных парапсихологии.

Читатель может сказать, что даже если пси-эффекты и имеют место, они очень малы или редки, а потому их признание не требует существенных изменений в сложившейся модели мира. Как бы самое большее, что следует сделать – это добавить несколько курьезных деталей к карте, главные контуры которой давно и хорошо известны.

Такой подход кажется разумным. В самом деле, легко привести много примеров, когда ядро истины содержится уже в первом, линейном приближении, а все последующие уточнения не меняют его.

Но все же возникают ситуации, когда обнаружение количественно малых эффектов служит признаком того, что существующая модель нуждается в качественном изменении. Открытие Беккереля, как известно, состояло «лишь» в том. что атомы некоторых (очень немногих) элементов радиоактивны, то есть иногда, крайне редко, но распадаются. Тогда мы оказываемся в позиции следователя (или адвоката), который, опираясь лишь на два-три достоверных факта, пытается добраться до сути дела и стремится при этом как можно дольше обходиться лишь логическими аргументами.

Психофизический парадокс

В своих дальнейших рассуждениях мы будем исходить из тезиса о реальности двух таких фундаментальных пси-явлений, как прекогниция и психокинез. Нет особой нужды доказывать, что их объяснение в рамках современной физики, по крайней мере, затруднительно. Поэтому поставим вопрос иначе: в какой из существующих физических концепций эти явления имеют относительно высокие шансы на объяснение?

Начнем с прекогниции. Прежде всего отметим, что уже само ее существование представляется тяжелым, почти неразрешимым парадоксом. Даже если мы как-то сможем объяснить ясновидение, введя, например, понятие о каких-то необычных способах передачи информации, пользуясь которыми оператор «считывает текст» с неких информационных матриц, – даже и в этом случае существование прекогниции в традиционном научном представлении есть абсурд, поскольку будущее – это то, что еще не произошло. Очень трудно объяснить получение информации от того, чего еще нет.

Дело, однако, не так безнадежно, как может показаться на первый взгляд. Начиная с тридцатых годов, в физике существуют и успешно развиваются так называемые теории прямого взаимодействия частиц (они также имеют название современных теорий дальнодействия). Их принципиальная новизна состоит в предположении о формальном равноправии запаздывающих и опережающих решений волнового уравнения.

Фактически это означает, что в такого рода теориях наряду с обычным, привычным нам причинным потоком – от прошлого к будущему, вводится в игру и обратный во времени поток – от будущего к прошлому.

Конечно, самый первый вопрос, на который должен быть получен ответ: почему же, несмотря на формальную симметрию двух компонентов, в действительности наблюдается лишь запаздывающая компонента?

Эта ключевая проблема была решена Уилером и Фейнманом. Согласно их подходу, ускоряющийся заряд порождает как опережающие, так и запаздывающие волны. Окружающие частицы (абсорбер) также приходят в движение и, в свою очередь, излучают поля с аналогичной структурой.

Исходная и вторичная волны интерферируют, причем исход интерференции кардинально зависит от того, в какой мере данный сорт излучения интенсивно взаимодействует с абсорбером, в роли которого выступает все вещество Вселенной. Убедительно показано (теоретически и экспериментально), что для всех четырех известных видов взаимодействия должна наблюдаться только запаздывающая волна. Но из этих же соображений следует, что для излучения с качественно иным механизмом взаимодействия с веществом можно ожидать наличия опережающей компоненты.

Итак, признавая реальность прекогниции, мы склоняемся к тому что наша Вселенная имеет существенное сходство с моделью Уилера-Фейнмана. Это мир, в котором уже все произошло, даже будущее которого в известном смысле уже существует.

Здесь все жестко связано, причем «жесткость» такой связи гораздо больше, чем в мире лапласовского детерминизма, поскольку она скреплена двумя причинными потоками – прямым и обратным. В нем нет места ни для слепого случая, ни для свободной воли, но есть лишь иллюзия такой свободы, причем, в соответствии с духом теории, мы так же должны полагать, что причина этой иллюзии столь же неодолима, как и все причины в этом предвечно состоявшемся мире.

Эта особенность модели была осознана уже на первых этапах формирования теории. Один из ее создателей – немецкий физик Тетроде – подчеркивал: «Солнце не излучало бы, если бы оно было одно в пространстве, и никакие другие тела не смогли бы поглотить его радиацию…». Другой автор, ничего, однако, не знавший ни о теории дальнодействия, ни о физике вообще, написал в те же годы нечто очень похожее:

Быть может, прежде губ уже родился шепот

И в бездревесности кружилися листы.

И те, кому мы посвящаем опыт,

До опыта приобрели черты.

Обсудим теперь явление психокинеза. Этим термином обозначают влияние волевого усилия оператора на удаленные от него объекты и процессы. Психокинетическое воздействие как бы вторгается в причинно обусловленный ход событий. Поэтому для объяснения психокинеза предпочтительна такая модель мира. которая больше похожа на квантовомеханическую. В такой модели есть место и для представления о свободе воли. Когда нет жесткой предопределенности, фатальной предрешенности, понятие это не кажется абсурдным.

Итак, разным пси-феноменам соответствуют принципиально отличные по своим качествам модели: предельно детерминистическая – предвидению и индетерминистическая – психокинезу Получается, что искомая картина мира должна совмещать несовместимое: быть одновременно и достаточно пластичной, допускать возможность зазоров в причинных цепях, но вместе с тем и предельно жесткой, застывшей (читатель может вспомнить нечто аналогичное: дуализм волновых и корпускулярных свойств микрочастиц. Здесь также приходится говорить о неких «кентаврах», Разница конечно в том, что у нас речь вдет о конструкции мира в целом).

Таким образом, всякая будущая теория, претендующая на объяснения пси-явлений, должна иметь также и способы разрешения этого серьезного противоречия. Мы будем называть его «психофизическим парадоксом».

Синтетическая модель

Такими ресурсами, по-видимому, обладает рассмотренная нами ранее «синтетическая модель». Она сочетает два подхода – эвереттовский и развиваемый в современных теориях дальнодействия. Множество возможных состояний Вселенной образуют континуум (потенциально) равноценных эвереттовских копий, каждая из которых есть мир Уилера-Фейнмана. Внутри каждой из копий все события уже предрешены, состоялись. Внутренняя жесткость конструкций реализуется, как мы видели, двойной причинно-следственной связью (два потока причинности).

Что же порождает иллюзию течения событий?

Возможны два равноправных и, по сути дела, неотличимых подхода: движение мировой линии мимо «неподвижного» сознания и движение сознания вдоль мировой линии*.

Но тогда и квантовый скачок можно объяснить не только как «предъявление» наблюдателю одной из возможных копий, но и как смещение сознания с одной ветви на другую. Нам остается добавить «очень немного»: предположить, что сознание до некоторой степени способно влиять на направление такого смещения и его, так сказать, интенсивность.

*Эти две равноправные точки зрения соответствуют двум сосуществующим в европейской традиции концепциям времени. Первая наиболее ясно сформулирована в специальной теории относительности. Здесь под временем понимают то и только то, что показывают различного рода часы.

Другой поход развит, например, в философских системах А. Бергсона, М.Хайдеггера. Согласно ему переживание времени («временность») – фундаментальный феномен сознания, одна из важнейших компонент его сущности.

Тогда и психокинез можно трактовать не только как воздействие волевого усилия на ход объективных событий, но и как целенаправленное перемещение внутри «каталога возможностей» к тем копиям, которые соответствуют желаемому исходу.

Тогда сознание можно уподобить легкой частице, увлекаемой потоком жидкости: здесь «естественный ход вещей» соответствует движению по ламинарным линиям, а попытки перехода с одной траектории на другую должны сопровождаться импульсом, перпендикулярным потоку. Если такой импульс невелик, будущее более-менее предсказуемо, но и «волевые усилия» не приводят немедленно к заметным изменениям: «каталог возможного» устроен так, что копии образуют непрерывное и достаточно плотное множество, а, значит, лишь продолжительные и однонаправленные усилия могут дать результат.

Авторы хорошо понимают, что рассмотренная здесь модель весьма неортодоксальна, но у нее есть, на наш взгляд, два важных преимущества. Первое мы уже обсудили – возможность разрешения психофизического парадокса. Второе состоит в том, что здесь находит достаточно естественное объяснение так называемый феномен ретроактивности. Его можно рассматривать как разновидность психокинеза, но в данном случае речь идет как бы о влиянии на события, происходившие в прошлом.

Феномен ретроактивности

Возможность ретроактивного, то есть обратного во времени действия, дискутируется в связи с работами Г. Шмидта. Теоретические и экспериментальные исследования феномена были начаты свыше двух десятков лет тому назад и продолжаются до настоящего времени.

В 1971 году Г. Шмидт впервые поставил опыт, исход которого являет дерзкий вызов не только основам всей современной науки, но, казалось бы, и самому здравому смыслу. Схема этого опыта такова: генератор случайных событий выдает последовательность бинарных чисел, скажем, из нулей и единиц, которые регистрируются на перфоленте или магнитофоном. Как генерация, так и фиксация числовой последовательности производится автоматически, безучастия наблюдателя. По условиям эксперимента никто не имеет доступа к данных до тех пор, пока, они не будут предъявлены испытуемому в ситуации психокинетического эксперимента. Ранее зафиксированная, ни никому не известная случайная последовательность предъявляется оператору, например, в виде слабых/сильных щелчков или же вспышек красного/зеленого света. Задача состоит в том, чтобы «волевым усилием» добиться превышения количества, скажем, сильных щелчком над слабыми.

В контрольном эксперименте одна половина ранее записанной последовательности предъявляется испытуемому, между тем вторая, играющая роль фоновой, оценивается только компьютером. Предполагается, что в контрольной половине должны отсутствовать именно те аномальные особенности распределения случайных событий, которые наблюдаются в части, подвергающейся воздействию. Этот контрольный тест и служит доказательством существования эффекта. Он также снимает гипотезу, что свойства случайной последовательности известны испытуемому посредством внечувственного восприятия.

Здравый смысл подсказывает нам, что усилия испытуемого получить то или иное превышение, например, числа единиц над числом нулей, заранее обречены на провал: ведь события, от которых зависело, каково должно быть превышение и должно ли оно быть вообще, уже состоялось. Это произошло, например, тогда, когда был включен генератор случайных чисел и результаты его работы были зафиксированы. Изменить это уже состоявшееся решение выше человеческих сил…

Между тем, образ физической реальности, рисуемой квантовой физикой, заставляет, как мы уже видели, усомниться в абсолютной истинности вывода, основанного на здравом смысле – проблема измерения в квантовой механике и возможная роль наблюдателя служат источником таких сомнений.

Как мы подчеркивали, до сих пор нет ясного и простого ответа на вопрос, в каком случае результат случайного процесса можно считать состоявшимся: когда он уже зарегистрирован макроскопически или же только тогда, когда наблюдатель сделал его частью своего сознания.

Мы видим, что благодаря работам Шмидта появляется шанс придать этому казалось бы безнадежно метафизическому вопросу вполне конкретный экспериментальный смысл. Возникает прямой и наглядный способ его решения: попытаться посредством психокинетических воздействий влиять на случайные процессы, исход которых, с классической точки зрения, уже определен.

Шмидт понял, что если вигнеровская интерпретация квантовой теории верна, то и результаты психокинетического воздействия на мишень уже после ее объективной фиксации могут быть не менее успешными, чем в традиционном психокинетическом опыте, поскольку даже на этой стадии природа еще как бы не приняла решения об исходе случайных событий.

Уже в первых предварительных экспериментах, выполненных Г. Шмидтом в 1971 году в Институте парапсихологии (США), были получены результаты, свидетельствующие о возможности психокинетического воздействия на уже зарегистрированные числовые последовательности. Исследования были продолжены в следующем году двумя другими исследователями, которые также получили обнадеживающие результаты [ibid]. В этих опытах генератор случайных чисел выдавал случайную последовательность из цифр 1, 2, 3 и 4, фиксирующуюся на перфоленте, к которой никто не имел доступа до момента психокинетического воздействия. Во время эксперимента испытуемый («наблюдатель») сидел перед панелью с четырьмя лампами, каждой из которых соответствовали цифры 1, 2, 3, 4. Его задача состояла в том, чтобы заставить лампу, соответствующую цифре 4, вспыхивать чаще, чем три другие. Результаты его «попаданий» в мишень, то есть вспыхивания нужной лампы, фиксировались автоматически.

Один из экспериментаторов взял в испытуемые оператора, ранее показавшего хорошие результаты в других пси-тестах. Этот испытуемый и в тестах с психокинетическим воздействием на уже записанные последовательности, сделав 4100 попыток включить нужную лампу, сумел заставить лампу номер 4 включиться на 72 включения больше, чем это следовало бы ожидать по теории вероятности. Между тем, группа наугад взятых испытуемых в 4700 аналогичных попытках получила лишь случайные результаты. В обоих случаях мишени поступали с одной и той же перфоленты. Ее неиспользованная в экспериментах часть была затем просчитана на компьютере, но значительного превышения цифры 4 также найдено не было. Еще один экспериментатор, работая по той же схеме, но с использованием другого одаренного испытуемого, также получил заслуживающие внимания результаты: из 8930 попыток зажечь лампу номер 4 успешных оказалось на 158 больше. чем следовало бы по теории вероятности [ibid].

В последующие годы Г. Шмидт развил и углубил свои исследования: сначала в Институте парапсихологии, а с 1975 года в Mind Science Foundation.

Основная схема экспериментов оставалась неизменной, варьировались лишь способы предъявления мишени испытуемому, способ фиксации последовательностей и некоторые другие условия Г. Шмидт нашел, что для психокинетического воздействия несущественно, генерируются ли мишени одновременно с воздействием, или такому воздействию подвергается предварительно уже зарегистрированные, но никому не известные мишени [ibid].

Можно ли в таком случае говорить об абсолютной физической реальности, независимой от наблюдателя? Согласно вигнеровской интерпретации квантовой теории, абсолютной физической реальности как таковой не существует, вещи становятся реальными только тогда, когда привлекают к себе внимание человека-наблюдателя. Тогда и в психокинетическом эксперименте с заранее зарегистрированными мишенями решение о том, быть «орлу» или «решке», выносится не тогда, когда мишень генерируется и эти результаты фиксируются, а лишь тогда, когда испытуемый, получив сигнал о степени успешности своего психокинетического усилия, видит «орла» или «решку».

Что же будет, если на одну и ту же предварительно зафиксированную последовательность мишеней поочередно воздействуют два испытуемых?

Эксперимент показал, что психокинетическое воздействие первого испытуемого – «преднаблюдателя» – блокирует такое же усилие второго испытуемого.

Обсуждая полученные результаты, сам Г. Шмидт рассматривает две гипотезы: возможность обратного во времени психокинетического воздействия и вигнеровскую концепцию квантового коллапса, склоняясь ко второй точке зрения.

Ясно, что результаты опытов Г. Шмидта находят и в нашей модели естественное описание, поскольку эвереттовский подход можно рассматривать как одну из конкретных реализаций общей идеи Вигнера. Невозможно изменить содержание уже отснятого фильма. Никто не мешает нам, однако, выбрать кинофильм с заданным содержанием, ведь вариантов их бесчисленное множество. Тогда нет принципиальной разницы, по какому критерию – соответствию прошлых или будущих событий – делается выбор.

В рамках одной копии события принципиально не отличаются друг от друга, ведь отличие прошлого от будущего в цепях причинности весьма условно.

Проблема соответствия. Фактор времени.

Ясно, что рассмотренная здесь модель мира не только открывает перспективу решения каких-то вопросов, но и порождает много новых. В данной работе мы не будем подробно их обсуждать, ограничимся лишь самыми краткими замечаниями.

Читатель прежде всего может сказать, что нарисованная нами картина выглядит слишком фантастично. Ведь не только в научной парадигме, но и с позиции обычного здравого смысла сознание и материя – вполне автономные сущности.

Всем ясно, что сознание – пассивный наблюдатель того, что происходит вне него. Это как бы зритель, сидящий в зале кинотеатра. Здесь наблюдаемое и наблюдающий разделены пространством кинозала, а объединены только потоком фотонов из проекционного аппарат. Лишь когда художественный уровень фильма достаточно высок, может возникнуть иллюзия соучастия. Впрочем это своего рода фокус, мираж. Вот сеанс окончен, в зале зажигается свет и публика направляется к выходу, навстречу, так сказать, объективной реальности…

Для сторонника философского реализма данная схема абсолютно верна. Для авторов – верна, но лишь как первое и, пожалуй, второе приближение.

Когда же речь заходит о третьем порядке, то тут уместно вспомнить экспериментальные данные парапсихологии и квантовомеханические аргументы, короче говоря, все то, о чем написана наша статья.

Для восточного мудреца – все мы профаны, поскольку внешний мир в действительности есть иллюзия, «майя», иными словами, на каком-то фундаментальном (и пока недоступном нашему разумению) уровне наблюдаемое и наблюдающий совпадают.

Как же нам быть с этой множественностью подходов? Можно, конечно, твердо занять одну из крайних позиций и держать круговую оборону. Но хотелось бы иметь более широкий взгляд, при котором все точки зрения находят свое законное место.

Будем опять рассуждать по аналогии. Свет – волна или частица? – ответ на этот вопрос зависит от конкретных условий проведения эксперимента, то есть от сочетания неких параметров, определяющих, какие свойства доминируют. Значит и для обсуждаемого нами вопроса было бы хорошо понять, какие же факторы существенны для выбора разумной позиции.

Можно предположить, что при прочих равных условиях таким параметром является время. Не существует абсолютно замкнутых систем, но с другой стороны, для двух частей единой системы можно указать такой промежуток времени, в течение которого их допустимо считать автономными. Чем меньше интервал, тем точнее «адиабатическое приближение».

Чем меньше рассматриваемый промежуток времени, тем предпочтительнее позиция философского и физического реализма. Весьма слабая, но экспериментально обнаруживаемая зависимость хода физических процессов от сознания может быть найдена за время, характерным масштабом которого служит, например, продолжительность серии опытов Шмидта или Джана и Дюнне. то есть несколько месяцев. Чем больше рассматриваемый период, тем более верно то, что сознание не только пассивный наблюдатель, но все в большей степени и, так сказать, автор сценария. Здесь, видимо, масштабы заведомо больше времени человеческой жизни. Нетрудно привести много свидетельств в пользу справедливости такого взгляда, но все они потребуют от нас выхода за рамки статьи. Читатель, знакомый с соответствующей литературой, без труда может сделать это.

Коллективное сознание?

Если мы предположим, что сознание – активный участник формирования физической реальности, с неизбежностью возникает и вторая проблема. Одно из ее проявлений – известный «парадокс друга Вигнера». Суть его очень проста: почему разные наблюдатели, исходя из разных, так сказать, центров наблюдения, имеют дело с общей физической реальностью? Подобный же вопрос возникает в эвереттовской модели мира: можно ли считать, что разные наблюдатели существуют в одной ветви множества возможных исходов? Ясно, что эти и множество подобных вопросов должны возникать, как только мы переходим от позиции добротного физического реализма к модели вигнеровского типа. Есть несколько возможностей решения этой проблемы – укажем две, в известном смысле, предельно различных.

Первая может состоять, например, в том, что поставленный в парадоксе Вигнера вопрос трактуется в духе квантовой идеологии, не имеющий прямого экспериментального смысла и, следовательно, метафизический.

Вторая – принять в качестве гипотезы, что отдельные, кажущиеся автономными сознания, автономны лишь в известных пределах, но составляют части некого единого поля сознания. Ясно, что такой подход обещает объяснить многое, хотя и выходит далеко за пределы не только физической теории, но и философствования, опирающегося на естественнонаучный материал.

Этот не вполне приемлемый в рамках научной статьи ход мыслей интересен тем, что здесь видны точки наибольшего естественного сближения подходов, вырастающих из европейской научной традиции и восточных метафизических концепций. Сделаем еще несколько осторожных шагов в этом направлении…

Мир Эверетта – это мир, в котором есть ВСР. Но там, где есть все. по сути нет ничего. Определенность, уникальность мира требует существования какого-то выбирающего или конструирующего принципа, рассекающего весь мир на тот, который «есть», и тот, который лишь мог бы быть. Это соразмерное «всему миру» сознание и есть тогда действительный источник времени мира и его законов. Движение мира есть движение этого глобального сознания.

Бесконечный скачок от него к отдельным индивидуальным сознаниям кажется не столь непреодолимым, если допустить, что пропасть отнюдь не пуста, а заполнена нисходящим током сознания.

Такое внутреннее родство индивидуальных сознаний позволяет нам понять, почему же миры, в которых находят себя отдельные индивидуальные сознания, оказываются частями одного большого мира. Тогда мир, в котором мы себя обнаруживаем со всем комплексом физических, астрономических, геометрических и т. д. и т. п. законов, «начальных и граничных условий» – это не только результат эволюции этого мира, но итог движения по некой траектории коллективного сознания в фазовом пространстве возможных миров.

Три программы

Становится ясно, что парапсихология – это не столько учение о «резервных возможностях человеческой психики», сколько своего рода экспериментальная метафизика, источник уникальной информации о свойствах мира в целом.

В последние годы усилия выдающихся теоретиков направлены на создание такой всеобъемлющей модели мира, в которой все многообразие законов природы выводилось бы из минимального числа универсальных постулатов. Эмпирической основой здесь служат, главным образом, данные астрофизики и физики элементарных частиц. Закономерен вопрос – может ли будущий «Великий Синтез» быть успешен при игнорировании проблемы сознания? Сейчас мало кто сомневается в этом – ведь вся история, причем не только физики, но и науки в целом, может служить предельно ясной демонстрацией того, что такой подход не только допустим, но и плодотворен. Однако, ясно и другое: рано или поздно должна обнаружиться его ограниченность.

Изолированная система, абсолютно твердое тело, плоское пространство – понятия вполне законные, но лишь в пределах определенного круга проблем. Вселенная, в которой нет того. что мы называем сознанием – такая же теоретическая абстракция, как и все перечисленные. Тогда не кажется абсурдной задача построения естественнонаучной картины мира, в которой материя и сознание образовали бы такое же органическое единство, как сильные, слабые и электромагнитные взаимодействия в единой теории поля. В настоящее время сформулированы идейные основы трех относительно независимых научно-исследовательских программ, для которых решение этой задачи, если не главная, то одна из перспективных целей.

Первая связаны с направлением, реализуемым в Международном университете Махариши. Вторая представлена циклом теоретических и экспериментальных работ, проведенных в Принстонском университете под руководством Р. Джана. И, наконец, третья развивается как существенная часть исследований спин-торсионных взаимодействий.

Программа MIU

Весьма обширная научно-исследовательская программа разрабатывается группой сотрудников Международного университета Махариши (MIU). В ней присутствуют как теоретические, так и экспериментальные аспекты, причем каждый из них весьма интересен.

Ее идеологическое обоснование наиболее полно представлено в многочисленных публикациях физика-теоретика Д. Хегелина. Следуя ведической традиции, он исходит из тезиса: подобно тому, как все материальные объекты есть части единой физической субстанции, так и различные индивидуальные сознания следует рассматривать как проявления единого универсального сознания.

На феноменальном уровне материя и сознание контрастно различны по своим свойствам, однако ничто не мешает нам постулировать, что на каком-то достаточно фундаментальном Уровне они составляют единство. Этот ход мысли априори может и не вызвать особых возражений уже хотя бы потому, что был не раз разработан в многочисленных философских системах.

Неординарность предлагаемого Д. Хегелином подхода состоит в утверждении, что развитие физики достигло такого этапа, когда объектом ее исследования становятся онтологические структуры, общие как для проявленного, физического мира, так и для плана сознания. Значительный успех в построении теория сознания может быть обеспечен благодаря выделению простейших и наиболее фундаментальных структур сознания, которые, как считает Д. Хегелин, имеют весьма точное соответствие физическим структурам законов природы.

Сотрудники Международного университета Махариши полагают, что такой поход может служить серьезной идеологической и теоретической базой для целой серии разработок, базирующихся нз теории суперструн, причем не только в области физики, но и весьма широком спектре научных и социальных программ. Мы отметим лишь одно из таких направлений – попытки воздействия на ход социальных процессов с помощью целенаправленной коллективной медитации (эффект Махариши).

Первые такие исследования были проведены в 70-е годы, и в них изучалась динамика преступности в 22 городах Соединенных Штатах (с населением порядка 25 тыс. человек). Согласно опубликованным отчетам, уровень преступности уменьшался в тех 11 городах, где достаточное количество (не менее 1%) жителей практиковали трансцендентальную медитацию. Между тем в других городах (взятых в качестве контрольных) она продолжала расти. В дальнейшем аналогичные исследования были предприняты с большим размахом, когда «объектами воздействия» служили уже не отдельные города, но целые страны и даже группы стран, причем и здесь сообщается о наличии положительного эффекта.

Читатель вправе удивиться, что действие столь небольшой группы практикующих медитацию может оказать заметное влияние. Даже если мы поверим, что такое действие в принципе возможно, не окажется ли оно подобным слабому радиосигналу на фоне многократно превышающих его шумовых помех?

Неожиданный выход из тупика предложил К.Дрюл (также сотрудник MIU). Он напомнил об известном в физике феномене сверхрадиации, при котором интенсивность, излучаемая когерентными источниками, оказывается пропорциональной не первой степени, но квадрату числа отдельных излучателей. Таким образом, эффект Махариши можно трактовать как особого рода полевой эффект сознания.

Здесь слово когерентность – ключевое. Уже из школьной оптики известно, что характер излучения двух подобных источников принципиально отличается от наложения излучателей, фазы которых меняются хаотически.

Чем больше число таких источников. тем более разителен контраст, и наглядный пример тому – излучение лазера с целым спектром свойств, невозможных для обычных источников. Видимо и при коллективной медитации происходит нечто вроде «лазерной когерентности», острота и эффективность которой быстро (как rr) растет с увеличением числа ее участников.

Экология сознания

Развивая эти представления, можно высказать гипотезу, что качественные особенности коллективного сознания (в частности. степень его когерентности, или же, напротив, хаотичности) есть не только социальный, но и особого рода физический фактор, влияющий на ход стихийных процессов. Свидетельством этого может быть заметное увеличение сейсмической активности в зонах острых межнациональных конфликтов.

В этом смысле само общество выбирает (осознанно или нет) тот мир, в котором ему затем приходится существовать. Так весьма естественно возникает понятие экологии сознания со всем комплексом соответствующих экологическому подходу тем. Становится также ясной и ограниченность существующего экологического подхода, который нуждается в существенном дополнении списка рассматриваемых им факторов: наряду с такими традиционными, как воздух, вода и т. д., состояние коллективного сознания оказывается одним из ключевых.

Квантовая механика как метаязык

В известной статье Джан и Дюнне исходят из того, что «реальность возникает только в результате взаимодействия сознания со своим окружением». Поэтому как концептуальный аппарат, так и формализм квантовой механики, которые первоначально были предназначены для описания чисто физических феноменов, оказываются пригодными для предоставления общих характеристик сознания, взаимодействующего с окружением. Общая теоретическая схема выглядит таким образом: сознание моделируется квантово-механической функцией Шредингера, его окружение – соответствующей формой потенциала. Тогда уравнение Шредингера задает собственные функции и собственные значения, которые затем и интерпретируются как представления эмоционального и когнитивного опыта индивидуального сознания в данной конкретной ситуации. Как считают авторы, в таком контексте целый ряд традиционных тем квантовой механики (дуализм волна-частица, принцип неопределености и т. д.) получают неожиданный и интересный смысл, описывая опыт коллективного и индивидуального сознания.

Основой предложенной модели служили два внушительных по объему и итогам цикла экспериментов, проведенных авторами в течение многих лет.

Первый цикл представлял исследование низкоуровневого психокинеза с использованием разнообразных механических и электронных устройств. Характерно, что для весьма различных физических объектов результаты крайне схожи, что может служить серьезным свидетельством их фундаментальности.

Второй массив представлен опытами по ясновидению, причем значительная часть их осуществлена в так называемом прекогитивном варианте, когда перципиент регистрирует свои впечатления о мишени до того, как она предъявлена агенту, а во многих случаях даже и до выбора мишени. Отмечается, что в пределах точности эксперимента не обнаружено заметной зависимости от расстояния (вплоть до межконтинентальных, в несколько тысяч миль), которая должна была бы наблюдаться при механизме передачи информации, связанном с распространением волн.

Авторы подчеркивают также, что нет какой-либо ощутимой зависимости точности перцепции от временного интервала.

По мнению Джана и Дюнне, прямое использование современной физической теории не имеет особых шансов на успех в объяснении пси-феноменов, хотя попытки сделать это неоднократно предпринимались. Необходима основательная смена исследовательской парадигмы. Но такой концептуальный сдвиг нуждается в принципиально новом понятийном аппарате, который еще не создан. Есть ли выход из этого тупика?

Один из возможных способов – расширение смысла уже имеющихся понятий. Из истории науки можно привести много примеров, когда такой, вроде бы, чисто семантический ход оказался весьма плодотворным (ближайший к обсуждаемой теме – «волна вероятности»). Но ведь использование слова в необычном расширительном значении есть метафора. Джан и Дюнне и предлагают рассматривать квантовую механику как комплекс метафор, с помощью которых можно попытаться дать системное описание феномена сознания.

Почему же не психология и биология, а именно квантовая механика, столь далекая по своему исходному предмету, может служить основой для построения моделей пси-явлений? Было бы неверно думать, что дело здесь только в богатстве и универсальности ее математического аппарата – это обстоятельство, конечно, существенно, но не главное. Современные «науки о живом» до сих пор находятся под сильнейшим влиянием редукционистского похода, как бы продолжая (и постепенно преодолевая) идеологическую инерцию прошлого века. Между тем холистический подход впервые наиболее последовательно и плодотворно реализован именно в квантовой механике, а, следовательно, из всего множества современных научных теорий она оказалась наиболее подготовленной к восприятию псипроблемы. Можно указать много признаков этого – как весьма конкретные аналогии между некоторыми пси-феноменами и так называемой квантовой нелокальностью, так и более широкий круг тем; параллели между восточным мистизмом и квантовой картиной мира. Поэтому квантовая теория начинает выступать как своего рода метаязык, широко применяемый и за пределами исходного круга физических задач.

Поля кручения и пси-феномены

Впервые представление о кручении как объекте физической теории возникло в известной работе Э. Картана. В конце пятидесятых годов были предприняты попытки построить теорию гравитации с кручением. Т. Киббл и Д. Шима указали на возможную взаимосвязь кручения пространства-времени с собственным моментом импульса. Взрывной рост числа публикаций последовал после статей Копчинского и Траутмана, рассмотревших космологические следствия теории (устранение сингулярности). К настоящему времени опубликованы многие сотни работ, посвященных этой теме, и несколько конкурирующих подходов активно развиваются в литературе. Экспериментальный статус концепции основан как на прямых опытах, свидетельствующих о макроскопическом проявлении полей кручения, так и весьма обширном и разнообразном массиве данных, который может быть осмыслен как иллюстрация фундаментальной роли кручения в физических процессах.

Есть основания полагать, что данная концепция может оказаться ключевой и для решения психофизической проблемы. Впервые эта идея была высказана А. Е. Акимовым в работе. Более детально гипотеза развита в статье А. Е. Акимова и В. Н. Бинги. По их мнению, индивидуальное сознание способно производить изменение структуры пространства-времени. В силу эффектов нелинейности такие изменения могут создавать устойчивые образования, то есть существовать как особого рода торсионный фантом. Тогда открывается возможность физического объяснения не только передачи мысли на расстояние, ясновидения, но и таких, казалось бы, безнадежно «оккультных» феноменов, как полтергейст, прижизненные призраки и так далее.

Согласно Г. И. Шилову, разрабатываемая им версия «вакуум» имеет своим объектом такой онтологический уровень, на котором физическое и психическое в значительной степени совпадают. Постулируется, что основу всех известных квантовых полей составляет некоторое первичное торсионное поле, которое есть совокупность элементарных пространственно-временных вихрей, не имеющих энергии, но переносящих информацию.*

В известной статье Г. Шмидт предложил гипотезу, согласно которой пси-явления связаны с коллапсом волновой функции. Впоследствии эта идея была развита O. K. де Борегаром в контексте представлений о роли опережающих потенциалов в явлении эйнштейновской корреляции. Возможная роль явления квантовой нелокальности в псифеноменах обсуждалась ранее. Сравнительно недавно было выдвинуто предположение, что, по крайней мере, некоторые проявления квантовой нелокальности могут быть рассмотрены в контексте спинторсионных представлений и, в частности, были предложены схемы экспериментов для проверки предположения о том, что волновой коллапс сопровождается торсионным возмущением. Таким образом появляется еще один аспект, в котором гипотеза о спин-торсионной природе пси-явлений может быть конкретно разработана.

Принимая во внимание возможность торсионной интерпретации волновой функции, нетрудно проследить связь квантово-механического и торсионного подхода к пси-феноменам. Как мы видели, существенным элементом рассмотренной нами в п. 7 модели мира служит представление о реальности опережающих волн. В формальный аппарат теории обе компоненты входят симметрично. Если излучение данного типа поглощается достаточно сильно, то благодаря взаимодействию с веществом Вселенной опережающая компонента, как уже отмечалось, исчезает. Критерий достаточности можно сформулировать, например, так: если излучение, испущенное из некоторой точки, не имеет никаких шансов выйти за пределы Вселенной, то в данном месте будут наблюдаться только запаздывающие волны. В ином случае наблюдается и опережающая компонента.

Таким образом, существование феномена прекогниции может означать, что существует некоторый физический агент, имеющий опережающую компоненту и, следовательно, поглощающийся веществом Вселенной существенно слабее, чем поля, ответственные за четыре рода фундаментальных взаимодействий.

* Простые рассуждения помогут понять принципиальную особенность поля кручения, важную для обсуждаемого вопроса. Сумма линейных векторов есть также линейный вектор. Созерцая вектор, мы не можем сказать, какая пара его составила и была ли эта пара вообще. Для вращения дела обстоят иначе. Сумма двух вращений не есть третье вращение Образно говоря, вращения не умирают в своей сумме, но сохраняются как индивидуальности, а при некоторых обстоятельствах информация об исходных компонентах может быть восстановлена. Это весьма важное обстоятельство отличает спин-торсионное поле от векторных полей.

Есть серьезные теоретические и экспериментальные основания полагать, что таким посредником является торсионное поле, поскольку механизм его взаимодействия с веществом существенно отличается от, например, электромагнитного. Результаты проведенных ранее экспериментов тоже можно трактовать как наличие такой компоненты. Но это означает, что если рассмотренная нами модель мира в общих чертах соответствует действительности, его причинно-временная ткань имеет торсионную основу.

Заключая это краткий обзор, который не ставил своей целью сравнительный анализ особенностей рассмотренных нами программ, отметим лишь, что нет никаких идейных препятствий их будущему сближению и взаимовлиянию*.

Известно, что когда в физике появляются новые взаимодействия, или, как говорили в прошлом веке, новый род сил, то поначалу это может восприниматься лишь как небольшое добавление к уже сложившейся картине мира. В конце концов оказывается, что такое событие с неизбежность приводит к радикальному изменению нашего понимания устройства Вселенной. Можно поэтому надеяться, что развитие спин-торсионной концепции приведет к более глубокому пониманию психофизической проблемы.

*В частности, разработка темы «экологии сознания» может послужить общей целью такого сближения.

Заключение

Значит ли все сказанное, что проблема «сознание и физический мир» уже в ближайшие годы имеет шанс перестать быть темой только философских спекуляций и станет одним из разделов нормальной (в смысле Т. Куна) науки?

Как мы видели, для оптимистической перспективы есть определенные основания, но, с другой стороны, было бы важно понять, почему парапсихология и нормальная наука представляют собой как бы две несмешивающихся жидкости, существуют как бы в двух разных измерениях.

Наиболее часто встречающееся объяснение – невысокая достоверность, сомнительная ценность парапсихологического материала. Спору нет – можно привести много примерев грубых методических ошибок, самообмана… а в ряде случаев и сознательной мистификации.

Но ведь подобные сюжеты встречаются и в традиционной науке. В то же время нельзя не видеть и другого: к настоящему времени выполнено значительное количество работ, удовлетворяющих самым высоким методическим критериям и опубликованных в солидных научных изданиях.

Таким образом, расхожее мнение об отсутствии у парапсихологии серьезной экспериментальной базы – своего род предрассудок. Дело тут скорее в проявлении очень простого объективного закона. Назовем его условно «правилом порядка сборки». Подобно тому как всякий сложный механизм, состоящий из большого числа деталей, допускает лишь ограниченное число способов его монтажа, так и процесс обретения «Великого Синтеза» имеет критические точки, этапы, последовательность которых не может быть нарушена. Например, сначала объединение электричества и магнетизма, затем оптика как часть электродинамики, после этого теория электрослабых взаимодействий и т. д. – последовательность детерминирована не исторически сложившимися обстоятельствами, но устройством мира как целого. Заметный прогресс психо-физики как некого аналога исторического пути электро-магнетизма следует ожидать только после того, когда сама физика окажется готовой к такому синтезу Стартовой точкой синтеза, возможно, послужит концепция спин-торсионных взаимодействий. Что же касается, так сказать, субъективных проявлений данного закона, то у нас пока нет оснований ожидать каких-то заметных изменений. Нормальное свойство нормальной науки – это слепота к тем фактам, которых она не может объяснить. Здесь поле деятельности давно известных и хорошо отработанных механизмов вытеснения чужеродной информации вместе с ее носителями. Лишь когда появляется возможность адаптации, необходимость запрета исчезает и виноград перестает быть зеленым.

Если же говорить о более отдаленной и предпочтительной перспективе, то авторы считают полезным привести цитату из книги Л. Н. Толстого: «Только правильное разумение жизни дает должное значение и направление науке вообще и каждой науке в особенности, распределяя их по важности их значения относительно жизни. Если же разумение жизни не таково, каким оно вложено во всех нас. то и сама наука будет ложная. Не то, что мы назовем наукой, определит жизнь, а наше понятие о жизни определит то, что следует признать наукой. И потому для того, чтобы наука была наукой, должен быть прежде решен вопрос о том, что есть наука и что не есть наука, а для этого должно быть уяснено понятие о жизни».

Перечень теософской литературы, необходимой для духовного совершенствования:

1. Е. Писарева «Человек видимый и невидимый»

2. С. В. Стульгинский «Космические легенды Востока»

3. «О Карме и Перевоплощении» (по трудам Е. П. Блаватской и книгам «Живой Этики»)

4. А. Н. Клизовский «Основы миропонимания Новой Эпохи»

5. Е. И. Рерих «Письма» I, II, III тома

6. «Оккультизм и Йога» I, II том (письма Е. И. Рерих в Европу)

7. «Письма Е.И. Рерих в Америку» I, II, III тома

8. Искандер Ханум (Е.И. Рерих) «Чаша Востока»

9. «Письма Махатм» (Переписка Космических Учителей с английскими интеллигентами)

10. Наталья Рокотова (Е. И. Рерих) «Основы Буддизма»

11. П. Ф. Беликов «Эзотерическая биография Рерихов»

12. Б. Н.Абрамов «Грани Агни Йоги» I-ХIII тома

13. «Учение Храма», «Теогенезис», «Эзотерика для начинающих», «С Горной Вершины»

14. Н. А. Уранов «Огненный подвиг» I, II том; «Жемчуг исканий»; «Размышляя над «Беспредельностью»" I – VIII тома; «Об астрологии»; «Нести радость»

15. Е. П. Блаватская «Разоблаченная Изида» I, II тома; «Тайная Доктрина» I, II, III тома; «Новый Панарион»; «Тайные знания»; «Скрижали Кармы»; «Три желания»; «Карма судьбы»; «Голос Безмолвия»; «Теософский словарь»; «Письма»; «Кармические видения»; «Черная магия в науке»; «Из пещер и дебрей Индостана»; «Загадочные племена на Голубых горах»; «Дурбар в Лахоре»; «Смерть и бессмертие»; «Терра инкогнита»; «Письма к Синнетту»; «Ключ к теософии»; «Избранные статьи» I, II части; «Гималайские Братья»; «Эликсир жизни» и т. д.

16. Учение «Живая Этика»: «Зов», «Озарение», «Община», «Агни Йога», «Беспредельность» I, II части; «Мир Огненный» I, II, III части; «Сердце», «Иерархия», «Аум», «Братство», «Надземное» I, II части; «Криптограммы Востока», «Напутствие вождю»

Сведения об авторах

Акимов Анатолий Евгеньевич – директор Международного института теоретической и прикладной физики Российской Академии естественных наук, академик Международной Академии энергоинформационных наук, генеральный директор межотраслевого научно-технического центра венчурных и нетрадиционных технологий, г. Москва.

Московский Александр Викторович – ведущий научный сотрудник Международного института теоретической и прикладной физики Российской Академии естественных наук, г. Москва.

Змей меняет свою кожу, птицы – оперенья, деревья листья, человек – оболочки, а идеи – формы своего выражения. Идеи, выражающие непреложные истины Жизни, – бессмертны, но формы их выражения меняются одновременно стечением эволюции сознания и мысли. Это условие надо понять очень широко. Мысль остановить нельзя, равно как и убить идею.

Идея слияния двух Миров, идея их объединения будет утверждена в сознании человека. Это требование Эволюции. Для Эволюции безразлично, как это осуществится, если цель будет достигнута. Религия в этом не преуспела, но преуспеет наука, которая уверенно шагает, сама не зная того. в область! Незримого Мира. Мракобесы и церковники будут вопить! и призывать кары небесные на тех, кто помимо их осмелился взять в свои руки ключи от врат в царство Знания и Света. Но мир остается все тем же, истина строения Мироздания неизменной и открытые, и еще неоткрытые законы Материи неизменными в основе своей. А все непонимание, все противоречия, вся терминология, споры, невежество – все это остается неотъемлемым достоянием людей, не могущих вместить явления чудовищной относительности всех своих знаний, доступных уму человека на настоящей ступени его эволюционного развития. Необходимо понято, что не существует пределов познания мира и законов его , что в Беспредельности живет человек, что даже Материя в выражении тончайших своих проявлений тоже беспредельна и познана до конца во всем объеме своем и всех выявлениях своих быть не может. К чему унижать Материю, сводя ее к тому. что в данный момент познано вашей наукой? Она еще только стоит на пороге величайших открытий в области беспредельного! познавания мира и тех элементов, из которых он состоит.

Грани «Агни Йоги», т.2. § 374

Космическое предназначение человека совершенно не понимается. Неужели дана ему жизнь для того, чтобы бессмысленно прозябать на коре планеты в течение нескольких десятков лет, чтобы затем уйти в небытие и исчезнуть? Нет ничего более абсурдного, нежели подобная нелепость. Сотворцом Пламенных Логосов предназначено быть человеку, и в этом – смысл воплощений его на Земле. Скоро наука откроет врата в Мир Незримый, докажет факт внеплотного существования духа, получит отпечатки Надземного Мира и утвердит связь двух Миров, и тогда перед человечеством встанет вопрос – зачем и для чего оно существует. Учение Живой Этики даст ответ на все эти вопросы. Помогут и записи эти. Все будет людям дано, когда время настанет проснуться. Близко оно, и надо заранее приготовить пищу для духа. Поздно будет готовить, когда надо будет раздать. Вот почему так много дается сейчас. Ради Будущего дается, которое приближается неотвратимо. Уходящая Пятая раса сопротивляется жестко неизбежности огненной. Но сроки подходят, и все, что не соответствует ступени Эволюции, со сцены сойдет. Будущее человечества и Земли настолько не соответствует настоящему ее состоянию, что даже трудно представить себе, как воплотится оно в реальные формы, но оно суждено, и осуществление его неизбежно. И пища для духа будет очень нужна. Потому заботливо соберем каждую кроху, каждую крупицу сверх посылаемых мыслей. Все пригодится, ибо велико разнообразие сознаний. Заботливо все подберем. Голод духа велик.

Грани «Агни Йоги» 3 т., § 550