Т.П.Сергеева
канд. технических наук, научный сотрудник Главной астрономической обсерватории Украины

ПОПУЛЯРИЗАЦИЯ ФИЛОСОФСКОГО НАСЛЕДИЯ РЕРИХОВ И БЛАВАТСКОЙ: pro et contra

К сожалению, мы не впервые говорим о защите имен и наследия семьи Рерихов. Как это ни парадоксально, но охраны и защиты требуют личность и творческое наследие инициатора Пакта Мира, положившего столько сил на сохранение культурного достояния человечества. Дико и нелепо, что приходится защищать, причем защищать от соотечественников, имя давно ушедшего в лучший мир творца и общественного деятеля, чей вклад в мировую культуру признан всеми народами. Странно, что оспаривается право его сына завещать принадлежавшее ему наследие родителей, а у Министерства культуры приходится отвоевывать противозаконно удерживаемые картины. Как-то не по-христиански, когда попирается последняя воля человека — представителя семьи, столько потрудившейся на благо России, — об успокоении праха на родине, там, куда все Рерихи стремились сердцем. И, как это ни прискорбно, наряду с задачей защиты имен и наследия Рерихов от такого акультурного, бесчеловечного отношения, возникает необходимость оберегать мировоззренческую суть их наследия от невежественного, антинаучного толкования теми, кто называет себя их последователями. Защищать от псевдопопуляризации, которая наносит вред как идеям, заложенным в культурно-философском наследии Рерихов, так и самим их именам. Пространство рериховского движения буквально наводнено литературой, содержащей вульгарные толкования положений Живой Этики и «Тайной Доктрины», некомпетентно подобранные цитаты из книг Учения, писем Е.И.Рерих и других источников.

Кроме того, в последние годы в рериховском движении начали появляться различные группы и организации, направившие свою деятельность на изучение тонких явлений, психической энергии, скрытых сил и свойств человека, считая, что такое изучение уже само по себе является проявлением нового научного подхода, основанного на мировоззрении Живой Этики, воплощением в жизнь ее идей и способствует популяризации этого мировоззрения. Но, как показал анализ некоторых публикаций, часто такие исследования далеки от всякой науки, не имеют теоретически и методологически обоснованной концепции, в них отсутствуют анализ литературных источников, планирование и чистота эксперимента, а выводы носят субъективный характер, отображая скорее желание получить определенный результат, чем попытку осмыслить полученные данные. Возьмем, к примеру, обзорную статью, посвященную деятельности Научно-исследовательской лаборатории по исследованию психической энергии (НИЛИПЭ) и помещенную на «Сайте о рериховском движении» (http://srd.narod.ru). Из статьи явствует, что сотрудники НИЛИПЭ не имеют профессиональной научной подготовки и не обладают опытом проведения исследований; отмечается, что «времени на более глубокую проработку научных вопросов хронически не хватало, как, впрочем, и средств на подготовку и проведение опытов». Поэтому не вызывает удивления непрофессиональная организация, например, исследований взаимосвязи социальных и природных катастроф с изменением солнечной активности. Сотрудники НИЛИПЭ использовали архаичный, дающий низкую точность метод зарисовки пятен с дальнейшим подсчетом их числа, по-видимому, не зная о существовании международной службы, распространяющей по сетям интернета высокоточные данные активности Солнца (распределение чисел Вольфа на любой период времени). Выводы, сделанные на основании таких примитивных исследований, не могут быть признаны достоверными. Изучение тонкой природы человека требует еще более строгого и деликатного подхода, планирования исследований на длительный срок, проверки и перепроверки полученных результатов, поскольку несовершенство методики и неподготовленность исследователей могут существенно искажать получаемые результаты и приводить к ложным выводам и умозаключениям. За короткий период деятельности (4 года) сотрудниками НИЛИПЭ подготовлено более 20 статей и рефератов, в том числе по результатам психофизических исследований. Часть из них была опубликована или зачитана в виде докладов на конференциях. Это поспешное обнародование непрофессионально полученных результатов лишь профанирует идею изучения психической энергии. Такая «популяризация» способствует формированию отрицательного отношения у серьезных ученых и дискредитирует само понятие новой науки, Живую Этику и рериховское движение.

Причисляя себя к рериховскому движению, мы объявляем себя последователями Рерихов, не всегда понимая, какая это ответственность. Последователь — это идущий по следам, следующий за тем, кого избрал своим руководителем, учителем жизни. Это предполагает принятие и осознание мировоззренческой позиции учителя. Быть последователем — значит претворять идеи того, кому следуешь, в жизнь. Последователь — продолжатель дел и идей учителя. Если есть почитание и уважение, а преемственности нет, то такой человек так и называется — почитателем. Для того, чтобы перейти из разряда почитателей в почетную категорию последователей, нужно глубоко знать то, чему желаешь следовать. Поэтому так актуальна задача изучения и популяризации жизни и творчества Рерихов прежде всего для их почитателей.

Однако реальная жизнь показывает, что многочисленные представители рериховского движения, считающие себя последователями Рерихов, не хотят вникать в сложное многообразие творческой лаборатории духа, создавшей всю богатую палитру наследия семьи Рерихов. Не интересуются литературным творчеством Н.К.Рериха, не изучают научную деятельность Юрия и Святослава Рерихов. Такие «последователи» поверхностно знают жизнь и мировоззренческие позиции Рерихов, что является причиной неумения правильно разобраться в порочащих политизированных трактовках жизненного пути Николая Константиновича и дать должный отпор клеветникам. Это, в свою очередь, явно или неявно способствует усилению выпадов против него. В этом состоит один из парадоксов рериховского движения, ибо кто же, если не почитатели Рерихов, больше всех призваны противостоять всякой неправде о них, информируя с серьезным знанием дела публику об их жизни и творчестве?

Мы знаем опыт популяризации Живой Этики А.И.Клизовским, работавшим под непосредственным руководством Е.И.Рерих. Есть опыт духовной биографии, написанной П.Ф.Беликовым, где он показывает на примерах жизни Н.К. и Е.И. Рерих проявление космических законов, изложенных в философской системе Живой Этики. И мы знаем многочисленные труды современного ученого, историка, писателя и философа Л.В.Шапошниковой, основанные на мировоззренческих позициях Живой Этики, раскрывающие и поясняющие действие этих законов в истории, искусстве и науке, жизни отдельного человека и всего общества. В трудах этих исследователей мы можем увидеть сбалансированность высокой сути излагаемого материала и формы изложения, позволяющую избежать профанации. Кроме того, эти труды объединяет наличие авторского вклада, дающего приращение смысла — развивающего идеи Живой Этики применительно к нашей конкретной жизни. Если книгу А.И.Клизовского «Основы нового миропонимания» еще можно назвать комментариями или пояснениями Живой Этики, то труды П.Ф.Беликова и Л.В.Шапошниковой — самостоятельные научные изыскания, ясные по форме и глубокие по содержанию.

Елена Ивановна Рерих писала руководителям групп по изучению Агни Йоги: «Как приступим к толкованию Агни Йоги, не расширив своего сознания? Все слова о ней и ее достижениях будут лишены творческого огня убедительности, если сами не возжем огней сердца. Кто-то пишет о терпимости к каждому толкованию. Подход правилен, но при этом нужно уметь каждое индивидуальное толкование привести его же путем к истинному пониманию, а то можно насадить такой кустарник, в котором заблудится и сам руководитель. Часто ложное толкование вреднее отсутствия толкования. Каждый руководитель должен вполне осознать принятую им ответственность за правильное толкование основ, и применить всю осторожность, чтобы из желания поддержать свой авторитет, не давать необдуманных ответов на неясные ему самому положения в Учении. В затруднительных случаях лучше честно сказать: “Воздерживаюсь от толкования, ибо хочу продумать всесторонне”»¹. В книгах П.Ф.Беликова и Л.В.Шапошниковой мы находим творческий огонь убедительности, дающий их читателям радость понимания основ Живой Этики в приложении к жизни, видим осторожность и бережность, строгую соизмеримость, позволяющую избежать ложных толкований.

К сожалению, такому чуткому и взвешенному подходу противостоит множество случаев, когда отсутствие понимания, чувства меры, наконец, элементарных знаний у интерпретаторов и толкователей, причисляющих себя к рериховскому движению, приводит к насаждению того самого кустарника, в котором теряют ориентацию как читатели, так и сами толкователи. Но этим не ограничивается вред, наносимый такими книгами. Давая искаженное освещение положений Живой Этики, по сути дела профанируя ее идеи и дискредитируя тех, кто эти идеи обнародовал, — Рерихов и Блаватскую, литература подобного рода является антипопуляризацией имен и наследия Рерихов и рериховского движения. Не будем останавливаться на многочисленных книжках и брошюрах, изданных малыми тиражами и имеющими ограниченный радиус действия. Попытаемся разобраться с одним из непростых явлений, сильно взбудоражившим все рериховское движение в последнее время. Это книги и статьи Л.П.Дмитриевой.

Л.П.Дмитриева — журналист из г. Кишинева с тридцатилетним стажем. Еще с «доперестроечных» времен (точнее, с 1984 г.) она публиковала статьи о Рерихах и выступала с лекциями во многих городах СССР, что создало ей определенную репутацию и довольно широкий круг приверженцев. В 1992–1994 годах был издан ее трехтомный труд: «Беседы по новому мировосприятию. “ТАЙНАЯ ДОКТРИНА” Елены Блаватской в некоторых понятиях и символах. В помощь старшеклассникам, лицеистам, студентам, а также всем, начинающим изучать Эзотерическую Философию»², а с 1998 года началось издание книг семитомного проекта: «Посланник Утренней Звезды Христос и Его Учение в Свете Сокровенной Науки Шамбалы». Название поясняется так: «Евангельские заветы, притчи, изречения Иисуса Христа в свете законов Кармы и Перевоплощения, “Тайной Доктрины” Е.П.Блаватской, Агни Йоги (Живой Этики) Рерихов и современной науки».

Некоторым читателям этих книг может показаться, что автор досконально знает законы кармы и перевоплощения, глубоко и всесторонне изучила «Тайную Доктрину» Е.П.Блаватской и Живую Этику, свободно ориентируется в достижениях современной науки и способна творчески осмыслить притчи и заповеди Христа. Человеку, мало знакомому с трудами Е.П.Блаватской и философским наследием семьи Рерихов, имеющему лишь отдаленное представление о масштабе затронутых явлений и понятий, легко впасть в заблуждение относительно уровня и качества знания, представленного в книгах Дмитриевой. Тому же, кто пытается постичь и осмыслить наследие Блаватской и Рерихов по их собственным трудам, не прибегая к помощи Л.П.Дмитриевой, становится ясно, что ее трактовки сокровенного знания поверхностны и несут искажающие смысл допущения. Даже там, где используются цитаты из «Тайной Доктрины», Живой Этики, писем Е.И.Рерих, вставка авторских слов зачастую превращает смысл цитируемого в его противоположность. Рассмотрим некоторые примеры.

Дмитриева пишет, что в первые семь лет жизни у человека преимущественно формируется физическое тело, следующие семь лет — эфирное, потом астральное, затем ментальное, потом все повторяется³; что для достижения наилучшего результата нужно в каждый период прилагать целенаправленные усилия к развитию соответствующего тела. Эти допущения и рассуждения автор основывает на субъективном житейском опыте, исходя из того убеждения, что клетки человеческого тела полностью обновляются каждые семь лет. Отсюда и сомнительные в своем обобщении выводы о том, что «до 21 года человек управляется только низшими центрами сознания»⁴, в период от 35 до 42 лет начинает метаться «в погоне за впечатлениями разного характера», подгоняемый «бурным» ростом астрального тела, и если не упустить «самый благоприятный период плодотворной умственной деятельности (42 — 49 лет), а наоборот, в течение текущих семи лет (как когда-то в период первого созревания ментального тела в 21 — 28 лет) усилить умственное напряжение и сконцентрировать устремления к возвышенному, к глубинному познанию мира, к духовному самоусовершенствованию, то можно увидеть, как легко идет изменение мышления и расширение сознания»⁵.

В рассуждениях Дмитриевой о развитии человека и его тел много путаницы. Говоря о вхождении «духа-души» в формирующийся плод с четвертого месяца, она тут же пишет о «сознании духа», которое «вспыхивает, как ослепительный свет, и затем тут же вливается в материю, т.е. тело» в момент рождения. Сбивается и в определении природы ментального тела, называя его в одном месте духовным⁶, а в другом, относя к четырем материальным⁷. Все это свидетельствует не только о поверхностном знании строения и эволюции человека, его организма, но и о непонимании сути взаимодействия категорий духа и материи. Развивая свою нечеткую мысль: «Все тела взаимосвязаны и растут периодами»⁸, автор противоречит самой себе, заявляя о развитии в каждый период одного из тел, искажая тем самым суть взаимосвязи тел человека, согласованности их изменений. Е.И.Рерих подчеркивала: «Но нельзя их (тела. — Т.С.) рассматривать отдельно, ибо единство являет строгую согласованность»⁹. У того, кто принимает «периодичность» развития по Дмитриевой, может сформироваться ложное представление о духовной эволюции человека. Во-первых, человеку навязывается предопределенность его развития в соответствующие периоды, вне зависимости от его индивидуальных особенностей и устремлений (Дмитриева допускает колебания в длительности периодов — до двух лет, но и только!). Кроме того, создается впечатление легкости духовных достижений в период с 42–49 лет. С одной стороны, молодые люди, еще не достигшие этого возраста, как бы освобождаются от необходимости устремления ко всему возвышенному, к знанию и совершенству. С другой — человек, перешагнувший этот возрастной рубеж и позднее осознавший необходимость духовного развития, лишается надежды на то, что в нем «к 70 годам может развиться мудрец, знающий о бессмертии»¹⁰.

Возьмем другой пример. Вот как рассматривает Дмитриева одну из важнейших категорий Живой Этики — Мысль: «Космос — безбрежный океан, состоящий из огненной энергии Мысли. И мы живем в этих мощных потоках мыслительной энергии. И каждое мгновение бесчисленное количество мыслей (среди которых масса бесценных) проносится сквозь наш организм. Творческие духовные энергии, подобно могучим светоносным волнам, накатывают на каждого человека каждое мгновение. Закидывая мыслительные сети (а дух дальше мысли не закинешь) (сомнительное допущение, а как же Голос Безмолвия или молитва без слов? — Т.С.), мы, наподобие рыбаков, можем вылавливать из пространства массу ценного для развития мышления и сознания»¹¹. Невольно складывается впечатление легкости этого процесса: не надо себя утруждать — черпай прямо из пространства!

Указывая на необходимость очищения и утончения мышления для «принятия вести из Высших Сфер», Дмитриева ничего не говорит о том, как достигать этого утончения. Ее допущения, сформулированные в комбинированном предложении: «Духовные мысли, летящие в пространстве, быть может, многие сотни, тысячи лет, стараются преодолеть сопротивление низшей астральной природы человека и развернуть его внимание и волю к себе», настраивают читателя на пассивную роль. Особенно нелепо звучит авторское «стараются» по отношению к энергии мысли. Напрашивается вывод, что главное — убедить себя не думать плохо, и сразу же можно принимать вести из Высших Сфер. Не нужен длительный эволюционный путь развития и совершенствования, чтобы иметь право и возможность прикоснуться к Высокому Источнику, достаточно элементарной дисциплины мысли.

Сравним такой подход с тем, который дается в письме Е.И.Рерих близкому кругу американских сотрудников. Она пишет о том, что развитие внимательности у детей на основе ознакомления с сокровищами искусства — картинами Музея способствует утончению восприятий, что лишь утонченность дает тонкое сознание. «Если хотим подойти ближе к Высшему Сознанию, — сказано в письме, — нужно прежде всего утончить наши восприятия. Ведь только там, где есть соответствие, могут быть напряжены рычаги и явлено истинное сотрудничество. Потому так высоко ценится построение на высших принципах гармонии. Каждая тонко воспринятая мысль будет основанием для чуткого действия. Творчество красоты зиждется на этом принципе. Потому так мало красоты в людских построениях, ибо лучшие из них, являя частичное соответствие, искажают красоту замысла.

Помните, родные, что возможности носятся вокруг вас, но только когда сознание уловит их, они примут форму. Каждая мысль рождается из соприкосновения с резервуаром Пространства, подумайте, сколько непримененных мыслей носится в высших слоях пространства, пытайтесь уловить их утонченным восприятием. Ведь в этом заключается Космическое сотрудничество. Но для этого нужно возжечь свои внутренние огни»¹².

Елена Ивановна здесь тоже говорит о наличии потенциала возможностей, но она подчеркивает, что только осознание, т.е. активная творческая работа сознания индивидуума, проявляет этот потенциал, оформляет мысль. В приведенной цитате также говорится о соответствии и об утончении, необходимых для того, чтобы только «подойти ближе к Высшему сознанию», а не «принимать вести», как ориентирует своего читателя Л.П.Дмитриева. У Дмитриевой утончение мышления и соответствие мыслей — понятия абстрактные, ни к чему не привязанные, допускающие произвол толкования. Е.И.Рерих, напротив, подсказывает конкретные подходы к утончению восприятий через воспитание внимательности при созерцании прекрасного, говорит о критериях гармонии и красоты и о том, что утончение невозможно без духовного преображения человека. В письмах Е.И.Рерих показано, что «возжечь свои внутренние огни» можно только долгим путем самоусовершенствования, героического возвышения сознания и в устремленном труде на общее благо.

Рассмотрим, как Л.П.Дмитриева раскрывает одну из сокровеннейших тем «Тайной Доктрины». Это легенда о «Битве в Небесах» и «Великом Драконе», послужившая основой для церковной догмы о «Падших Ангелах». Эту многомерную тему, имеющую астрономические, мифологические, аллегорические и исторические аспекты, Дмитриева сводит к упрощенной трактовке: падение — это нисхождение в материю¹³. Е.П.Блаватская писала: «Какова же полная истина, так же как и эзотерическое значение этого универсального мифа? Полная истина не может быть передана устами на ухо. Так же как и перо не может описать ее <…> если только человек не найдет ответ этот в святилище своего сердца, в глубинах своей божественной интуиции. Это есть великая Седьмая Тайна Творения, первая и последняя. <…> Потому мы можем дать ее лишь с точки зрения ее философского и умственного плана»¹⁴. Отождествляя понятие «Падшие Ангелы» с Великими Учителями человечества, Дмитриева замахивается на эзотерическое толкование этого мифа. Это собственное допущение автора (ибо ни Блаватская, ни Рерихи нигде такой параллели не проводят) искажает суть космического явления и опрощает высокое понятие Учителя. Более того, для человека, воспитанного в христианской духовной традиции, превращает это понятие в противоположное — антиучителя.

Такие вульгарные трактовки недоступных пока еще нашему пониманию явлений приводят к поверхностному отношению к любым событиям, в том числе происходящим с нами самими. Рассуждая о падении Люцифера, Дмитриева с легкостью объясняет это явление космического масштаба остатками «притаенных где-то в глубинах естества неизжитых духовных изъянов»¹⁵ — гордыни и зависти, отсутствием чистоты и «Мудрости его Высших Братьев». В своем пренебрежении к павшему «Восьмому» автор как бы возносится над ним, не справившимся с низкими энергиями Земли, не задумываясь сама и не обращая внимания читателя на то, какой эволюционный путь прошел этот Дух и на какой высокой ступени духовных достижений он стоял. При таком подходе легко возникает иллюзия, что с нами такого быть не может, ибо мы-то уж изживем эту гордыню и зависть, у нас есть прививки в виде знаний о том, какие качества должны быть у духовно развитого человека и от каких надо избавляться. И такие «знания» в легкодоступном виде мы можем почерпнуть из книг Дмитриевой и им подобных. Но если внимательно перечесть все, что написано у Е.И.Рерих о трагедии того, кто потерял право на свое светоносное имя (написано, заметим, без всякого уничижения и умаления), то можно понять, насколько сложны пути эволюции духа. Патентованных рецептов духовного развития нет, и никто не застрахован от ошибок на пути, потому-то и нужна та неусыпная бдительность и постоянное самопознание.

Упрощенные и искаженные интерпретации сокровенных понятий эзотерической философии, которыми изобилуют книги Л.П.Дмитриевой, предлагаются широкому кругу читателей. Свой трехтомник она назвала учебным пособием¹⁶, адресованным юным, тем, которых «так давно закаляла Земля <…> тем молодым, которые в своих прежних жизнях уже как-то прикасались к Сокровенному Учению МАХАТМ»¹⁷. Заявка серии из семи томов звучит так: «Элементарные Основы Нового Мировоззрения для самообразования, а также для школ и вузов». Кроме того, в рубрике «От издателя» сказано, что Л.П.Дмитриева сделала первую попытку создать учебники нового типа, которые необходимы «для правильного ритма накопления Сокровенных Знаний»¹⁸. Это при том, что Дмитриева себя специалистом в той области знаний, которой посвящены ее книги, не считает. Она признается: «Конечно же, автор пособия ни в коем случае не может претендовать на полное раскрытие любой затронутой темы. Она не обладает для этого надлежащим знанием…»¹⁹.

Е.П.Блаватская тоже не претендовала на представление абсолютного знания: «Ибо этот труд («Тайная Доктрина». — Т.С.) есть частичное изложение того, что она сама узнала от более Знающих, и добавленное в некоторых деталях результатами ее личного изучения и наблюдения»²⁰. Но, несмотря на то, что уровень ее знаний намного опередил возможность их восприятия не только современниками, но и человечеством ХХ века, Блаватская не рассматривала свой труд как пособие по изучению сокровенных истин. Она писала в предисловии к «Тайной Доктрине» что «лишь претендует на то, что как бы фантастично ни казалось многим содержание этого труда, но его логичная связность и последовательность дают право этому новому Генезису стоять, во всяком случае, на уровне с “работающими гипотезами”, так открыто принятыми современною наукою»²¹. Труды Е.П.Блаватской писались не для демонстрации сокровенных истин, а с целью доказать просвещенному Западу, используя научную аргументацию того времени, существование той объективной реальности, знание о которой мудрость Востока сохраняла на протяжении тысячелетий.

Вряд ли можно признать своевременной идею создания учебных пособий по сокровенному знанию или эзотерической философии и теперь. Этические правила передачи таких знаний в сокровенном взаимодействии Учитель — ученик, когда Учитель видит степень готовности ученика, не потеряли актуальности и в наше время. Л.П.Дмитриева сама пишет об этом: «Великие Учителя знали: младенческому человечеству бесполезно было бы передавать Знания в чистом виде»²². Непонятно, что автор имеет в виду под «чистым видом» знаний, но ее собственные рассуждения, например, о сокровенных сроках и событиях настолько прямолинейны и категоричны, что приобретают характер истины в последней инстанции. Дмитриева пишет: «Одна Манвантара нашей планетной системы — 308 448  000 лет. Один, обыкновенный, День Брамы — 4 320 000 000 лет»²³. Блаватская в своем труде неоднократно приводит эти цифры, но, прежде чем взять их на вооружение, проводит исследование и сопоставление различных источников, поясняет, какая именно Манвантара имеется в виду и что такое День Брамы в данном случае. Кроме того, Блаватская пишет: «Таковы экзотерические цифры, принятые во всей Индии, и они довольно близко соответствуют цифрам Сокровенных Учений»²⁴. Дмитриева приводит эти слова Блаватской, но упускает из виду, что это «довольно близко» настолько относительное понятие, что делает бессмысленными любые рассуждения о конкретных сроках. Елена Петровна пишет, что сказанное часто «относится к эзотерическому подразделению времени»²⁵ и не может напрямую переноситься в наше исчисление. Дмитриева игнорирует это обстоятельство. «Сокровенная хронология называет точную дату появления на планете Земля Человека Разумного. На 1992 год она определена цифрой 18618831 год назад»²⁶, — пишет она. Насколько же поверхностно нужно понимать эволюционный процесс обретения человечеством разума, чтобы датировать это космическое явление с точностью до года!

Л.П.Дмитриева пишет: «Тот, кто готов, тот чувствует сердцем, что эзотерическое знание не может быть легкодоступно и широковещательно»²⁷, противореча своему намерению упростить трактуемый ею материал, чтобы «всячески облегчить знакомство читателей с новыми понятиями»²⁸. Упростив до предела понятия, данные в «Тайной Доктрине» Е.П.Блаватской и Живой Этике, Дмитриева постаралась сделать эзотерическое знание (вернее, информацию о нем) именно легкодоступным, а издав свои книги тиражом 100 000 экземпляров — и широко вещаемым. В книгах Дмитриевой не просматривается проникновение автора духом в истину, нет духовной расшифровки внешних событий, не показан глубокий смысл затрагиваемых понятий. Дмитриева, преподнося эзотерические истины, по ее собственному выражению, «в кратком и очень облегченном изложении»²⁹, создает лишь видимость знания. Высокие понятия, заложенные в Живой Этике, «Тайной Доктрине», Новом Завете, как бы становятся более доступными, но при этом исчезает их глубинный смысл. В своих «учебных пособиях по новому мировосприятию» Дмитриева демонстрирует подход, свойственный старому мировоззрению, которое, по выражению Вл.Соловьева, «…хочет замкнуть деятельность человеческой мысли тесным кругом относительных поверхностных явлений, или видимостей, хочет отнять у нашего познания целую область, и притом область коренную, лежащую в основе всякого познания»³⁰.

Психология человека такова, что если ему предлагают легкий путь получения знаний в виде рафинированных понятий, преобразованных, выражаясь словами Л.П.Дмитриевой из «математически точной и краткой Сокровенной Древней Мысли во множество не сокровенных современных слов»³¹, добавим — слов простых, иногда даже примитивных, а потому доступных, то, не отдавая себе отчета, он может на него свернуть. При таком, нижнем, пути упускаются возможности эволюционного восхождения человека, ибо только в творческом поиске истины при полной концентрации духовных сил и героическом возвышении сознания, в неудержимом устремлении к миру идей, миру Высшему восходит дух. К чему же приобщает своего читателя Дмитриева? К плоскому миру понятий, лишенных вертикали смысла, той вертикали, которая оживотворяет форму идеей и связывает мир феноменальный с ноуменальным миром. Подобное ограничение области познания читателя примитивным и искаженным изложением эзотерических понятий, а также широковещательная подача информации о сокровенных явлениях приводят к упрощенному пониманию путей самоусовершенствования и духовного развития. Вместо трудного и драматического, но созидательного пути расширения сознания через творческое познание истины и самопознание, пути радикального преображения духа в процессе преодоления своего несовершенства, читатель видит потребительский путь прямолинейного оккультизма — «поднятие вибраций тел», «придание огненности мыслям» и прочие личные «тонкие» достижения. В том, что вирус прямолинейного оккультизма широко привился среди причисляющих себя к последователям Живой Этики и Рерихов, не последнюю роль играет та видимость легкой доступности нужных качеств, которую создает подобная литература. Идеи быстрого достижения желаемых результатов путем медитативных практик, «раскрытия» центров, иллюзорного «утончения» организмов для многих оказались привлекательнее трудного и долгого пути последовательного преображения своей внутренней сути и истинного расширения сознания. Привлекательнее труда по развитию своих способностей восприятия и осмысления высоких идей в процессе изучения оригинальных трудов Рерихов и Блаватской.

С большей охотой многие представители рериховского движения изучают литературу, которая уводит их в сторону от реальной жизни. От трудного земного пути преображения своего внутреннего человека путем широкого самообразования, практической созидательной деятельности, постепенного и последовательного преодоления своих недостатков к иллюзорному пути быстрых и легких достижений, которыми рассудок любит гордиться и потому всегда готов их симулировать. В Гранях Агни Йоги сказано: «Ни знание точных фактов, ни феномены, ни знакомство с астральным миром победы над собой не дадут. Главное — это перенести бытие в мысль, а мысль — из сферы личного «я» в сферу Бессмертной Триады. Никакие интеллектуальные знания этого достижения не принесут»³². Дмитриева дает интеллектуальную информацию об оккультных истинах и законах, но не указывает конкретных путей достижения вершин духа. Общие рассуждения о необходимых для духовного роста качествах носят неопределенный характер и допускают произвольность толкования. Читателя подводят к мысли, что одним своим волеизъявлением или желанием он может прийти к расширению сознания и утончению, а критериями достижения желаемого объявляются восхищение и радость. Несомненно, эти моменты необходимы, но не самодостаточны. «Ошибочно думать, что восхождение сознания совершается сверхъестественными восхищениями. Как внизу, так и наверху, — везде труд и опыт»³³, — говорится в Живой Этике. Вл.Соловьев, определяя Высшую Мудрость как «цельное знание», которое является синтезом различных степеней знания, пишет: «Матерьял цельного знания дается опытом»³⁴, внешним — физическим, внутренним — психическим и мистическим (глубинно-внутренним). Чтобы достичь сокровенного знания, нужен соответствующий опыт. В Живой Этике и письмах Е.И.Рерих много сказано о том, какой нелегкий путь нужно пройти для этого. Сказано о том, что у каждого он свой, неповторимый и патентованных рецептов духовного развития нет. Но есть общие закономерности этого пути, формулы которых можно найти в Живой Этике, в трудах богословов и философов. Эти закономерности проявляются в жизненном пути известных из истории героев и подвижников — и, конечно же, Е.И., Н.К. Рерихов и их сыновей, — и многих других людей, замечательный духовный опыт которых достоин изучения.

В книгах Дмитриевой и им подобных мы не находим вдохновляющих примеров высокого героизма и служения, опираясь на которые можно строить свой путь борьбы, преодоления и восхождения. Эмоциональный пересказ общеизвестных фактов, поданный с сенсационностью, пригодной лишь для газетных публикаций, не дает истинного представления о трудном пути тех, кого автор берется представлять на страницах своих книг. Нет в этих книгах и глубины философского анализа общих закономерностей процесса развития духа и сознания. Что же касается истолкования Л.П.Дмитриевой притч и заповедей Христа, то здесь та же подмена авторскими трактовками индивидуального постижения истины. О проникновении в смысл христовых заповедей хорошо сказал Бердяев: «Религиозное откровение — есть событие, происходящее не только для меня, но и со мной, есть внутренняя духовная катастрофа во мне. Если внутренней духовной катастрофы со мной не произошло, то для меня ничего не значат события, о которых мне рассказывают как об откровениях Божества. Расшифровать Евангелие можно лишь в свете духовных событий моего внутреннего опыта. Вне этих внутренних событий Евангелие значит не более, чем все остальные события истории»³⁵. Могут возразить, что Дмитриева не навязывает своих трактовок, а только учит новому подходу. Можно научить интеллект цепочке рассуждений, но трудно представить, как передать опыт духовных катастроф, ведущих к откровению. Такой опыт переживается каждым индивидуально.

Кроме того, высказывание каких-либо трактовок не является безобидным. У психологов есть такое понятие: нейро-лингвистическое программирование. При чтении (или восприятии на слух) текста выстраивается некий ассоциативный ряд, который, проникая в подсознание, не так легко поддается изменению. Простые цепочки ассоциаций, построенные на легкодоступном материале, закрепляются быстро. Если они истинны, то в дальнейшем могут развиваться в сторону усложнения. Если же они ложны, то замена их потребует значительных усилий сознания. Например, эмоционально-смысловое звучание словосочетания «Живая Этика» у многих ассоциируется с чем-то более возвышенным, чем «Агни Йога», поскольку понятие «этика» прямо связанно с категорией духовности. Те же, кто тяготеет к прямолинейному оккультизму, чаще употребляют сочетание «Агни Йога», порой выхолостив его огненность сведением к аббревиатуре «АЙ». Понятия «психическая энергия», «энергетическое мировоззрение» с большим трудом пробиваются сквозь уже устоявшиеся ассоциации с энергиями материального мира. Отсюда ясно, что всякие облегченные толкования и субъективные трактовки положений и идей Живой Этики наносят огромный вред.

П.Флоренский в статье «Магия слова» (из цикла «У водоразделов мысли») писал о силе и могуществе слова и о его влиянии на психику и поступки людей. Рассмотрев структуру слова и проанализировав природу его магического воздействия, Флоренский приходит к выводу: «Все, что известно нам о слове, побуждает утверждать высокую степень заряженности его оккультными энергиями нашего существа, в слове запасаемыми и отлагающимися вместе с каждым случаем его употребления»³⁶. Кроме энергии каждого отдельного слова, свое действие оказывает и порядок слов, применяемые словосочетания, т.е. ритмическая структура каждой фразы и всего текста в целом. В книгах Л.П.Дмитриевой ритм и способ оформления текста с использованием выделений курсивом, жирным шрифтом, заглавными буквами, а также неумеренное использование символики производят гнетущее впечатление.

Нельзя не отметить и профанирующий эффект вульгаризмов литературного стиля в этих книгах, несоизмеримость используемых выражений с теми высокими понятиями, о которых автор пишет. Когда стилистические ошибки, плохое владение языком приводят к появлению таких «находок», как внутренний позыв ученика (вместо порыва или устремления), наука, которая неожиданно для себя просунула голову в Тонкий мир, или первый этаж науки духовной, к этому еще можно отнестись снисходительно — кто из нас не грешит подобными несуразицами. Но говорить о словах Христа, что они не имеют национальной привязи, о Готаме Будде, что автор уже вспомянула его на предыдущих страницах, о Великих Учителях, которые будучи инопланетными существами ничего не говорят ради красного словца, — это и есть то умаление, которого не допустит человек, осознающий, что такое вмещение, соизмеримость, бережность, почитание и любовь.

Именно такие качества необходимы исследователю, отважившемуся популяризировать философское наследие Рерихов и Е.П.Блаватской. Избегнуть профанации высоких идей, заложенных в этом наследии, может лишь тот, кто обладает необходимым культурным и образовательным уровнем, мощным духовным и творческим потенциалом, позволяющими проникнуть в саму суть категорий философской системы Живой Этики и «Тайной Доктрины», и великим искусством донесения постигнутого без искажения и умаления.

Умная популяризация, конечно, помогает осмыслить философское наследие Рерихов и Е.П.Блаватской. Но только самостоятельное активное постижение Истины путем расширения и возвышения сознания, героических усилий духа в процессе творческой деятельности человека может дать осознание высокой сути понятий и явлений, отображенных в Учении.

В заключение хотелось бы сказать об ответственности авторов, которые пишут на темы, касающиеся наследия или биографий Рерихов и Блаватской. Не о декларации принятия на себя такой ответственности, а об осознании своих возможностей, критической оценке своих знаний и честного ответа хотя бы самому себе: с какой целью пишутся книги, статьи, читаются лекции, ведутся занятия в группах — для утверждения прекрасных идей, принесенных человечеству этими великими людьми, или для утверждения себя.

Внутренняя позиция автора всегда сказывается в его произведениях. Чем благороднее задача, выше помыслы и самоотверженнее труд человека, тем меньше его «я» проявляет себя на страницах написанного им (конечно, за исключением автобиографичных произведений или описания личного опыта). Мы знаем, что Е.И.Рерих свои произведения подписывала псевдонимами, а в письмах, особенно людям непосвященным, писала о том, что твердо знала, в очень осторожных выражениях, используя обороты «возможно, было бы лучше» или «по моему мнению», всячески избегая директивности и категоричности. В литературных трудах Н.К.Рериха, начиная с ранних его работ, часто звучит обобщающее «мы» или приобщающее читателя к наблюдаемому и переживаемому «вы». Мы можем вспомнить торжественное и безличностное заявление Е.П.Блаватской: «Труд этот написан в служении человечеству». Характерен также и отказ Германа Гессе объявить себя духовным вождем молодежи в то время, когда его советов искали очень многие. Он подчеркивал, что не считает для себя возможным исполнять роль вождя или пастыря и давать непогрешимые рецепты. «Но вот же они, эти рецепты, — добавлял он, — ведь нам доступна мудрость веков, и многим, многим сотням молодых и горячих авторов писем, которые так жаждали услышать от меня последнюю мудрость, я указывал на мудрость истинную и непреходящую, на несравненные слова, дошедшие до нас из Древнего Китая и Индии, из античности, Библии и христианства»³⁷. И сравним с таким подходом миссионерское обращение Л.П.Дмитриевой к тем, «кого так давно закаляла Земля»: «К вам время пришло. И я тоже дождалась своего часа и беседую с вами о том, что нам с вами дорого…»³⁸.

Н.К.Рерих в очерке «Адамант» писал:

«Вопрос относительности человеческих знаний всегда был больным вопросом. Но теперь, когда все человечество испытало последствие заградительной проволоки, когда в жизнь вошло столько знания — этот вопрос стал насущным. Люди привыкли не только думать, но и бесстыдно говорить о предметах, которые они явно не знают. Самые “почтенные” люди болезненно повторяют мнения, ни на чем не основанные. И такие суждения вносят в жизнь великий вред. Часто неизгладимый. Бесчисленны лживо знающие и почитающие себя»³⁹.

Источник:  Защитим имя и наследие Рерихов. – Т.1. – М.:МЦР, 2001.

Предисловие

Эту работу я пишу с двойственными чувствами. Познакомившись с некоторыми результатами экспериментов в области торсионных полей, а также с некоторыми следствиями Теории физического вакуума Г.И.Шипова и фитонной модели А.Е.Акимова, и не будучи специалистом в данной области, я не могу составить своего мнения по существу вопроса как учёный. Но, ознакомившись со статьями академиков РАН из Комиссии по борьбе с лженаукой, посвящёнными данной тематике, и проанализировав мнения разных сторон, а также некоторые факты, я обнаружил, что мне есть что сказать, как журналисту и как человеку.

В науке может быть плодотворной борьба идей. Но я убеждён, что борьба одной группы людей против другой группы людей не имеет к науке никакого отношения. Иногда возникает искушение засучить рукава и тоже включиться в такую борьбу «из принципа». И хотя я нахожу правильной мысль, что лучше остаться в стороне от борьбы, в то же время журналистская этика говорит мне, что надо сделать доступными найденные факты, представить на суд читателю весь спектр мнений, а склонность к анализу заставляет сделать из этих фактов и мнений некоторые выводы.

Около пятнадцати лет я прислушивался к «шуму» вокруг торсионных исследований, затем примерно год я подходил к этой скандальной теме с разных сторон, не решаясь ей заняться. После того, как в конце мая 2008 года в новостях прошло сообщение о запуске спутника «Юбилейный» с инерциоидом на борту, я понял, что происходит нечто очень интересное. Затем полгода я внимательно изучал факты и мнения – без какого бы то ни было внешнего заказа, исключительно по своему желанию. С каждым новым найденным фактом, с каждой новой найденной публикацией мой интерес всё возрастал.

Так родилось это расследование. Оно состоит из двух довольно разных частей. Первая, объективная – это только факты, мнения, цитаты. Я старался подобрать мнения разных сторон примерно в равном объёме, и здесь основной метод – цитирование различных источников при минимуме анализа. Мне было доступно не так уж много «первичных» документов, которые не носили бы субъективную окраску противостоящих сторон – таких документов мало, и они на вес золота. Все эти материалы в то же время послужили фундаментом для второй части, которая носит аналитико-публицистический, а местами осознанно субъективный характер, хотя я и прибегаю к логике как к основному инструменту, а также ввожу в анализ иногда новые факты и мнения, подтверждающие ход мысли.

Для кого предназначено это расследование? Видимо, для очень тонкой прослойки людей, которым присуще сомнение как образ мысли. Более того, я пишу это в основном для тех, кто находится, как мембрана между двумя взаимно противостоящими группами глубоко верующих людей: первая глубоко уверена в незыблемости существующих материалистических научных догм, а вторая столь же глубоко верит в первичность сознания и духовного начала в этом мире. Эта узкая прослойка способна спокойно принять оба взгляда на мир (это предполагает хорошее естественно-научное образование и широкий кругозор), но при этом она начинает видеть массу противоречий между ними. Для истории торсионных исследований такие противоречия сыграли роковую роль. По сути, это научное направление оказалось в центре борьбы сторонников первой парадигмы против сторонников второй.

У агностиков – людей, которым присуще сомнение, поскольку у них нет прибежища в виде веры, всегда существует информационный голод: для суждений им нужны достоверные факты. В этой истории, насколько я могу судить, до сих пор были доступны лишь разрозненные мнения участвующих и противостоящих сторон, но практически не было взгляда «со стороны». По крайней мере первая часть расследования представляет собой попытку показать факты и мнения для сомневающихся, и пусть каждый делает выводы сам. Вторую часть я писал главным образом для обозначения своей позиции, основанной на фактах, с одной стороны, и на собственной интуиции – с другой.

Вторая часть целевой аудитории – люди, принимающие решения о финансировании и организации науки в России. По вопросу приоритетных направлений развития высоких технологий в действиях власти чувствуется сейчас некоторая растерянность. Обладая изложенной информацией о деятельности Комиссии по борьбе с лженаукой при Президиуме РАН и о её результатах, надеюсь, высокопоставленные чиновники будут принимать более обоснованные решения.

В ходе расследования отправились в небытие некоторые мои иллюзии в отношении устройства науки как общественного института, и я нахожу это прощание с иллюзиями очень полезным. У меня есть некоторая надежда, что я не буду возвращаться в будущем ни к этим подчас малоприятным фактам и выводам, ни к оценке деятельности сторон. С другой стороны, я не действую по принципу «написать и забыть». Я пишу это для того, чтобы иногда, не вступая в полемику, просто дать ссылку на этот текст.

Я буду благодарен за любые уточнения и замечания, касающиеся рассмотренных фактов в первой части, и буду признателен за любые новые факты, касающиеся истории исследования торсионных явлений и их критики. Интерпретация же фактов во второй части целиком ведётся на моё усмотрение и может трактоваться исключительно как моё личное мнение.

Оглавление

Предисловие.. 2

Оглавление.. 4

Часть 1. Мнения, факты и документы… 7

Справка Е.Б.Александрова. 7

Постановление Комитета Верховного Совета. 9

Мнение В.Я.Тарасенко. 12

Диалог о торсионной связи. Часть 1. 15

Публикации о торсионных исследованиях. 20

Устройство торсионных генераторов Акимова. 22

Некоторые результаты экспериментов. 28

Металлургия и материаловедение. 28

Биологические эффекты.. 32

Психофизика и торсионные эффекты.. 35

Проблема детектирования торсионного поля. 38

Влияние торсионных генераторов на параметры случайных процессов. 44

Неэлектромагнитная компонента излучения лазеров. 48

Неэлектромагнитная компонента излучения полупроводниковых светодиодов. 51

Торсионная память воды.. 53

Влияние вращения на различные процессы.. 57

Торсионная геология. 62

Инерциоиды и эффекты безопорного движения. 65

Рассказ А.Е.Акимова о предпосылках торсионных исследований. 66

Рассказ А.Г.Пархомова о сотрудничестве с А.Е.Акимовым.. 69

Рассказ А.В.Боброва о сотрудничестве с А.Е.Акимовым.. 71

Мнения о протоколах по торсионным исследованиям.. 75

Создание и деятельность Комиссии по борьбе с лженаукой. 80

Медь и кофе: Бялко vs. Акимов. 88

Диалог о торсионной связи. Часть 2. 93

Диалог по книге «Теория физического вакуума»: Рубаков vs. Шипов. 98

Диалог о патентовании торсионных технологий: Полищук vs. Шипов. 101

Мнения некоторых зарубежных учёных о теории Шипова. 108

Живая и мёртвая вода. 111

Исследования волнового генома. 117

Космическая Одиссея. «Гравицапа» Меньшикова и спутник «Юбилейный». 127

Профессор Конкретный из Президиума РАН.. 131

Часть 2. Рассуждения и выводы… 142

Две гипотезы заговора. 142

Лекции в МГУ и две диссертации Шипова. 147

НЛП от Круглякова. 150

Аферист Акимов или клеветник Александров?. 154

Лжеучёные Акимов и Шипов или манипуляторы из КБЛ?. 157

Лирическое отступление: перегретые теории и отвесные стены.. 162

Первый повод верить клевете. Страх невероятной парадигмы.. 163

Второй повод верить клевете. Отчёты и публикации. 166

Третий повод верить клевете. Обещания. 172

Тихая революция. 174

Главный вопрос: зачем?. 175

Кто такой Конкретный?. 180

Краткие итоги деятельности КБЛ (начиная с 1998 года) 183

Выводы.. 184

Заключение пессимиста. 186

Заключение оптимиста. 187

Список используемой литературы.. 188

Приложение 1. Некоторые документы… 198

Постановление ГКНТ СССР от 22 декабря 1989 г. № 724, О создании Центра нетрадиционных технологий ГКНТ СССР. 198

Циркулярное письмо Первого Заместителя Председателя ГКНТ СССР В.А.Михайлова 26 июня 1991 г. 200

Приложение 2. Библиография по спин-торсионным взаимодействиям   201

Препринты МНТЦ Вент. 201

Препринты МИТПФ… 204

Новосибирская библиография А.П.Зарубина. 204

В.А.Жигалов. Уничтожение торсионных исследований в России. Независимое расследование. (скачать 3,7 мб)

Опубликовано: Объединенный Научный Центр проблем космического мышления. – М.: МЦР, 2005. – С. 5 – 41.

Л.В. Шапошникова

ИСТОРИЧЕСКИЕ И КУЛЬТУРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

НОВОГО КОСМИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ

Перерождение мышления должно утверждаться как основа лучшей Эпохи. Мышление – залог преуспеяния, залог нового строительства, залог мощного будущего. Претворение жизни, именно, утверждается трансмутацией мышления. На каждом проявлении можно проследить, как мышление эволюционирует или инволюционирует. Кроме устремленного мышления, действует импульс зажигания мышления. Потому закон устремления дает то соответствие, которое сближает Миры, насыщая творческим огнем. Дать себе отчет в направлении мышления уже поможет сдвинуть сознание.

Мир Огненный. Ч. III, 262

Научно понять – значит установить явление в рамки научной реальности Космоса.

В.И. Вернадский

Лучшие умы обращаются к факторам взаимодействия Космических Сил с судьбами земных народов.

Н.К. Рерих

Наука и метанаука

Знание и познание есть основные составляющие обширного про­странства человеческой культуры.

В XIX – XX веках сформировались и получили относительное завершение два главных направления в познании: научное и вненаучное. Под научным имеется в виду прежде всего эмпирическая материалистическая наука и ее экспериментальный способ познания. Так называемое вненаучное направление объединяет самые разные пути познания, но имеющие общие принципиальные особенности. Вненаучный способ познания формировался в течение ряда тысячелетий и развивался через человека, через его внутренний мир. Иными словами, он существовал в духовном пространстве, границы которого много обширнее, чем те, которые имела эмпирическая наука, действовавшая в трехмерном поле плотной материи. Природа духовного пространства определила и особенности этого способа познания, основным методом которого было умозрение или умозрительное действие. Научный же способ познания всегда ограничен экспериментом. И хотя тот и другой имели общий источник возникновения и как бы дополняли друг друга, наука не брала в расчет вненаучный способ и подчас высокомерно отворачивалась от него, забывая о том, что оба были птенцами, вылетевшими из одного и того же гнезда. И если продолжить это «птичье» сравнение, то следует сказать, что вышеупомянутая птица познания со временем разделилась надвое и у каждой из них оказалось по одному крылу. Поэтому ту и другую порой уносило с правильного пути, и однокрылый их полет был драматичен и мучителен.

До сих пор в нашем образованном и грамотном мире этот вненаучный способ познания метится такими определениями, как эзотерика, оккультизм, мистика и прочее. Ни одно из них не дает ясного представления о самих знаниях и путях их получения, а скорее, способствует различного рода непониманию и мифам. Если отбросить эти архаические термины и взять понятие «наука» в качестве основного, то такую систему познания можно было бы назвать сверхнаукой, или метанаукой. Этот метанаучный способ познания весь пронизан космизмом. И мифологическое сознание, и религиозное имели связь с Высшим, с Космосом. Слова могут быть самыми разными, но космическое содержание их остается одним и тем же. Пришедшее им на смену научное мышление было лишено подобных связей, а следовательно, и соответствующих методологических установок.

Идущая из глубины веков метанаучная система познания сохранила свои накопления в основном на Востоке, наиболее древней части нашей планеты, и укрепилась затем и на Западе. Она не имела отношения к эксперименту, как таковому, а пользовалась свидетельством или информацией, шедшей через духовный мир человека из инобытия, или, другими словами, из пространства материи иных состояний и измерений. Информация эта обладала одним важным качеством – она намного опережала сведения, получаемые в результате эксперимента, и во многих случаях имела профетический, или пророческий, характер. На основе этого создавалась философия, в которой метод свидетельства имел концептуальное значение и нес в себе формообразующее начало. Такие явления, как сны, видения, информационные образы, идущие из Космоса, относились к свидетельствам, ибо, несмотря на субъективный канал взаимодействия, вполне объективны и даже применимы на практике. Подобные знания отрицались не только наукой, но и церковью, несмотря на то, что последней были хорошо известны видения и пророчества святых. К свидетельству Высшего мира следует также отнести и искусство. Являясь самой таинственной из областей человеческого творчества, искусство более, чем другие, связано с инобытием, откуда, собственно, и идут к человеку импульсы красоты и образы гносеологической информации.

Уровень свидетелей и их работ был разный, но среди них хотелось бы отметить труды немецкого философа Якоба Бёме (1575 – 1624). Его книга «Аврора, или Утренняя заря в восхождении» дала пример смелой диалектики (мир как движение и соединение противоречий), улучшила понимание реального Космоса и была впоследствии использована представителями немецкой классической философии Гегелем и Фейербахом. Ф. Энгельс назвал Бёме «предвестником грядущих философов»1.

Несмотря на это, произведения Бёме в советское время были запрещены, а церковь еще при жизни философа прокляла его «Утреннюю зарю».

Свидетельства Бёме об устройстве Вселенной намного обогнали не только тогдашнюю, но и современную нам науку. Из того, что он увидел духовным взором, следовало, что человек идентичен Космосу, а человеческое сердце – центр Мира. В то время ни наука, ни теология подобного не утверждали. И можно удивиться проницательности Ф. Энгельса, который, нисколько не сомневаясь, включил умозрительные знания Бёме в будущую философию, наступление которой, по всей видимости, интуитивно предчувствовал. Бёме дал уникальные свидетельства о важнейшем месте человека во Вселенной. Как свидетель Космоса Бёме был намного выше современников, которые, возможно, и не подозревали о существовании подобных свидетельств.

Разъединение систем познания на научную и вненаучную, или метанаучную, было столь же неплодотворным, как и отделение духа от материи, хотя бы и условное. К XX веку такие разделения если не полностью заблокировали движение науки, то, во всяком случае, закрыли дорогу к правильному осмыслению открываемых явлений.

Три культурно-исторических вида мышления

Общепризнано, что человечество в своей истории прошло три вида мышления, или сознания. Точнее, два первых вида прошло, а в конце третьего находится сейчас. По времени он оказался самым коротким. На подходе четвертый. Какой именно – это как раз и предстоит нам выяснить. Три вида мышления – мифологический, религиозный, научный, каждый из которых имел свои особенности, свою культуру, свою эпоху. Каждый вид формировался в глубинах предыдущего. У мифологического же сознания не было «опоры» или предыдущего системного мышления, в недрах которого бы оно зародилось. В этом состоит одна из его загадок. Все в нем представляется тайной: и его целостность, и образность, и мудрая глубина этой образности, и загадочный язык символов, которыми пользовался человек, действуя и творя в пространстве мифологического мышления. И еще: в самой мифологии заключается ряд труднообъяснимых особенностей. Знания, которые содержатся в мифах, начинаются, как правило, с космогонических представлений. И второе. Мифологические знания оказались общими для народов, удаленных друг от друга на большие расстояния. Эта общность создавала впечатление – как будто кто-то неизвестный и вездесущий бросил на Землю горсть волшебных зерен и они проросли мудрыми мифами, в которых было все и от которых пошли все наши знания и умения. Мексиканский ученый Ф.Д. Инфанте пишет: «Религии, философские системы, искусство, общественные формы бытия примитивного и современного человека, первые научные и технические открытия, даже мучительные сновидения – все это вытекает из единого мифологического источника»2.

В пространстве мифологического мышления возник интересный культурно-исторический парадокс. С одной стороны, мифологическое мышление не имело своего предшественника в земной истории или, по крайней мере, мы об этом не знаем. С другой – оно оказалось наиболее универсальным по сравнению с двумя последующими. В этом парадоксе нарушена культурно-историческая логика настолько, что в пределах земной информации мы не можем получить ему объяснения. Все в мифологии удивительно и неправдоподобно. Ее герои действуют в обстоятельствах, где время и пространство иные, а сами эти герои обладают качествами, не присущими земному человеку. Тексты метанаучных знаний наводят нас на мысль, что источником земной мифологии был Космос, где существуют миры с более тонким состоянием материи и более высоких измерений, чем наш плотный мир. Иными словами, изначальная мифологическая информация по происхождению – космическая, пришедшая на Землю из инобытия и заложившая таким образом фундаментальные наши знания и основные виды мышления, развившиеся потом из той же мифологии. Меньше всего можно считать, что мифология могла быть плодом человеческого воображения. Но то, что мифология инициировала человеческое воображение как способ познания, сомневаться не приходится.

В мифологии субъектом, или правящим началом, выступает Космос и процессы, происходящие в нем. Человек же – лишь объект всех действий персонифицированного Космоса. Проблема же субъект–объект, которую мы рассматриваем в пространстве мифологического мышления, может быть поставлена лишь условно. Дело в том, что мифологии как целостному явлению чужд так называемый разделительный, или аналитический, подход. И поэтому субъект и объект не разделены, а настолько тесно связаны между собой, что отделить одно от другого крайне трудно. Начало правящее и начало подчиненное и в пространстве, и во времени представляют собой единое целое, дополняют друг друга. И лишь следующее за мифологическим религиозное мышление отделяет одно от другого, в результате меняет качество и того и другого. Это обстоятельство немало повлияло на формирующееся в недрах религиозного мышления научное мировоззрение.

Крайне негативную роль в этом отношении сыграла инквизиция, не только олицетворявшая борьбу церкви за веру и ее чистоту, но и ведшая настоящую войну против всего нового и, в первую очередь, против новой мысли. Инквизиция безжалостно преследовала всех тех, кто нес новые знания. Немало выдающихся ученых Средневековья прошли через пыточные камеры, сгорели на кострах, кончили свою жизнь в заточении. Всевластие церкви и феодальный гнет в светском обществе усугубляли тенденции свободолюбия. Свобода и научное мышление шли рука об руку. Свободомыслие французских энциклопедистов, их антицерковный настрой, а затем и Великая французская революция положили начало освобождению научного мышления от тяжелых пут Средневековья и, в первую очередь, от церковного надзора над мыслью. Искажения, которые возникли в духовном пространстве европейской мысли в результате клерикального фанатизма, создали ряд отрицательных черт в изначальном слое научного мышления. Оно вышло из религиозного Средневековья механистически-материалистическим, атеистическим и эмпирическим. Церковь сама «обезбожила» новое мышление, отрезав его от связи с Высшим. Молодая наука поставила на место Бога свободномыслящего человека, сделав его субъектом и правящим началом. Что же касается самого Бога, то он в науке был упразднен. Когда, например, выдающийся астроном Лаплас объяснял заинтересовавшемуся Наполеону принципы небесной механики и когда последний спросил о месте Бога во всем этом, то Лаплас ответил: «Сир, я не нуждаюсь в такой гипотезе». Откровенный атеизм, механистический материализм, отсутствие космической концепции в теории познания составили не лучшие особенности европейского научного мышления.

Зарождение и становление нового космического мышления

В конце XIX – начале XX века началась Духовная революция в России, приведшая к явлению Серебряного века в ее культуре и философской мысли. Серебряный век принес с собой ослепительные вспышки расцвета искусства, философии, а также зарождение новой научной мысли. К сожалению, в трудах по истории России и ее культуры Духовная революция, так много давшая России в целом, не удостоилась упоминания. Причиной этому служат различные исторические обстоятельства, сложившиеся в России к началу XX века. Главное из них состоит в том, что Духовная революция совпала в определенной степени с революцией социальной, произошедшей в 1917 году и получившей название Октябрьской. И тогда началось то великое противостояние двух революций, которое привело сначала к замедлению, а затем и вовсе к затуханию Духовной революции. Однако последняя, в основе которой лежала энергетика духа и культуры человека, не могла полностью исчезнуть с исторической арены страны, ибо несла в себе потенциал дальнейшего развития. Опираясь на непреходящие ценности, связанные с творческой деятельностью человека, Духовная революция была запрограммирована на долгое время, и остановить совсем ее ход было невозможно. В отличие от социальной революции Духовная была связана с духовно-энергетическими процессами, происходящими внутри самого человека. Социальная же революция занималась лишь внешней стороной человеческого бытия, выдвигая на первый план проблемы классовой борьбы, экономического благоденствия угнетенных классов и передачу власти от господствующих классов к угнетенным. Мировоззренческой платформой социальной русской революции являлось социологическое мироощущение XIX века, в основе которого лежала социально-экономическая доктрина крупнейшего ученого Германии Карла Маркса. Эта доктрина и стала фундаментом идеологии русской социальной революции. Если диапазон действия социальной революции ограничивался историческими рамками земной страны, то Духовная революция простирала свои крылья в Космос, действуя в пространстве энергетических коридоров космической эволюции и связывая воедино земное и небесное. Она заложила основы космической переориентации важнейших форм познания, таких как философия, наука, искусство, религиозный опыт.

Духовная революция XX века, в пространстве которой формировалось новое мышление космического мироощущения, несла в себе тенденцию к синтезу научного и метанаучного способов познания. Наиболее яркое выражение эта тенденция получила в трудах философов Серебряного века, тесно связанных с проблемами культурно-духовной эволюции человека.

Среди этих философов были такие высокие умы, как В.С. Соловьев, П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев, И.А. Ильин и другие. В их трудах мы находим мысль и религиозную, и философскую, и научную. Работы философов Серебряного века, такие как «Чтения о Богочеловечестве», «Оправдание Добра. Нравственная философия» В.С. Соловьева, «Философия свободы», «Смысл творчества», «Судьба России», «Творчество и объективизация», «Царство Духа и царство кесаря» Н.А. Бердяева, «Столп и утверждение истины», «Мнимости в геометрии», «Обратная перспектива», «Общечеловеческие корни идеализма» П.А. Флоренского, «Свет невечерний», «Два града» С.Н. Булгакова, «Путь к очевидности» И.А. Ильина и другие, были самобытны, в них отсутствовало традиционное подражание западным школам. Отойдя от мелких политических моментов, от вопросов рутинного бытия, русские философы поместили в центр своих исследований человека, особенности его духа, эволюционную его судьбу и роль Высшего во всем этом. Социологическое мышление с его традиционными односторонними подходами не могло ответить на многие вопросы, которые ставили перед Россией и миром события космического масштаба. Русские мыслители интуитивно ощущали те энергетические изменения, которые несла в себе эволюция Космоса и человека XX века. Они, эти мыслители, переходили, по выражению Н.А. Бердяева, в «иное идейное измерение», прозревая энергетическую целостность Мироздания и его неразрывную связь с человеческим бытием.

Научный взрыв 20-х годов XX века в значительной степени способствовал развитию такого процесса. Естественные науки, и в первую очередь физика, методологически оказались в критическом положении. Материя в заданных обстоятельствах эксперимента начинала вести себя непредсказуемым образом. Неделимое становилось делимым, в невидимых пространствах обнаруживалась бурная энергетическая деятельность, на «чистые» эксперименты в атомной физике стала влиять тонкая энергетика самого экспериментатора, в материи появились какие-то «нематериальные» структуры и частицы. Новое мышление, складывавшееся в пространстве Духовной революции, ставило перед научной мыслью новые задачи, за решение которых взялись самые выдающиеся ученые. Накопления «вненаучных» областей человеческого знания вновь оказались востребованы. Нахождения великих ученых, таких как В.И. Вернадский, К.Э. Циолковский, А.Л. Чижевский, П. Тейяр де Шарден, Нильс Бор, Альберт Эйнштейн, соединили в себе науку и метанауку. В их работах формировался целостный подход к явлениям природы и человеческого общества.

Ученые обратили внимание на забытые мысли древних мудрецов о тесном взаимодействии человека, планеты, Космоса, о фундаментальном единстве макро- и микрокосмоса. Эти мысли находили подтверждение в научных открытиях. Особенно много для осмысления новых открытий дала умозрительная философия Востока. Новое космическое мироощущение вводило в науку категорию духа, приближало ученых к изучению иных состояний материи и заставляло их искать экспериментальные подтверждения существованию такой материи.

Резкие границы между научным и метанаучным методом стали как бы размываться, направляя поток научной мысли к синтезу в пределах различных явлений космопланетарного характера. Учение В.И. Вернадского о биосфере и ноосфере, изложенное им в уникальном труде «Научная мысль как планетное явление», было одним из первых научных плодов нового космического мышления на уровне «эволюции, осознавшей себя» (П. Тейяр де Шарден).

Ноосфера, или сфера разума, следующий, высший этап в развитии биосферы Земли, есть результат, утверждал В.И. Вернадский, сознательной мыслительной деятельности человека. Он был убежден в необходимости новой науки, «более современной, чем современная, более терпимой к новым идеям и новым завоеваниям человеческого гения»3.

Гениальный К.Э. Циолковский в тихой провинциальной Калуге писал и говорил об одухотворенном Космосе, о разумных силах в нем, необоримой воле Вселенной, иерархии высокоразвитых существ. «Воля человека, – утверждал он, – и всяких других существ – высших и низших – есть только проявление воли Вселенной. Голос человека, его мысли, открытия, понятия, истины и заблуждения есть только голос Вселенной»4.

Выдающийся ученый XX века А.Л. Чижевский экспериментально открыл взаимодействие человеческого организма и человеческого общества с деятельностью Солнца и, в частности, с ритмом солнечных пятен. Исходя из концепции единства человека и Космоса, взаимодействия человека и Солнца, он установил циклы и ритмы влияния Солнца на здоровье, общественную деятельность человека и на земной исторический процесс в целом. Эти исследования ломали границы между науками естественными и гуманитарными, оставляя причинные приоритеты за естественными. В своих трудах ученый писал о великой электромагнитной жизни Вселенной, закладывая первые кирпичи в фундамент энергетического мировоззрения XX века. Подводя итоги своих необычных исследований, Чижевский продвигался все дальше и дальше в космическом поиске. «Из сказанного следует заключить, что есть некоторая внеземная сила, воздействующая извне на развитие событий в человеческих сообществах. Одновременность колебаний солнечной и человеческой деятельности служит лучшим указанием на эту силу»5.

Многие научные открытия XX века имели прямое отношение к «вненаучной» информации, касающейся в первую очередь проблем пространства, в котором и были заключены основные тайны Мироздания. Первые шаги в этом направлении были сделаны еще в XIX веке русским ученым Н.И. Лобачевским, разработавшим теорию неевклидовой геометрии, перевернувшую представления о самой природе пространства, которое оказалось не таким плоским и однозначным, как у Евклида. За пределами механистически-материального мира обнаружилось нечто, недоступное обычному зрению, но тем не менее реально существующее, поддающееся исследованию научной мыслью. Невидимое пространство несло в себе новые измерения, информация о которых пришла из области метанаучной.

Вслед за Лобачевским немецкий ученый Герман Минковский в 1907 – 1908 годах заговорил не о пространстве, как таковом, а о пространстве-времени как о целостном явлении. В результате Минковский пришел к выводу о том, что существует некая четвертая пространственно-временная координата. То, что возникало в духовных озарениях метанауки, оказалось реальностью сегодняшней науки. Теория относительности Альберта Эйнштейна утвердила эту координату как четвертое измерение.

Учитывая, что скорость света 300 000 км/с имеет материальные границы, Эйнштейн подошел вплотную к гипотезе существования сверхсветового пространства.

В науку, в ее парадигму, постепенно, вместе с невидимыми пространствами и мирами иных состояний материи входило реальное понятие духа и предощущение революционных изменений в самой науке. Космическая эволюция востребовала тех мыслителей и ученых, которые обладали чувствознанием и способностью к синтезу. Таким был П.А. Флоренский – великий ученый, священнослужитель, уникальный философ, хорошо понимавший искусство как важнейший способ познания и широко использовавший иномирные свиде­тельства.

«В геометрии, – писал он в «Мнимостях в геометрии», – изучаем мы пространство, – не линии, точки и поверхности, как таковые, а именно свойства пространства, выражающиеся и в этих частных пространственных образованиях»6. Он ставил перед собой задачу «расширить область двухмерных образов геометрии так, чтобы в систему пространственных представлений вошли и мнимые образы. Короче говоря, необходимо найти в пространстве место для мнимых образов, и притом ничего не отнимая от уже занявших свои места образов действительных»7. Ученый выполнил эту задачу, постиг свойства пространства, использовав при этом не только геометрию, но, казалось бы, совсем неожиданный для науки источник – «Божественную комедию» Данте. Данте был не только великим поэтом, но и крупным эзотериком, обладателем тайных знаний, причастным к «свидетельскому» направлению метанаучного знания. Описания Данте строения Мироздания в «Божественной комедии» были настолько реальны, что послужили Флоренскому основанием для его анализа «мнимостей в геометрии». В космологии Данте ученый обнаружил «предвосхищение неевклидовой геометрии»8.

В заключение исследования Флоренский делает вывод: «Область мнимостей реальна, постижима, а на языке Данта называется Эмпиреем. Все пространство мы можем представить себе двойным, составленным из действительных и из совпадающих с ними мнимых гауссовых координатных поверхностей, но переход от поверхности действительной к поверхности мнимой возможен только через разлом пространства и выворачивание тела через самого себя. Пока мы представляем себе средством к этому процессу только увеличение скоростей, может быть, скоростей каких-то частиц тела, за предельную скорость [света]; но у нас нет доказательств невозможности каких-либо иных средств»9. Эта мысль Флоренского, связывающая напрямую устройство Мироздания с внутренним пространством самого человека, была столь смела и парадоксальна, что не могла быть воспринята ни идеологами, ни учеными. Опережение своего времени, которое присуще свидетелям иного мира, обладающим духовным зрением, стоила Флоренскому жизни.

Флоренский подтвердил, что в традиционной науке чисто научных (как это мы себе представляем) методов исследования нет. В нее все время вторгается так называемая метанаучная, не основанная на традиционном эксперименте информация, но тем не менее приносящая важные результаты. Ибо в конечном счете наукой занимается все тот же человек, энергетическая структура которого намного богаче, чем себе представляет традиционная наука, полная предрассудков и самоограничений. Именно богатство внутреннего мира и энергетики самого человека, занимающегося научными исследованиями, и обусловливает во многих случаях отклонение от механис­тически-материального экспериментаторства в сторону метанаучных методик и информации.

Известный философ К.А. Кедров пишет, что, соединив Эйн­штейна с Данте, «Флоренский создал свой неповторимый образ Вселенной. Здесь дух является причиной возникновения света, а мысль летит по Вселенной быстрее всех скоростей. Границы же нашего земного мира очерчивает радиус светового луча, пробегая свой путь за одну секунду <…> Получается, что физически мы пребываем здесь, в пределах скорости света, а мысленно проникаем во все измерения Мироздания; свернулось в клубок наше земное время, вмещая прошлое, будущее и настоящее. Это есть реальная вечность»10.

И «Обратная перспектива», и «Иконостас» Флоренского содержат научные доказательства существования миров иных состояний материи и иных измерений. Флоренский убеждался в этом, изучая художественное пространство, где отражен религиозный опыт постижения инобытия. Речь идет об иконах, на которых представлены сюжеты, связанные с Высшими мирами. Флоренский считал икону окном или даже дверью в мир иной, откуда на молящихся в зависимости от состояния их духа могли даже сходить видения святых. Тех святых, по свидетельству которых и писались иконы. Иконы давали ему возможность провести научный анализ мира более высокого измерения, что и было сделано Флоренским в его «Обратной перспективе».

В.И. Вернадский также прибегал к метанаучному способу познания, чтобы доказать научные положения своей теории ноосферы. «Художественное творчество выявляет нам Космос, проходящий через сознание живого существа»11, – писал ученый. Занимаясь самым серьезнейшим образом историей науки и научного мировоззрения, Вернадский как бы ощущал в себе ток эволюции, ведущей не только к созданию космического мироощущения, но и к новой системе познания, в которой так нуждалась бурно развивающаяся в начале XX века наука. Он был одним из первых, кто понял несоответствие старой системы научного познания современному процессу развития науки и поставил в своих философских трудах проблему иных взглядов на теорию научного познания. Он как бы снял антагонизм, существовавший в связке «наука – не-наука», и даровал равные права науке и другим способам познания, прекрасно понимая, что, если такого не сделать, это скажется самым роковым образом, в первую очередь, на самой же науке. «Научное мировоззрение, – писал он в 1902 году, – развивается в тесном общении и широком взаимодействии с другими сторонами духовной жизни человечества. Отделение научного мировоззрения и науки от одновременно или ранее происходившей деятельности человека в области религии, философии, общественной жизни или искусства невозможно. Все эти проявления человеческой жизни тесно сплетены между собою – и могут быть разделены только в воображении»12. И еще: «При изучении истории науки легко убедиться, что источники наиболее важных сторон научного мировоззрения возникли вне области научного мышления, проникли в него извне, как вошло в науку извне всеохватывающее ее представление о мировой гармонии, стремление к числу. Так, столь обычные и более частные, конкретные черты нашего научного мышления, как атомы, влияние отдельных явлений, материя, наследственность, энергия, эфир, элементы, инерция, бесконечность мира и т.п., вошли в мировоззрение (научное. – Л.Ш.) из других областей человеческого духа; они зародились и развивались под влиянием идей и представлений, чуждых научной мысли»13.

Вернадский считал, и вполне справедливо, что в современном научном мировоззрении невозможно разделить то, что пришло в него от чисто эмпирической науки, а что от метанауки. И если вопреки здравому смыслу это вдруг произойдет, от научного мировоззрения останутся лишь осколки.

Сама научная революция XX века была неотъемлемой частью Духовной революции, в которой были тесно переплетены ее составляющие: философия космического мироощущения, научные достижения, нахождения религиозной и гностической мысли и озарения поэзии и искусства. В активном синтезе перечисленных явлений должна была возникнуть, как Афродита из морской пены, новая система познания, проникнутая вся идеями космизма, но более высокого уровня, нежели изначальный космизм древней мысли.

«Живой, смелый молодой дух, – писал Вернадский в 20-е годы XX века, – охватил научное мышление. Под его влиянием гнется и трясется, рушится и изменяется современное научное мировоззрение. Впереди, на далеких высотах, открываются негаданные горизонты. К ним стремится в настоящее время великий порыв человеческого творчества. Этот исторический перелом должен быть пережит смелой и свободной мыслью. Нужно далеко отбросить от себя старые «истины», быстро на наших глазах превращающиеся в старые предрассудки. Надо расчистить почву от накопившихся от прошлого ненужных теперь подпорок и построений»14.

Этот «исторический перелом» в научной мысли ощущал не только В.И. Вернадский, но и те русские ученые, которые обратили внимание на Космос, идущие в нем процессы, и соотнесли все это с главными направлениями развития не только самой науки, но и со знаниями, которые были получены из метанаучного пространства, пронизанного космическими идеями.

Предчувствуя переломные события в поле научного мировоззрения, Вернадский отмечал: «Итак, современное научное мировоззрение – и вообще господствующее научное мировоззрение данного времени – не есть maximum раскрытия истины данной эпохи. Отдельные мыслители, иногда группы ученых достигают более точного ее познания, но не их мнения определяют ход научной мысли эпохи. Они чужды ему. Господствующее научное мировоззрение ведет борьбу с их научными взглядами, как ведет оно ее с некоторыми религиозными и философскими идеями. И это борьба суровая, ярая и тяжелая»15.

Борьба действительно оказалась «ярой и тяжелой», ибо это была борьба старого с новым, старого мышления с новым. Но процесс становления нового мышления, несмотря ни на какие препятствия, через которые проходили его приверженцы, жертвуя своей свободой и жизнью, продолжал развиваться и вовлекал в ряды борцов все новых и новых последователей. «…Рушатся вековые устои научного мышления, срываются покровы, принимавшиеся нами за законченные создания, и под старыми именами перед удивленным взором современников открывается новое, неожиданное содержание»16. Это опять Вернадский.

Предвидение нового космического мышления, новой систе­мы познания владело не только Вернадским, но и Чижевским, Циол­ковским, Флоренским. Теми учеными, которые обогнали свое время и приняли на себя всю тяжесть противоречия между уровнем сознания современников и развитием передового научного мышления.

Новое мышление, которое начало развиваться в XX веке в пространстве Духовной революции в России, было более серьезным и глубоким процессом, нежели мы себе это можем представить. Происходит смена одного вида мышления другим. Этот процесс носит, несомненно, эволюционный характер. Мы оказались свидетелями событий космического масштаба, всей их грандиозности и роковых столкновений, суть которых нами еще до сих пор до конца не осознана.

Великий русский поэт Ф. Тютчев писал:

Блажен, кто посетил сей мир

В его минуты роковые.

Его призвали всеблагие

Как собеседника на пир.

Не все «собеседники всеблагих» вынесли этот пир. Не все, посетившие этот «мир в его минуты роковые», смогли постигнуть всю важность времени, в котором они оказались.

К сожалению, до сих пор мы рассматриваем космическое мышление как одно из направлений в современной мысли, забывая о том, что каждый вид мышления формировался в недрах предыдущего и затем складывался как господствующее направление. В космизме XX века мы имеем не частное направление, а начало (а может быть, уже и не начало) общего процесса замены одного вида глобального мышления другим видом. Мнение о том, что космизм есть только часть научного мышления, в самой своей сути неверно. Космизм, или космическое мышление, по своим концепциям много шире современного научного мышления. Нам предстоит еще уразуметь, что последнее лишь часть уже формирующегося нового мышления, из которого в будущее перейдут его лучшие познавательные элементы. Думать, что новое, космическое мышление наступит сегодня или завтра, значит плохо ориентироваться во времени процесса. Завершающий период формирования нового мышления может занять не менее двух веков, если не больше. Время процесса становления космического мышления зависит от самого человека. Чем выше уровень сознания людей, тем быстрее и плодотворнее скажутся его результаты.

Каждый из видов мышления имел свое пространство и свое время. Каждому из них предшествовали революционные изменения в духовно-культурном поле, или, коротко говоря, – Духовные революции.

Первым, самым древним видом мышления, как известно, было мифологическое. Крайне трудно сейчас определить время его возникновения, по всей видимости, оно исчисляется несколькими тысячелетиями до нашей эры.

Религиозному виду мышления предшествовала Духовная революция, давшая миру учение Христа. Само же мышление, как таковое, в пространстве Европы возникло в начальные века нашей эры.

Научный вид мышления сохранил за собой Европу. Революция духа также предшествовала зарождению этого мышления и проявила себя наиболее ярко в мысли французских энциклопедистов, а затем и в Великой французской революции 1799 года. Полагаю, что XVII – XVIII века были временем формирования научного мышления и его главной основы – эмпирической науки.

И наконец, четвертый вид мышления, появившийся в России в результате Духовной революции в конце XIX – начале XX века, имеет полное право на название – космическое мышление. Исторические обстоятельства этого пространства и времени сложились так, что мы можем считать новый вид мышления чисто российским явлением, но имеющим тенденцию к глобализации. Наши великие ученые приняли самое активное участие в формировании этого нового мышления. Не остались в стороне русские философы Серебряного века, а также представители искусства и религии.

В результате уже в начале XX века в сфере космического мышления сформировались основные идеи:

1. Новое космическое мышление требует иной системы познания и иных основных методологических положений, нежели те, которые содержатся в «старых» теориях познания. Осмысление и становление новой системы есть крайняя необходимость для дальнейшего развития космического мышления.

2. Космос рассматривается в новом мышлении не только как астрономическое понятие, а во всем его энергетическом богатстве и многообразии состояний материи.

3. Целостный подход к изучению Мироздания необходим для его правильного осмысления.

4. Взаимосвязь между космическими процессами и бытием человека должна учитываться при исследовании человека и Космоса.

5. Влияние на человека и земные процессы материи более высокого состояния имеет причинный характер.

6. Единство макро- и микрокосма есть одна из важнейших особенностей Мироздания.

7. Человек – часть Космоса, несущая в себе этот Космос.

8. Дух – одно из важнейших явлений, связывающих внутренний мир человека с глубинным Космосом.

9. Человек является субъектом и сотрудником космических сил, что нашло яркое отражение в теории теургии В.С. Соловьева и во вв­еденном им понятии богочеловека, а также во взглядах Н.А. Бердяева («восьмой день творения»).

10. Космическое мышление – это не только научная концепция, но и практическое преображение сознания и жизни человека.

11. Новому мышлению соответствует новая система познания, представляющая собой синтез основных способов познания, научных и метанаучных, который приведет к восстановлению на более высоком уровне связи с Высшим.

12. Такая система познания будет теснейшим образом связана с нравственными и этическими моментами.

13. Космическое мышление содержит новый подход к исследованию проблем человека как космической структуры, в котором явление сознания составляет важнейшую эволюционную суть.

Неизбежность Живой Этики

В начале 20-х годов XX века произошло событие важного эволюционного значения – из духовного пространства на русском языке была передана система знаний, связанная самым тесным образом с теми процессами космизации мышления, которые имели место в России.

Система была оформлена в книги Еленой Ивановной и Николаем Кон­стантиновичем Рерихами, которые в то время жили в Индии и были напрямую связаны с теми, кто стоял у истоков подобных знан­ий.

Книги имели не совсем обычные названия – «Зов», «Озарение», «Община», «Аум», «Беспредельность», «Сердце», «Агни Йога», «Мир Огненный», «Братство». Столь же необычным был и стиль их изложения, напоминавший спираль, по которой как бы поднималось сознание читателя. Они имели общее название – Живая Этика. В них повествовалось о космической эволюции человечества, ее особенностях, причинах и роли человека в ее сложнейших процессах. На первых читателей эти книги произвели необычное впечатление своей смелостью и новыми подходами к проблемам, казалось бы, уже раз и навсегда оформленным и канонизированным наукой. Некоторые полагали, что читают научно-фантастические произведения, которые в те годы стали появляться в большом количестве на мировом книжном рынке. Трудно было поверить в то, что Мироздание представляет собой грандиозную энергетическую систему, в которой происходит интенсивный энергоинформационный обмен между составляющими ее структурами различных состояний и измерений материи. Человек оказывался сам такой структурой. Живая Этика сообщала о Великих законах Космоса, о которых не знала наука. И лишь немногие, а точнее, единицы, ознакомившись с книгами Живой Этики, осознали, что пред ними изложение нового космического мышления, а упомянутые анонимными авторами Живой Этики Великие космические законы составляют гносеологический каркас этой удивительной философии, в которой была отражена Космическая Реальность…

Живая Этика давала тот необходимый эволюционный импульс, к которому Космические Сущности, стоящие на эволюционной ступени много выше человечества, прибегали не раз. Если мы исследуем историю человеческой мысли, то увидим в ней немало таких моментов.

В Живой Этике мы находим созвучие идеям русских ученых, философов, художников, музыкантов и поэтов, творивших в пространстве российской Духовной революции, где шел эволюционный процесс созидания новой системы космического мышления.

Елена Ивановна, которая провела титаническую работу с сообщаемыми ей текстами, и Николай Константинович Рерих, воплотивший эволюционно-космические идеи Живой Этики в прекрасные художественные полотна и научно-литературные очерки, внесли великий вклад в формирование нового планетарного мышления и нового сознания современного человечества.

«Что такое эволюция – теория, система, гипотеза? – пишет крупнейший французский ученый и мыслитель Тейяр де Шарден. – Нет, нечто гораздо большее, чем все это: она – основное условие, которому должны отныне подчиняться и удовлетворять все теории, гипотезы, системы, если они хотят быть разумными и истинными. Свет, озаряющий все факты, кривая, в которой должны сомкнуться все линии, – вот что такое эволюция»17. Именно закономерностям космической эволюции, в которой смыкаются «все линии» человеческого существования, и посвящена Живая Этика. Идеи Живой Этики – не отвлеченные, не абстрактные. Сложившись в природном космическом потоке, вобрав в себя самое ценное из прошлого и настоящего человечества, объединив в себе мысль Востока и Запада, научное и метанаучное знания, они несут огромный энергетический заряд действенности, устремляя человечество к будущему, к духовному совершенствованию и эволюционному продвижению. Охватывая широчайший диапазон космических процессов, Живая Этика способствует такому пониманию человеком событий, которое бы, по словам Н.К.Рериха, «отражало суть и основу всей Вселенной». Осмысливая место человека в системе космической эволюции, создатели Живой Этики утверждают, что «человек является источником знания и самым мощным претворителем космических сил»18, что он есть «часть космической энергии, часть стихий, часть разума, часть сознания высшей материи»19.

Человек в своем бытии не может быть отделен, обособлен от энергетической структуры Космоса. Он несет ее в себе и поэтому живет по тем же законам, что и Космос. Взаимодействие энергетических структур Мироздания в процессе энергообмена с человеком является главной движущей силой его космической эволюции. Сам этот процесс обширен, сложен и мало изучен современной наукой. Однако лишь в результате него происходят те вспышки энергии, которые продвигают человечество. Человек вступает в энергообмен с себе подобными, с объектами, находящимися на поверхности планеты, с самой планетой, а также с различными космическими телами, в первую очередь с Солнцем, планетами Солнечной системы, созвездиями Зодиака, созвездием Орион и, наконец, с мирами иных измерений и состояний материи. В результате такого обмена энергетический потенциал человека и космических тел меняется и создает условия для их эволюционного продвижения. Сама же энергетика есть первопричина всех процессов, происходящих в Космосе. Она играет основную роль и в переходе сознания человека от состояния объекта эволюции к ее субъекту. Расстояние, отделяющее объект эволюции от ее субъекта, есть путь духовно-культурного совершенствования человека, в итоге которого происходит переход от пассивного и неосознанного участия человека в эволюции к активному и осознанному. Человек обретает знания и способности влиять, соблюдая Великие законы Космоса, на ход и качество эволюции. Из тех, кто стал сознательным субъектом эволюции, и состоит Иерархия одухотворенного Космоса, представленная на Земле Учителями, в том числе и авторами Живой Этики. Эволюционные процессы Космоса развиваются согласно его объективным законам. Эти же законы определяют общие и частные цели эволюции и свидетельствуют о приоритете духа, который авторы Живой Этики рассматривают как силу природы и энергетическое явление. Искра такого духа находится в каждом человеке и живет и действует в нем согласно Великим законам Космоса, с одной стороны, и его, человека, свободной воле – с другой.

Главная цель эволюции – одухотворение материи, повышение ее энергетики и последующее ее изменение и утончение. Этого можно достигнуть с помощью такой силы, как дух. В процессе одухотворения и утончения материи направление синтеза служит магистральным путем. Культура же и возникающие в ее пространстве Любовь и Красота, несущие в себе тонкую высоковибрационную энергетику, и, наконец, сама психическая энергия человека – устои эволюции и определяют ее качество. Отсутствие какого-либо из этих устоев прерывает путь космической эволюции и уводит процесс в воронку инволюции.

Живая Этика рассматривает любое земное явление с точки зрения взаимодействия духа и материи и энергетики этого взаимодействия. Такой подход дает возможность выявить реальный смысл явления, установить его причинные связи и его энергетические взаимодействия. В Учении Живой Этики самым широким образом поставлена проблема Культуры как средства спасения планеты от грядущих гибельных катаклизмов. Авторы Учения аргументированно и убедительно показали, что регулярное нарушение человечеством Великих законов Космоса уже завело его в тупик, чреватый гибельными энергетическими взрывами.

Перед тем как перейти к подробностям общей методологии Живой Этики, необходимо остановиться на явлении двойственности – важной или, скорее, важнейшей особенности этой методологии. Без постижения смысла двойственности очень многое в самой методологии Живой Этики будет неясным. Явление это носит универсальный характер, представляя собой Великий космический закон, которому подчиняются любые процессы, идущие в Космосе.

Идея двойственности проходит через образы мифологии, через различные системы философии Востока и древнейшие верования.

Двойственность, или дух–материя, дает возможность определить особенности реальности чувственной, или эмпирической, с одной стороны, и реальности сверхчувственной, или внеэмпирической, – с другой. Последняя свидетельствует со всей убедительностью о существовании миров иных, более высоких состояний материи, с которыми человек входит в соприкосновение своей внутренней структурой. Таким образом, двойственность (дух–материя), заключенная в человеке, приводит к выводу о существовании не только внешней Вселенной, но и Вселенной внутренней, познаваемой нами не эмпирически, а интуитивно, сверхчувственно.

Отбрасывая внутреннюю Вселенную, в основе которой дух, мы тем самым выводим себя из поля, влияющего самым определенным образом на нашу внешнюю и внутреннюю жизнь, и лишаемся источника самой разнообразной информации, помогающей нам познавать не только себя, но и процессы космической эволюции, в которой мы участвуем всегда (в значительной мере неосознанно). Именно человек, осознавший себя, в состоянии понять свою двойственность, в которой заключены не только дух и материя, но и небесное и земное, мир плотный и мир тонкий, мир Высший и мир низший. В данном случае именно он, человек, есть главный инструмент эволюции, без него были бы невозможны одухотворение материи, переход ее в более высокое состояние, достижение миров иных измерений. Для того чтобы все это понять, необходимо осознать относительность энергетического взаимодействия в рамках явления «дух–материя» в бесконечной цепи космической эволюции. Именно Живая Этика дает нам возможность постичь подобный процесс. И то, что мы называем духом, и то, что определяем как материю, есть различные состояния материи. С этой точки зрения Живая Этика есть наиболее материалистическая философская система. Для нее не существует «невещественного начала». Дух, сказано в Живой Этике, есть энергия. Энергия же, являющаяся в структуре Мироздания главным компонентом, не может существовать без материи. Состояние материи, в конечном счете, обусловливается уровнем вибрационности энергии, связанной с данным видом материи. И дух и материя составляют единое целое, которое Живая Этика называет духо-материей.

В этом двуедином явлении – дух–материя – должна всегда сущест­вовать разница потенциалов, подобная той, какая существует в батарее, вырабатывающей электроэнергию. Если эта разница по каким-то причинам будет отсутствовать, то энергия исчезнет и эволюционная цепь распадется, что приведет, в свою очередь, к катастрофическим последствиям. Ведет же за собой эволюционные изменения материи дух, как энергия, имеющая причинный характер. Дух одухотворяет материю, представляя собой особый вид тонкой материи, обладающий высоковибрационной энергетикой. И, как любая материя, он способен эволюционировать и создает на основе двойственности явление относительности, благодаря чему Космос наполнен бесчисленным количеством различных состояний материи. И в то же время, будучи высокоэнергетическим видом материи, которая противостоит материи плотной, поддающейся эмпирическому исследованию, дух обладает рядом особенностей; не учитывать их в познании любого явления или любого вида творчества нельзя. Пренебрежение этими особенностями духа, которые мы находим в системе познания Живой Этики, может завести в тупик современную науку и наделать немало бед в общем духовно-культурном пространстве.

Мост человеческой связи с мирами иного состояния материи и параллельными вселенными выстроен из духа, энергией которого держатся все космические тела.

Наш внутренний мир – это мир энергетики в самых разных сочетаниях качеств энергии – от тонкого до грубого. В нашем дифференцированном мире мы всегда стремимся найти место того или иного явления. Согласно системе познания Живой Этики место связи с иными мирами, откуда идет к нам не только энергетика, но и познавательная информация, находится в нашем сердце. Именно оно – центр нашего сознания человека и носитель двойственности. Еще в древности сердце отождествляли с Солнцем. Сердце – перекресток, где сходятся дух и материя, инобытие и наш мир, небесное и земное. Из этого вытекает, что и наше сознание формируется во взаимодействии надземного и земного. В Живой Этике есть специальный том, посвященный сердцу. Он так и называется «Сердце», и та часть системы познания, которая относится к духовно-энергетической роли сердца, представлена там во всем богатстве древнего и современного опыта и знания.

Двойственность есть важнейшее методологическое положение новой системы познания Живой Этики. И по мере проникновения в глубины космического закона двойственности мы начинаем понимать, что без него не может существовать никакая система познания. Ибо это положение убеждает нас, что есть два источника знания – земной, который имеет дело с плотной материей, и надземный, тонкоматериальный, обладающий высокой энергетикой инобытия. Первый источник тесно связан с экспериментальной наукой и материалистической философией, возникшей на основе этой науки. Второй связан с метанаучными способами познания, основанными на интуиции, способности видеть невидимое и умении получать информацию из миров иных состояний материи и более высоких ее измерений. В истории человечества с древнейших времен метанаучный способ познания играл большую роль, нежели научный, или экспериментальный. Материалистическая философия и экспериментальная наука на долгое время вывели из системы познания метанаучный способ, ограничив познание лишь внешней, материальной стороной человеческого существования, упустив из виду внутренний мир человека и тонкоматериальный, высокоэнергетический источник познания.

Новое мышление, основой которого стало космическое мироощущение, нуждается в новой системе познания, представленной в настоящее время Живой Этикой, философией Космической Реальности, в которой парадигма двойственности играет главенствующую роль. «Советую очень усвоить, – писала Е.И.Рерих, – первоосновы восточной философии – существование Единой Абсолютной Трансцендентальной Реальности, ее двойственный аспект в обусловленной Вселенной и иллюзорность или относительность всего проявленного.

Лишь при сопоставлении этой двойственности или пар противоположений высекаются искры познания и возможно совершенст­вование или эволюция»20.

Нижеследующие методологические положения Живой Этики дают нам возможность понять то новое, что она внесла в философскую мысль XX века, и те подходы к космической эволюции человечества, которые становятся неотъемлемой частью концепции нового мышления.

1. Мироздание – целостная энергетическая система, состоящая из различных энергетических структур, включая человека, которые взаимодействуют между собой в грандиозном энергоинформационном обмене. Последний рассматривается как одна из движущих сил космической эволюции. «Космос существует, – пишет Е.И.Рерих, – лишь взаимопрониканием и взаимодействием пространственных энергий, исходящих из неисчислимых миллиардов фокусов или центров, наполняющих его и непрестанно образующихся в нем»21.

Подобные центры представляют собой пространственные магниты, энергетика которых управляет всеми творческими процессами, идущими в Космосе.

2. «Взаимопроникание и взаимодействие пространственных энергий» обусловливают существование и развитие самых разных состояний материи с различными измерениями, которые и составляют множественность миров в Космосе.

3. Дух является тонкоматериальной и высоковибрационной энергетикой и занимает в Мироздании главенствующее положение, выступая в качестве основы самого космического творчества. Дух как тонкоматериальная энергия в процессе эволюции одухотворяет материю, создавая более высокие ее формы.

4. Человек как энергетическая структура является не только частью Космоса, но и несет этот Космос в своем внутреннем мире. Последнее обстоятельство позволяет человеку влиять на эволюционное творчество Космоса посредством энергетики духа, содержащегося в человеке.

Разъясняя это положение методологии Живой Этики, Е.И.Рерих пишет: «…в каждом созидании необходимо участие энергий человека как носителя высших принципов Космоса. В Сокровенном Учении сказано – «миры, не населенные человеком, не могли развиваться и потому разрушились». Таким образом, становится ясной зависимость миров или планеты от человека и его духовного и морального уровня»22.

5. Человек, в свою очередь, также зависит от миров более тонкого состояния материи и более высоких ее измерений.

То, «чем человечество обладает, – сказано в Живой Этике, – оно черпает из Сокровищницы Космоса»23. Иными словами, информация, получаемая человеком в результате энергетического обмена с более высокими мирами, по своему эволюционному значению важнее, нежели та, которая добывается средствами эмпирической науки. Без энергоинформационного потока, идущего к человеку из Высших миров, не может существовать творчество космической эволюции, а человек не мог бы продвигаться по ее спирали вверх, совершенствуя свой дух и утончая свою материю.

В эволюции, как это понимают авторы Живой Этики, только Высшее может продвинуть низшее. Это одно из главных методологических положений философии Живой Этики.

Поэтому так важны для человека и в жизни, и в эволюции Высшие миры и взаимодействие с ними. Мир более высокого состояния материи будет всегда причинным явлением для более низкого. «…Мир невидимый не отклоняйте от жизни, потому в духотворчестве нужно понимать невидимую силу как главный импульс»24. Миры иного состояния материи играют в нашей жизни более значительную роль, чем многие предполагают.

6. Необходимость расширения сознания человека есть главное условие усвоения новой модели Мироздания, которую мы находим в системе познания Живой Этики.

Расширение сознания ведет к новым научным парадигмам, к открытиям и снятию противоречий на определенных ступенях познания. Например, энергетическое мировоззрение дает нам возможность понять, а также увидеть тонкоматериальные процессы, идущие в плотных слоях материи. Один из крупнейших английских философов Фрэнсис Бэкон писал, что «Вселенную нельзя низводить до уровня человеческого разумения, но следует расширять и развивать человеческое разумение, дабы воспринять образ Вселенной по мере ее открытия»25. Научные открытия и нахождения умозрительной мысли – это все результат расширения сознания. То, что человек не видит и не воспринимает сегодня, при расширении сознания завтра станет для него видимым и постижимым. История науки – это не только история человеческого гения, его интеллекта, усилий и труда, но это и отражение процесса расширения сознания, развивающегося в ходе энергоинформационного обмена на всех уровнях Космоса. «…Есть лишь единый путь перерождения мышления, – сказано в Живой Этике. – Именно, нужно будить сознание. Именно, когда дух может уже оглядываться назад, зная, что день вчерашний со своим мышлением уже миновал, то происходит трансмутация распознавания»26.

Ни одна материалистическая система философии последнего времени еще не указывала в своей методологии на необходимость учета в научных исследованиях расширения сознания как важнейшего условия в системе познания. Не интеллект сам по себе, а расширенное сознание есть причина научных открытий. Каждое научное достижение – это результат синтеза интеллекта и сердца, являющегося вместилищем сознания. Проблема расширения сознания человека есть важнейшая и главная проблема в системе познания.

7. Расширение сознания обусловливает и эволюционный процесс, идущий на энергетической дистанции «объект – субъект» эволюции. Путь от объекта к субъекту эволюции – это путь совершенст­вования человека, он включает последнего в цепь космической Иерархии, без духовного творчества которой была бы невозможна эволюция ни Космоса, ни человечества. Наука и метанаука, естественное и сверхъестественное, реальность и мистика лежат в простран­стве процесса расширения сознания. Каждая ступень такого процесса меняет точку зрения человека на окружающую действительность, делает понятным сегодня то, что было непонятным вчера. Вся история науки, ее достижений и открытий, идет по вехам процесса расширения сознания. И, как правило, каждая такая ступень или веха сопровождается противостоянием узкого, неразвитого сознания, и последнего, особенно на первых порах, оказывается обычно больше, чем расширенного.

8. С процессом расширения сознания и проблемой «объект – субъект» тесно связано одно из важнейших положений системы познания Живой Этики – «Учитель – ученик». Этот ведущий прин­цип космической эволюции далеко не нов. Он возник еще с незапамятных времен в культуре и философии Востока. В методологии Живой Этики он расширен до универсальных масштабов как космический принцип обучения и познания в процессе эволюции, без которого невозможно какое-либо продвижение человечества. Если в древности в качестве Учителя выступал мифологический культурный герой, то в современной теории познания он представлен космическим Иерархом, влияющим на эволюционные процессы. Иерархическая цепь «Учитель – ученик» состоит из многочисленных звеньев, уходящих в Беспредельность, но она имеет и свою земную часть – своих земных Учителей и учеников. Таким образом, земное и надземное смыкаются в этой цепи, следуя закону двойственности, согласно которому любое явление в Космосе предполагает часть земную и надземную, или плотноматериальную и тонкоматери­альную.

Вся методология Живой Этики связана тесно с действием законов Космоса, без учета решающего значения которых не может существовать в современном мире ни одна система познания. Ибо действуют они лишь в рамках таких законов.

Влияние космических законов, как Великих, так и частных, распространяется не только на Космос, но и на земной план, и на развитие человеческого общества. Их проникаемость универсальна. Космические законы, отмечает Е.И.Рерих, соединяют «мир физический с миром тонким или потусторонним»27. Человек, действующий согласно космическим законам, становится творцом, постепенно достигая уровня субъекта эволюции. Если он сознательно или бессознательно пренебрегает этими законами, то идет по пути разрушений и бедствий. В наше время мы имеем такие примеры в массовом масштабе.

Некоторые из этих законов были уже открыты наукой, но трактовка их была не столь широкой, как в Живой Этике, которая распространила их на все уровни космического бытия. Эти законы действуют и в пространстве нравственности, и в поведенческих нормах человека. «Когда Мы настаиваем на полезности нравственной жизни, – сказано в Живой Этике, – Мы, прежде всего, оберегаем основные законы Вселенной»28.

На первом месте среди Великих законов Космоса стоит, как уже было сказано, закон двойственности.

Затем следуют: закон энергоинформационного обмена в Космосе, закон смещения энергий, закон сохранения и превращения энергий, закон Космического Магнита, закон Космической Иерархии, закон Высшей Воли, закон единства Космоса, закон соответствия миров, закон космического сотрудничества, закон циклического развития Космоса, закон причинно-следственных связей, закон противодейст­вия непроявленного проявленному, закон свободной воли, закон неповторимости, закон расширения сознания, закон Духовного преображения через Красоту, закон единства макрокосма и микрокосма, закон учительства и многие другие.

Все вышесказанное дает основание утверждать, что Живая Этика как философия Космической Реальности заключает в себе систему познания нового космического мышления. В ней синтетически объединились знания древние и современные, мысль Востока и Запада, нахождения эмпирической науки и метанауки, способы познания различных областей творчества, таких как наука, философия, религиозный опыт, искусство. Явление Живой Этики еще раз подтверждает Великий закон Космоса – Высшее продвигает низшее, высокое сознание содействует развитию расширенного сознания на более низких уровнях. Космическое мышление объединяет в себе мысль надземную и земную. Тот же синтез мы находим в Живой Этике. До сего дня мы не имели ничего, подобного Живой Этике. Она позволяет нам увидеть реальный Космос, его сложные процессы, его разнообразную материю и то вечное движение, которое складывает новые комбинации и новые формы Бытия.

Знаменательным представляется и то, что Живая Этика появилась в переломный момент нашей космической эволюции, сменявшей один вид мышления другим. И это другое есть космическое мышление, не просто космизм как часть эмпирической научной мысли, а космическое мышление, часть которого составляет и научное мышление. Основные положения Живой Этики как системы познания направлены на укрепление и усовершенствование духовных основ нашего Бытия, преодолевающих сейчас пространство кризисов: науки, культуры, нравственности и т.д.

Теперь дело остается за малым – осознать в полном объеме духовно-культурное значение философии Космической Реальности под названием Живая Этика. «За малым» – легко сказать, но трудно сделать. На протяжении человеческой истории каждый вид нового мышления утверждался в сознании людей в условиях борьбы и сопротивления: в первые века христианства – мышление религиозное; в недрах Средневековья – мышление научное. И вот теперь то же происходит с растущим и развивающимся космическим мышлением. Состав врагов нового не меняется от тысячелетия к тысячелетию. Это невежество, низкий уровень сознания, тоталитарная претензия на истину и властное стремление подчинить себе свободную мысль человека.

Извечна борьба света с тьмой, добра со злом, нового со старым. Но извечны и их защитники. И постоянна проблема – чью сторону мы выбираем. И только крепость нашего духа, ясный ум и достаточный уровень нашего сознания диктуют нам верный выбор на этой космической дороге в темный предрассветный час нашей истории и нашей эволюции.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения: В 50 т. – Т. 18. – С. 574.

2 Портильо Х.Л., Соди Д., Инфанте Ф.Д. Кецалькоатль. – М., 1982. – С. 174.

3 Вернадский В.И. Размышления натуралиста: Научная мысль как планетное явление. – М., 1977. – Кн. 2. – С. 23.

4 Циолковский К.Э. Воля Вселенной: Неизвестные разумные силы. – Калуга, 1928. – С. 14.

5 Чижевский А.Л. Физические факторы исторического процесса. – Калуга, 1924. – С. 52.

6 Флоренский П.А. Мнимости в геометрии. – М., 1991. – С. 12 – 13.

7 Там же. – С. 11 – 12.

8 Там же. – С. 44.

9 Там же. – С. 51.

10 Кедров К.А. Параллельные миры. – М., 2001. – С. 140.

11 Цит. по: Кедров К.А. Параллельные миры. – С. 235.

12 Вернадский В.И. Труды по философии естествознания. – М., 2000. – С. 31.

13 Там же. – С. 29 – 30.

14 Там же. – С. 57.

15 Там же. – С. 43.

16 Там же. – С. 56.

17 Тейяр де Шарден П. Феномен человека. – М., 1987. – С. 175.

18 Мир Огненный. Ч. III, 306.

19 Беспредельность, 155.

20 Письма Елены Рерих: В 2 т. – Рига, 1940. – Т. 2. – С. 422 – 423.

21 Письма Елены Рерих: В 2 т. – Рига, 1940. – Т. 1. – С. 445 – 446.

22 Там же. – Т. 2. – С. 288.

23 Беспредельность, 46.

24 Беспредельность, 298.

25 Цит. по: Кедров К.А. Параллельные миры. – С. 119.

26 Мир Огненный. Ч. III, 264.

27 Письма Елены Рерих: В 2 т. – Рига, 1940. – Т. 2. – С. 329.

28 Надземное, 350.

Источник:

Международный Центр Рерихов

Парапсихология и психофизика. – 1993. – №4. – С.3-30.

Сознание и физический мир

А.В.Московский, И.В.Мирзалис

Введение. Если не быть слишком точным, можно сказать, что проблемы «сознание и физическая реальность» в современной науке как бы и не существует. Не существует потому, что естествознание с самого начала стремилось к созданию объективной картины мира, то есть к такой его модели, которая по возможности была бы инвариантна к любой локальной, «личной», привязанной к какому-то определенному наблюдательному пункту точке зрения. Тенденция избавиться от всего субъективного, «человеческого – слишком человеческого» чрезвычайно важна, она заложена в самом, так сказать, генотипе европейской науки.

Последовательное проведение этой линии потребовало гигантских интеллектуальных усилий, но в конечном счете принесло многочисленные и впечатляющие плоды. Неудивительно поэтому, что все, что может быть теперь истолковано как попытка вернуться к темам, навсегда, казалось бы, оставленным в непролазных дебрях разного рода архаических, донаучных, «оккультных» построений, вызывает острую реакцию отторжения и зачастую оценивается как несомненный признак социального, культурного, научного и т.д. и т.п. – декаданса.

Между тем возможная связь сознания и материи обсуждается сейчас довольно активно [1-14], и мы выделим два наиболее важных аспекта этой темы.

1. Проблема редукции. Первый из них связан с проблемой так называемой редукции волновой функции в квантовой механике. Это очень старый вопрос, который стоял особенно остро в процессе становления теории, продолжая привлекать внимание физиков и в настоящее время [15-17].

Принято считать, что эволюция квантовой системы, описываемая уравнением Шредингера, имеет вполне детерминированный характер. Но в момент измерения, при переходе системы в одно из конечных состояний, невозможно указать заранее, какой выбор будет сделан. Более того, считается, что причины, влияющие на исход этого события, не только неизвестны, но попросту отсутствуют (квантовый индетерминизм). Иными словами, в такой момент состояние мира на мгновение как бы перестает подчиняться законам природы, в непрерывной цепи причин и следствий возникает неустранимый разрыв. С самого начала было ясно, что эта на первый взгляд локальная проблема есть основательная брешь в самих концептуальных основах не только физики, но и всего естествознания. Поэтому на протяжении десятков лет она служит предметом оживленных дискуссий.

2. Принцип суперпозиции и виртуальный мир. В квантовой физике действует принцип суперпозиции, согласно которому, если сиcтема может находиться в состояниях, описываемых функциями J₁,J₂,…J_k…, то она может находиться и в состоянии, соответствующем линейной комбинации этих функций. Поскольку коэффициенты в комбинации суть комплексные числа, данная композиция не есть чисто механическая смесь, а результат особого рода интерференции потенциальных возможностей.

Наглядной иллюстрацией свойства интерференции потенциального служит хрестоматийный пример интерференции частиц, например фотонов, на экране с двумя щелями. Распределение отсчетов таково, как если бы поведением каждого фотона управляла волна, взаимодействующая сама с собой по законам волновой оптики. В таком взаимодействии участвуют альтернативные, исключающие друг друга возможности («фотон может лететь только через одну щель»). Следует отметить, что свойство квантовой суперпозиции лишено наглядности, поскольку здесь складываются не вероятности, а волновые функции – пример с дифракцией фотонов лишь один из очень немногих, который можно хоть как-то изобразить.

Таким образом, если буквально следовать структуре квантового формализма, то весь мир как бы распадается на два. Первый – своего рода квантовое зазеркалье, где одновременно существуют и по своеобразным законам взаимодействуют потенциально возможные состояния Вселенной. Эволюция этого мира описывается, например, уравнением Шредингера, так что можно говорить о непрерывном потоке интерферирующих потенциальных возможностей, «виртуальных путей», «теней», «облаков вероятности» и т.д. и т.п. – набор метафор можно продолжить, но главное здесь в парадоксальном, невозможном в классическом мире взаимодействии того, чего как бы и нет. Второй план – это реальный, макроскопический мир, пространство действительных событий, в котором нет места неопределенности, двусмысленности, а если это и возможно, то лишь благодаря нашему незнанию того, что происходит на самом деле.

Мы видим, что виртуальный мир разительно отличается от реального. Прежде всего он неизмеримо мощнее, богаче. Так, если последовательность реальных событий уподобить соло на музыкальном инструменте, то квантовый аналог подобен симфонии, партитура которой содержит бесчисленное множество мелодий.

Где же проходит граница между двумя мирами? Что превращает потенциальное в реальное? Есть ли такое превращение некий физический процесс, который существующая теория не в состоянии описать? – Здесь целый круг вопросов, группирующийся вокруг проблемы редукции волновой функции. Подавляющее число теоретиков считают, что граница между виртуальным и реальным должна проводиться из масштабных соображений. Грубо говоря, классический мир – это мир больших макроскопических тел, для которых квантовые эффекты несущественны, а переход из потенциального в реальное происходит, например, при взаимодействии микрочастицы с прибором.

3. Подход Вигнера. Между тем ряд теоретиков, такие, как Ю.Вигнер, Д’Эспанья и др., считают эту точку зрения недостаточно последовательной и, с точки зрения квантовой идеологии, внутренне противоречивой. По их мнению, логически завершенная система взглядов требует считать, что и макроскопический прибор после взаимодействия с квантовым объектом также должен быть описан суперпозицией несовместимых состояний (сюжет, блестяще обыгранный Э.Шредингером в его знаменитом «парадоксе кота»). Окончательное «схлопывание» волнового пакета происходит только в сознании наблюдателя. Только сознание обладает уникальным свойством – сознавать самое себя. Именно способность к интроспекции и служит стартовым механизмом для перехода всей системы микрообъект-прибор-сознание в определенное состояние [10-14].

Аналогично тому, как экран дает возможность фотонам из светового потока приобрести определенное место в пространстве (которого они до взаимодействия с ним просто не имели), сознание наблюдателя останавливает виртуальный поток, внезапно замораживает его.

С этой точки зрения «принцип реальности» содержится не в физическом мире, а в плоскости сознания. Линия демаркации между потенциальным и реальным проходит не по масштабной (микро-макро) оси, а между физическим (эфемерным!) и, так сказать, психическим, сознательным (реальным!). Философская позиция прямо противоположная, как мы видим, той, с которой стартовала европейская наука.

4. Мир Эверетта. Не менее радикальный подход развивается в концепции Эверетта. До сих пор естественным, как бы само собой разумеющимся свойством Вселенной предполагалась ее единственность, уникальность – никому из физиков не приходила мысль усомниться в этом. Между тем, исходя из весьма глубоких соображений, Эверетт пришел к выводу, что некоторые проблемы теоретической физики получают неожиданное решение, если предположить, что наш мир не уникален, но существует в бесчисленном множестве равноправных копий [18-20]. Мы наблюдаем лишь одну из них. Роль сознания в таком мире – кардинальна. Оно выбирает один сценарий мира из сонма возможных. Благодаря такому подходу появляется, в частности, оригинальный способ устранения квантового индетерминизма. Согласно Эверетту, в каждом квантовом переходе реализуются сразу все возможности – мир расщепляется на столько копий, сколько вариантов есть у данного квантового перехода. Копии идентичны (за исключением одной детали), существуют самостоятельно и во всех отношениях равноценны. Возникает вопрос: почему же мы не видим расщепления мира – ведь наблюдается только одна копия из многих.

Ответ таков: сознание не расщепляется, но оказывается в одной из возможных ветвей. Эверетт предложил остроумную аналогию: наблюдатель, находящийся в закрытой каюте равномерно движущегося судна, не замечает его движения. Согласно принципу относительности с равными основаниями можно говорить как то, что корабль равномерно приближается к берегу, так и что берег движется к кораблю.

Подобно этому с равным основанием «то, что происходит» можно трактовать и как движение событийного ряда мимо неподвижного сознания, и как переход сознания с одной ветви мира на другую.

Следует отметить характерную особенность эвереттовской картины мира: в ней также появляется и служит существенно необходимым элементом всей конструкции столь необычный для физической теории объект как сознание.

Следует, конечно, иметь ввиду, что при всей своей кажущейся экстравагантности идея, что сознание участвует в редукции волновой функции, не есть нечто случайное. Появление этой идеи обусловлено весьма и весьма глубокими причинами. Речь здесь вовсе не идет о непосредственном давлении каких-то необъясненных экспериментальных фактов, но скорее о внутренней логике квантовой теории, в контексте которой позиция Вигнера (и Эверетта) не только не выглядит абсурдной, но есть всего лишь достаточно последовательное ее развитие. И все же человеку далекому от фундаментальных проблем квантовой механики эта тематика может показаться несколько схоластической, оторванной от действительных проблем современной науки.

5. Данные парапсихологии. Между тем существует огромный массив экспериментальных данных, который можно рассматривать как прямое и недвусмысленное свидетельство, что проблема «сознание и физический мир» не есть нечто эфемерное, а имеет серьезные фактические основания. Речь идет о результатах многочисленных парапсихологических исследований.

Вопрос об их научной ценности, пожалуй, один из самых болезненных. Казалось бы, до благополучного и окончательного разрешения этого вопроса нельзя в своих рассуждениях опираться на результаты этих экспериментов.

Скептики говорят, что парапсихология еще не скоро получит право считаться полноценной наукой, поскольку ее результаты недостоверны, зачастую невоспроизводимы, и всегда остается возможность объяснить их ошибками эксперимента или преднамеренным обманом. Согласно другой точке зрения, уже проведено достаточное количество экспериментов, удовлетворяющих общепринятым научным стандартам, а упорство скептиков объяснимо лишь консерватизмом официальной науки.

Может быть, «консерватизм» здесь не самое удачное слово. Ведь способность науки объяснять новые факты или самой пластично адаптироваться к ним – поразительна. Ее концептуальная мощь и методическое богатство кажутся почти безграничными. Ею были решены проблемы такой глубины, сложности и красоты, на фоне которых занятия всякого рода «паранауками» кажутся детскими играми в песочнице.

Наука может отвечать только на те вопросы, которые сама признает осмысленными. В чем смысл жизни? Какого цвета флогистон? Действует ли сознание на материю? Это темы одного ряда, одного сорта. Они может быть и имеют какой-то смысл, но все же за пределами научного дискурса. Наука затрудняется дать на них ответ вовсе не потому, что они неразрешимо сложны, а потому, что их как бы не понимает. Смысл жизни, флогистон, сознание – таких слов нет в словаре естественных наук.

Легко, казалось бы, возразить: наличие сознания абсолютно достоверный, непосредственно данный, несомненный факт любого субъективного опыта. Не трудно предвидеть и ответ. Самое слабое звено в этом аргументе – слово «субъективный». Наука стремится иметь дело только с объективными фактами, утверждениями, старательно изгоняя из своего материала всякий субъективный элемент («субъективно ясно», что Солнце вращается вокруг Земли – «объективно», «на самом деле» все наоборот).

Можно понять поэтому тех, для кого парапсихологическая деятельность лишена реального предмета. Известный критик парапсихологии М.М.Бонгард даже сформулировал нечто вроде методологического «принципа вытеснения». Он рассуждал примерно так: данные парапсихологии настолько чужды его научной интуиции, представлению о том, как устроен мир, что если однажды ему представят протокол успешного телепатического эксперимента, он будет готов допустить наличие сколь угодно замысловатых и маловероятных артефактов, но только не признать реальность явления.

Хотя такая позиция и выглядит несколько крайней, живо напоминая сюжет с эпициклами в системе мира Птоломея, ей не откажешь в последовательности и, самое главное, в ясном понимании того, насколько материал парапсихологии чужероден современной науке.Для адаптации его придется заплатить цену, размеры которой трудно даже приблизительно оценить. Значит то, что кажется удручающим консерватизмом, есть на самом деле совершенно нормальная реакция отторжения чужеродного материала, своего рода борьба за чистоту идейного генофонда. «Боюсь данайцев, дары приносящих»…

Тогда становится понятно, почему оживленные дискуссии по пси-исследованиям имеют печальную особенность, возникая с известной периодичностью, кончаться как бы ничем: их обычный результат – отсутствие такового. Начиная с прошлого века, можно указать несколько подобных циклов. Легко также сделать и прогноз: эти хождения по кругу будут повторяться и в будущем с тем же приблизительно исходом [21].

Все сказанное дает нам основания воздержаться от детального обсуждения вопроса о достоверности пси-феноменов, и в последующих рассуждениях мы просто будем исходить из тезиса об их реальности. Занять именно такую позицию нам позволяют и выводы нескольких недавних работ, в которых приведены результаты обобщенного анализа огромного массива данных парапсихологии [22-27].

Читатель может сказать, что даже если пси-феномены и имеют место, они очень малы или редки, а потому их признание не требует существенных изменений в сложившейся модели мира. Как бы самое большее, что следует сделать – это добавить несколько курьезных деталей к карте, главные контуры которой давно и хорошо известны.

Такой подход кажется вполне разумным, в самом деле, легко привести много примеров, когда ядро истины содержится уже в первом, линейном приближении, а все последующие уточнения не меняют его.

Но все же возникают ситуации, когда обнаружение количественно малых эффектов служит признаком того, что существующая модель нуждается в качественном изменении. Открытие Беккереля, как известно, состояло «лишь» в том, что атомы некоторых (очень немногих) элементов радиоактивны, то есть иногда, крайне редко, но распадаются.

Тогда мы оказываемся в позиции следователя (или адвоката), который опираясь лишь на два-три достоверных факта, пытается добраться до сути дела и стремится при этом как можно дольше обходиться лишь логическими аргументами.

6. Психофизический парадокс. В своих дальнейших рассуждениях мы будем исходить из тезиса о реальности двух таких фундаментальных пси-явлений, как прекогниция и психокинез. Нет особой нужды доказывать, что их объяснение в рамках современной физики, по крайней мере, затруднительно. Поэтому поставим вопрос иначе: в какой из существующих физических концепций эти явления имеют относительно высокие шансы на объяснение?

Начнем с прекогниции. Прежде всего отметим, что уже само ее существование представляется тяжелым, почти неразрешимым парадоксом. Даже если мы как-то сможем объяснить ясновидение, введя, например, понятие о каких-то необычных способах передачи информации, пользуясь которыми оператор «считывает текст» с неких информационных матриц, – даже и в этом случае существование прекогниции есть абсурд, поскольку будущее это то, что еще не произошло. Очень трудно объяснить получение информации от того, чего еще нет.

Дело, однако, не так безнадежно, как может показаться на первый взгляд. Начиная с тридцатых годов в физике существуют и успешно развиваются так называемые теории прямого взаимодействия частиц (они также имеют название современных теорий дальнодействия) [28-32]. Их принципиальная новизна состоит в предположении о формальном равноправии запаздывающих и опережающих решений волнового уравнения. Фактически это означает, что в такого рода теориях наряду с обычным, привычным нам причинным потоком – от прошлого к будущему, вводится в игру и обратный во времени – от будущего к прошлому.

Конечно, самый первый вопрос, на который должен быть получен ответ, почему же несмотря на формальную симметрию двух компонент, в действительности наблюдается лишь запаздывающая. Эта ключевая проблема была решена Уилером и Фейнманом [28-29]. Согласно их подходу, ускоряющийся заряд порождает как опережающие, так и запаздывающие волны. Окружающие частицы (абсорбер) также приходят в движение и в свою очередь излучают поля с аналогичной структурой. Исходная и вторичная волны интерферируют, причем исход интерференции кардинально зависит от того, в какой мере данный сорт излучения интенсивно взаимодействует с абсорбером, в роли которого выступает все вещество Вселенной. Убедительно показано (теоретически и экспериментально), что для всех четырех известных видов взаимодействий должна наблюдаться только запаздывающая волна. Но из этих же соображений следует, что для излучения с качественно иным механизмом взаимодействия с веществом можно ожидать наличия опережающей компоненты.

Итак, признавая реальность прекогниции, мы склоняемся к тому, что наша Вселенная имеет существенное сходство с моделью Уилера-Фейнмана. Это мир, в котором уже все произошло, даже будущее, которое в известном смысле уже существует.

Здесь все жестко связано, причем «жесткость» такой связи гораздо больше, чем в мире лапласовского детерминизма, поскольку она скреплена двумя причинными потоками – прямым и обратным. В нем нет места ни для слепого случая, ни для свободной воли, но есть лишь иллюзия такой свободы, причем в соответствии с духом теории, мы также должны полагать, что причина этой иллюзии также неодолима, как и все причины в этом предвечно-состоявшемся мире.

Эта особенность модели была осознана уже на первых этапах формирования теории. Один из ее создателей – немецкий физик Тетроде – подчеркивал: «Солнце не излучало бы, если бы оно было одно в пространстве, и никакие другие тела не смогли бы поглотить его радиацию…» [30]. Другой автор, ничего однако не знавший ни о теории дальнодействия, ни о физике вообще, написал в те же годы нечто очень похожее [33]:

Быть может, прежде губ уже родился шепот

И в бездревесности кружилися листы,

И те, кому мы посвящаем опыт,

До опыта приобрели черты.

Между тем психокинез есть влияние волевого усилия оператора на удаленные от него объекты и процессы. Психокинетическое воздействие как-бы вторгается в причинно обусловленный ход событий. Поэтому для объяснения психокинеза предпочтительна такая модель мира, которая больше похожа на квантовомеханическую. В такой модели есть место и для представления о свободе воли. Когда нет жесткой предопределенности, фатальной предрешенности, понятие это не кажется абсурдным.

Итак, разным пси-феноменам соответствуют принципиально отличные по своим качествам модели: предельно детерминистическая – предвидению и индетерминистическая – психокинезу. Получается, что искомая картина мира должна совмещать несовместимое: быть одновременно и достаточно пластичной, допускать возможность зазоров в причинных цепях, но вместе с тем и предельно жесткой, застывшей. (Читатель может напомнить нечто аналогичное: дуализм волновых и корпускулярных свойств микрочастиц. Здесь также приходится говорить о неких «кентаврах». Разница конечно в том, что у нас речь идет о конструкции мира в целом).

Таким образом всякая будущая теория, претендующая на объяснение пси-явлений, должна иметь также и способ разрешения этого серьезного противоречия. Мы будем называть его его «психофизическим парадоксом».

7. Синтетическая модель. Такими ресурсами, по-видимому, обладает рассмотренная нами ранее «синтетическая модель» [34]. Она сочетает два подхода – эвереттовский и развиваемый в современных теориях дальнодействия. Множество возможных состояний Вселенной образует континуум (потенциально) равноценных эвереттовых копий, каждая из которых есть мир Уиллера-Фейнмана. Внутри каждой из копий все события уже предрешены, состоялись. Внутренняя жесткость конструкции реализуется, как мы видели, двойной причинно-следственной связью (два потока причинности).

Что же порождает иллюзию течения событий? Возможны два равноправных и, по сути дела, неотличимых подхода: движение мировой линии мимо «неподвижного» сознания, и движение сознания вдоль мировой линии. (Эти две равноправные точки зрения соответствуют двум сосуществующим в европейской традиции концепциям времени. Первая наиболее ясно сформулирована в специальной теории относительности. Здесь под временем понимают то и только то, что показывают различного рода часы. Другой подход развит, например, в философских системах А.Бергсона [35,36], М.Хайдеггера [37]. Согласно ему переживание времени («временность») – фундаментальный феномен сознания, одна из важнейших компонент его сущности).

Но тогда и квантовый скачек можно объяснить не только как «предъявление» наблюдателю одной из возможных копий, но и как смещение сознания с одной ветви на другую. Нам остается добавить «очень немного»: предположить, что сознание до некоторой степени способно влиять на направление такого смещения и его, так сказать, интенсивность.

Тогда и психокинез можно трактовать не только как воздействие волевого усилия на ход объективных событий, но и как целенаправленное перемещение внутри «каталога возможностей» к тем копиям, которые соответствуют желаемому исходу.

Тогда сознание можно уподобить легкой частице, увлекаемой потоком жидкости: здесь «естественный ход вещей» соответствует движению по ламинарным линиям, а попытки перехода с одной траектории на другую должны сопровождаться импульсом, перпендикулярным потоку. Если такой импульс невелик, будущее более-менее предсказуемо, но и «волевые усилия» не приводят немедленно к заметным изменениям: «каталог возможного» устроен так, что копии образуют непрерывное и достаточно плотное множество, а, значит, лишь продолжительные и однонаправленные усилия могут дать результат.

Авторы хорошо понимают, что рассмотренная здесь модель весьма неортодоксальна, но у нее есть, на наш взгляд, два важных преимущества. Первое мы уже обсудили – возможность разрешения психофизического парадокса. Второе – здесь находит достаточно естественное объяснение так называемый феномен ретроактивности. Его можно рассматривать как разновидность психокинеза, но в данном случае речь идет как бы о влиянии на события, происходившие в прошлом!

8. Феномен ретроактивности. Возможность ретроактивного, то есть обратного во времени действия дискутируется в связи с работами Г.Шмидта. Теоретические и экспериментальные исследования феномена были начаты свыше двух десятков лет тому назад и продолжаются до настоящего времени [38-47].

В 1971 году Г.Шмидт впервые поставил опыт, исход которого являет дерзкий вызов не только основам всей современной науки, но, казалось бы, и самому здравому смыслу [38]. Вот его схема: генератор случайных событий выдает последовательность бинарных чисел, скажем, из нулей и единиц, которые регистрируются на перфоленте или магнитофоном. Как генерация, так и фиксация числовой последовательности производится автоматически без участия наблюдателя. По условиям эксперимента никто не имеет доступа к данным до тех пор, пока они не будут предъявлены испытуемому в ситуации психокинетического эксперимента. Ранее зафиксированная, но никому не известная случайная последовательность предъявляется оператору, например, в виде слабых/сильных щелчков или же вспышек красного/зеленого света. Задача состоит в том, чтобы «волевым усилием» добиться превышения количества, скажем, сильных щелчков над слабыми.

В контрольном эксперименте половина ранее записанной последовательности предъявляется испытуемому, между тем, вторая, играющая роль фоновой, оценивается только компьютером. Предполагается, что в контрольной половине должны отсутствовать именно те аномальные особенности распределения случайных событий, которые наблюдаются в части, подвергающейся воздействию. Этот контрольный тест и служит доказательством существования эффекта. Он также снимает гипотезу, что свойства случайной последовательности известны испытуемому посредством внечувственного восприятия.

Здравый смысл показывает нам, что усилия испытуемого получить то или иное превышение, например, числа единиц над числом нулей, заранее обречены на провал: ведь события, от которых зависело, каково должно быть превышение и должно ли оно быть вообще, уже состоялись. Это произошло, например, тогда, когда был включен генератор случайных чисел и результаты его работы были зафиксированы. Изменить это уже состоявшееся решение выше человеческих сил…

Между тем, образ физической реальности, рисуемый квантовой физикой, заставляет, как мы уже видели, усомниться в абсолютной истинности вывода, основанного на здравом смысле – проблема измерения в квантовой механике и возможная роль наблюдателя служат источником таких сомнений.

Как мы подчеркивали, до сих пор нет ясного и простого ответа на вопрос, в каком случае результат случайного процесса можно считать состоявшимся: когда он уже зарегистрирован макроскопически или же только тогда, когда наблюдатель сделал его частью своего сознания.

Мы видим, что благодаря работам Г.Шмидта появляется шанс придать этому казалось бы безнадежно-метафизическому вопросу вполне конкретный экспериментальный смысл. Возникает прямой и наглядный способ его решения: попытаться посредством психокинетических воздействий влиять на случайные процессы, исход который, с классической точки зрения, уже определен.

Шмидт понял, что если вигнеровская интерпретация квантовой теории верна, то и результаты психокинетического воздействия на мишень уже после ее объективной фиксации могут быть не менее успешными, чем в традиционном психокинетическом опыте. Поскольку даже на этой стадии природа еще как бы не приняла решения об исходе случайных событий.

Уже в первых предварительных экспериментах, выполненных Г.Шмидтом в 1971 году в Институте парапсихологии (США), были получены результаты, свидетельствующие о возможности психокинетического воздействия на уже зарегистрированные числовые последовательности [40]. Исследования были продолжены в следующем году двумя другими исследователями, которые также получили обнадеживающие результаты [ibid]. В этих опытах генератор случайных чисел выдавал случайную последовательность цифр 1, 2, 3 и 4, фиксирующуюся на перфоленте, к которой никто не имел доступа до момента психокинетического воздействия. Во время эксперимента испытуемый («наблюдатель») сидел перед панелью с четырьмя лампами, каждой из которых соответствовали цифры 1, 2, 3, 4. Его задача состояла в том, чтобы заставить лампу, соответствующую цифре 4, вспыхивать чаще, чем три другие лампы. Результаты его «попаданий» в мишень, то есть вспыхивания нужной лампы, фиксировались автоматически.

Один из экспериментаторов взял в испытуемые оператора, ранее показавшего хорошие результаты в других пси-тестах. Этот испытуемый и в тестах с психокинетическим воздействием на уже записанные последовательности, сделав 4100 попыток включить нужную лампу, сумел заставить лампу номер 4 включиться на 72 включения больше, чем это следовало бы ожидать по теории вероятности. Между тем группа наугад взятых испытуемых в 4700 аналогичных попытках получила лишь случайные результаты. В обоих случаях мишени поступали с одной и той же перфоленты. Ее неиспользованная в экспериментах часть была затем просчитана на компьютере, но значительного превышения цифры 4 также найдено не было [40].

Еще один экспериментатор, работая по той же схеме, но с использованием другого одаренного испытуемого, также получил заслуживающие внимания результаты: из 8930 попыток зажечь лампу номер 4 успешных оказалось на 158 больше, чем следовало бы по теории вероятности [ibid].

В последующие годы Г.Шмидт развил и углубил свои исследования: сначала в Институте парапсихологии, а с 1975 года в Mind Science Foundation. Основная схема экспериментов оставалась неизменной, варьировались лишь способы предъявления мишени испытуемому, способ фиксации последовательностей и некоторые другие условия.

Г.Шмидт нашел, что для психокинетического воздействия несущественно, генерируются ли мишени одновременно с воздействием, или такому воздействию подвергается предварительно уже зарегистрированные, но никому не известные мишени [ibid].

Можно ли в таком случае говорить об абсолютной физической реальности, независимой от «наблюдателя»? Согласно вигнеровской интерпретации квантовой теории абсолютной физической реальности, как таковой, не существует, вещи становятся реальными только тогда, когда привлекают к себе внимание человека-наблюдателя.

Тогда и в психокинетическом эксперименте с заранее зарегистрированными мишенями решение о том, быть «орлу» или «решке», выносится не тогда, когда мишень генерируется и эти результаты фиксируются, а лишь тогда, когда испытуемый, получив сигнал о степени успешности своего психокинетического усилия, видит «орла» или «решку».

Что же будет, если на одну и ту же предварительно зафиксированную последовательность мишеней поочередно воздействуют два испытуемых? Эксперимент показал, что психокинетическое воздействие первого испытуемого -»преднаблюдателя»- блокирует такое же усилие второго испытуемого [45].

Обсуждая полученные результаты, сам Г.Шмидт рассматривает две гипотезы: возможность обратного во времени психокинетического воздействия и вигнеровскую концепцию квантового коллапса, склоняясь ко второй точке зрения [44,45].

Ясно, что результаты опытов Г.Шмидта находят и в нашей модели естественное объяснение, поскольку эвереттовский подход можно рассматривать как одну из конкретных реализаций общей идеи Вигнера.

Невозможно изменить содержание уже отснятого фильма. Никто не мешает нам, однако, выбрать кинофильм с заданным содержанием, ведь вариантов их бесчисленное множество. Тогда нет принципиальной разницы, по какому критерию – соответствие прошлых и будущих событий – делается выбор. В рамках одной копии события принципиально не отличаются друг от друга, ведь отличие прошлого от будущего в цепях причинности весьма условно.

9. Проблема соответствия. Фактор времени. Ясно, что рассмотренная здесь модель мира не только открывает перспективу решения каких-то вопросов, но и порождает много новых. В данной статье мы не будем подробно их обсуждать, ограничившись лишь самыми краткими замечаниями.

Читатель прежде всего может сказать, что нарисованная нами картина выглядит слишком фантастической. Ведь не только в научной парадигме, но и с позиции нормального здравого смысла сознание и материя – вполне автономные сущности.

Всем ясно, что сознание – пассивный наблюдатель того, что происходит вне него. Это как бы зритель, сидящий в зале кинотеатра. Здесь наблюдаемое и наблюдающий разделены пространством кинозала, а объединены только потоком фотонов из проекционного аппарата. Лишь когда художественный уровень фильма достаточно высок, может возникнуть иллюзия соучастия. Впрочем это своего рода фокус, мираж. Вот сеанс окончен, в зале зажигается свет и публика направляется к выходу, навстречу, так сказать, объективной реальности…

Для сторонника философского реализма данная схема абсолютно верна. Для авторов – верна, но лишь как первое и, пожалуй, второе приближение. Когда же речь заходит о третьем порядке, то тут уместно вспомнить, что нам известно из области парапсихологии и квантовомеханических аргументов, короче говоря то, о чем написана статья.

Для восточного мудреца – все мы профаны, поскольку весь мир в действительности есть иллюзия, «майя», иными словами, на каком-то фундаментальном (и недоступном нашему разумению) уровне наблюдаемое и наблюдающий совпадают.

Как же нам быть с этой множественностью подходов? Можно, конечно, твердо занять одну из крайних позиций и держать круговую оборону. Но хотелось бы иметь более широкий взгляд, при котором все точки зрения находят свое законное место.

Будем опять рассуждать по аналогии. Свет – волна или частица? – ответ на этот вопрос зависит от конкретных условий проведения эксперимента, то есть от сочетания неких параметров, определяющих, какие свойства доминируют. Значит и для обсуждаемого нами вопроса было бы хорошо понять, какие же факторы существенны для выбора разумной позиции.

Можно предположить, что при прочих равных условиях таким параметром является время. Не существует абсолютно замкнутых систем, но с другой стороны, для двух частей единой системы можно указать такой промежуток времени, в течение которого их допустимо считать автономными. Чем меньше интервал, тем точнее «адиабатическое приближение».

Чем меньше рассматриваемый промежуток времени, тем предпочтительнее позиция философского и физического реализма. Весьма слабая, но экспериментально обнаруживаемая зависимость хода физических процессов от сознания может быть найдена за время, характерным масштабом которого служит, например, продолжительность серии опытов Шмидта или Джана и Дюнне, то есть несколько месяцев. Чем больше рассматриваемый период, тем более верно то, что сознание не только пассивный наблюдатель, но все в большей степени и, так сказать, автор сценария. Здесь, видимо, масштабы заведомо больше времени человеческой жизни. Нетрудно привести много свидетельств в пользу справедливости такого взгляда, но все они потребуют от нас выхода за жанровые рамки статьи. Читатель, знакомый с соответствующей литературой, без труда может сделать это.

10. Коллективное сознание? Если мы предположим, что сознание – активный участник формирования физической реальности, с неизбежностью возникает и вторая проблема. Одно из ее проявлений – известный «парадокс друга Вигнера». Суть его очень проста: почему разные наблюдатели, исходя из разных, так сказать, центров наблюдения имеют дело с общей физической реальностью? Подобный же вопрос возникает в эвереттовской модели мира: можно ли считать, что разные наблюдатели существуют в одной ветви множества возможных исходов? Ясно, что эти и множество подобных вопросов должны возникать как только мы переходим от позиции добротного физического реализма к модели вигнеровского типа.

Есть несколько возможностей решения этой проблемы – укажем две, в известном смысле, предельно различных. Первая может состоять, например в том, что поставленный в парадоксе Вигнера вопрос трактуется в духе квантовой идеологии, не имеющий прямого экспериментального смысла и, следовательно, метафизический. Вторая – принять в качестве гипотезы, что отдельные, кажущиеся автономными сознания, автономны лишь в известных пределах, но составляют части некого единого поля сознания. Ясно, что такой подход обещает объяснить многое, хотя и выходит далеко за пределы не только физической теории, но и философствования, опирающегося на естественнонаучный материал. Этот не вполне приемлемый в рамках научной статьи ход мыслей интересен тем, что здесь видны точки наибольшего естественного сближения подходов, вырастающих из европейской научной традиции и восточных метафизических концепций. Сделаем еще несколько осторожных шагов в этом направлении…

Мир Эверетта – это мир, в котором есть все. Но там, где есть все, по сути нет ничего. Определенность, уникальность мира, требует существования какого-то выбирающего или конструирующего принципа, рассекающего весь мир на тот, который «есть», и тот, который лишь мог бы быть. Это соразмерное «всему миру» сознание и есть тогда действительный источник времени мира и его законов. Движение мира есть движение этого глобального сознания (см. также [13]).

Бесконечный скачек от него к отдельным индивидуальным сознаниям кажется не столь непреодолимым, если допустить, что пропасть отнюдь не пуста, а заполнена нисходящим током сознания.

Такое внутреннее родство индивидуальных сознаний позволяет нам понять, почему же миры, в которых находят себя отдельные индивидуальные сознания, оказываются частями одного большого мира.

Тогда Мир, в котором мы себя обнаруживаем со всем комплексом физических, астрономических, геометрических и т.д. и т.п. законов, «начальных и граничных условий» – это не только результат эволюции этого мира, но итог движения по некой траектории коллективного сознания в фазовом пространстве возможных миров.

11. Три программы. Становится ясно, что парапсихология – это не столько учение о «резервных возможностях человеческой психики», сколько своего рода экспериментальная метафизика, источник уникальной информации о свойствах мира в целом.

В последние годы усилия выдающихся теоретиков направлены на создание такой всеобъемлющей модели мира, в которой все многообразие законов природы выводилось бы из минимального числа универсальных постулатов. Эмпирической основой здесь служат, главным образом, данные астрофизики и физики элементарных частиц. Закономерен вопрос – может ли будущий «Великий Синтез» быть успешен при игнорировании психофизической проблемы?

Сейчас мало кто сомневается в этом – ведь вся история, причем не только физики, но и науки в целом, может служить предельно ясной демонстрацией того, что такой подход не только допустим, но и плодотворен. Однако, ясно и другое: рано или поздно должна обнаружиться его ограниченность.

Изолированная система, абсолютно твердое тело, плоское пространство – понятия вполне законные, но лишь в пределах определенного круга проблем. Вселенная, в которой нет того, что мы называем сознанием – такая же теоретическая абстракция, как и все перечисленные.

Нетрудно понять, почему тогда не кажется абсурдной задача построения естественнонаучной картины мира, в которой материя и сознание образовали бы такое же органическое единство, как поля в электродинамике. В настоящее время сформулированы идейные основы трех относительно независимых научно-исследовательских программ, для которых решение этой задачи, если не главная, то одна из перспективных целей.

Первая связана с направлением, реализуемым в международном Университете Махариши. Вторая представлена циклом теоретических и экспериментальных работ, проведенных в Принстонском университете под руководством Р.Джана. И, наконец, третья развивается как существенная часть исследований спин-торсионных взаимодействий.

12. Программа MIU. Весьма обширная научно-исследовательская программа разрабатывается группой сотрудников международного университета Махариши (MIU). В ней присутствуют как теоретические, так и экспериментальные аспекты, причем каждый из них весьма интересен.

Ее идеологическое обоснование наиболее полно представлено в многочисленных публикациях Д.Хегелина. Следуя ведической традиции, он исходит из тезиса: подобно тому, как все материальные объекты есть части единой физической субстанции, так и различные индивидуальные сознания следует рассматривать как проявления единого универсального сознания [48].

На феноменальном уровне материя и сознание контрастно различны по своим свойствам, однако ничто не мешает нам постулировать, что на каком-то достаточно фундаментальном уровне они составляют единство. Конечно, этот ход мысли apriori может не вызвать особых возражений уже хотя бы потому, что был не раз разработан в многочисленных философских системах.

Неординарность развиваемого Хегелином подхода состоит в утверждении, что развитие физики достигло такого этапа, когда объектом ее исследования становится онтологические структуры, общие как для проявленного, физического мира, так и для плана сознания. Согласно [48], успех в построении теории сознания может быть обеспечен благодаря выделению простейших и наиболее фундаментальных структур сознания, которые, как считает Д.Хегелин, имеют весьма точное соответствие физическим структурам законов природы.

Сотрудники MIU полагают, что такой подход может служить серьезной идеологической и теоретической базой для целой серии разработок, причем не только в области физики, но и в весьма широком спектре научных и социальных программ. Мы отметим лишь одно из таких направлений – попытки воздействия на ход социальных процессов с помощью целенаправленной коллективной медитации (эффект Махариши).

Первые такие исследования были проведены в 70-ые годы, и в них изучалась динамика преступности в 22 городах Соединенных Штатов (с населением порядка 25 тыс. человек). Согласно опубликованным отчетам, уровень преступности уменьшался в тех 11 городах, где достаточное количество (не менее 1%) жителей практиковали трансцедентальную медитацию. Между тем в других городах (взятых в качестве контрольных) она продолжала расти. В дальнейшем аналогичные исследования были предприняты с большим размахом, причем «объектами воздействия» служили уже не отдельные города, но целые страны и даже группы стран, причем и здесь сообщается о наличии положительного эффекта.

Читатель вправе удивиться, что действия столь небольшой группы практикующих медитацию может оказывать заметное влияние. Даже если мы поверим, что такое действие в принципе возможно, не окажется ли оно подобным слабому радиосигналу на фоне многократно превышающих его шумовых помех?

Неожиданный выход из тупика предложил К.Дрюл (также сотрудник MIU). Он напомнил об известном в физике феномене сверхрадиации, при котором интенсивность, излучаемая когерентными источниками, оказывается пропорциональной не первой степени, но квадрату числа отдельных излучателей. Таким образом, эффект Махариши можно трактовать как особого рода полевой эффект сознания [49].

Здесь слово когерентность – ключевое. Уже из школьной оптики известно, что характер излучения двух подобных источников принципиально отличается от наложения излучателей, фазы которых меняются хаотически. Чем больше число таких источников, тем более разителен контраст, и наглядный пример тому – излучение лазера с целым спектром свойств, невозможных для обычных источников. Видимо и при коллективной медитации происходит нечто вроде «лазерной фокусировки», острота и эффективность которой быстро (как N2) растет с увеличением числа ее участников.

13. Экология сознания. Развивая эти представления можно высказать гипотезу, что качественные особенности коллективного сознания (в частности, степень его когерентности, или же, напротив, хаотичности) есть не только социальный, но и особого рода физический фактор, влияющий на ход стихийных процессов. Свидетельством этого может быть заметное увеличение сейсмической активности в зонах острых межнациональных конфликтов.

В этом смысле само общество выбирает (осознанно или нет) тот мир, в котором ему затем приходится существовать. Так весьма естественно возникает понятие экология сознания со всем комплексом соответствующих экологическому подходу тем. Становится также ясной и ограниченность существующего экологического подхода, который нуждается в существенном дополнении списка рассматриваемых им факторов: наряду с такими традиционными, как воздух, вода и т.д., состояние коллективного сознания оказывается одним из ключевых.

14. Квантовая механика как метаязык. В известной статье [4] Джан и Дюнне исходят из того, что «реальность возникает только в результате взаимодействия сознания со своим окружением», поэтому как концептуальный аппарат, так и формализм квантовой механики, который первоначально был предназначен для описания чисто физических феноменов, оказывается пригодным для представления общих характеристик сознания, взаимодействующего с окружением. Общая теоретическая схема выглядит таким образом: сознание моделируется квантовомеханической функцией Шредингера, его окружение – соответствующей формой потенциала. Тогда уравнение Шредингера задает собственные функции и собственные значения, которые затем и интерпретируются как представления эмоционального и когнитивного опыта индивидуального сознания в данной конкретной ситуации. Как считают авторы, в таком контексте целый ряд традиционных тем квантовой механики (дуализм волна-частица, принцип неопределенности и т.д.) получают неожиданный и интересный смысл, описывая опыт коллективного и индивидуального сознания.

Основой предложенной модели служили два внушительных по объему и итогам цикла экспериментов, проведенных авторами в течении многих лет. Первый цикл составлял исследование низкоуровнего психокинеза с использованием разнообразных механических и электронных устройств. Весьма характерно, что для весьма различных физических объектов результаты весьма схожи, что может служить серьезным свидетельством их фундаментальности.

Второй массив представлен опытами по ясновидению, причем значительная часть их осуществлена в так называемом прекогнитивном варианте, когда перцепиент регистрирует свои впечатления о мишени до того, как она предъявлена агенту, а во многих случаях даже и до выбора мишени. Отмечается, что в пределах точности эксперимента не обнаружено заметной зависимости от расстояния (вплоть до межконтинентальных, в несколько тысяч миль), которая должна была бы наблюдаться при механизме передачи информации, связанном с распространением волн. Авторы подчеркивают также, что нет какой-либо ощутимой зависимости точности перцепции от временного интервала.

По мнению Джана и Дюнне прямое использование современной физической теории не имеет особых шансов на успех в объяснении пси-феноменов, хотя попытки сделать это неоднократно предпринимались. Необходима основательная смена исследовательской парадигмы. Но такой концептуальный сдвиг нуждается в принципиально новом понятийном аппарате, который еще не создан. Есть ли выход из этого тупика?

Один из возможных способов – расширение смысла уже умеющихся понятий. Из истории науки можно привести много примеров, когда такой, вроде бы чисто семантический ход, оказывался весьма плодотворным (ближайший к обсуждаемой теме – «волна вероятности»). Но ведь использование слова в необычном расширительном значении есть метафора. Джан и Дюнне и предлагают рассматривать квантовую механику как комплекс метафор, с помощью которых можно попытаться дать системное описание феномена сознания.

Почему же не психология и биология, а именно квантовая механика, столь далекая по своему исходному предмету, может служить основой для построения моделей пси-явлений? Было бы неверно думать, что дело здесь только в богатстве и универсальности ее математического аппарата – это обстоятельство, конечно, существенно, но не главное.

Современные «науки о живом» до сих пор находятся под сильнейшим влиянием редукционистского подхода, как бы продолжая (и постепенно преодолевая) идеологическую инерцию прошлого века. Между тем холистический подход впервые наиболее последовательно и плодотворно реализован именно в квантовой механике, а, следовательно, из всего множества современных научных теорий она оказалась наиболее подготовленной к восприятию пси-проблемы. Можно указать много признаков этого – как весьма конкретные аналогии между некоторыми пси-феноменами и так называемой квантовой нелокальностью, так и более широкий круг тем: параллели между восточным мистицизмом и квантовой картиной мира. Поэтому квантовая идеология начинает играть роль как своего рода мета-язык, широко применяемый и за пределами исходного круга физических задач.

15. Поля кручения и пси-феномены. Впервые представление о кручении как объекте физической теории возникло в известной работе Э.Картана [50]. В конце пятидесятых годов были предприняты попытки построить теорию гравитации с кручением. Т.Киббл [51] и Д.Шима [52] указали на возможную взаимосвязь кручения пространства-времени с собственным моментом импульса. Взрывной рост числа публикаций последовал после статей Копчинского [53] и Траутмана [54], рассмотревших космологические следствия теории (устранение сингулярности). К настоящему времени опубликованы многие сотни работ, посвящены этой теме, и несколько конкурирующих подходов активно развиваются в литературе [55,56]. Экспериментальный статус концепции основан как на прямых опытах, свидетельствующих о макроскопическом проявлении полей кручения, так и весьма обширном и разнообразном массиве данных, который может быть осмыслен как иллюстрация фундаментальной роли кручения в физических процессах [56].

Есть основания полагать, что данная концепция может оказаться ключевой и для решения психофизической проблемы. Впервые эта идея была высказана А.Е.Акимовым в работе [56]. Более детально гипотеза развита в статье А.Е.Акимова и В.Н.Бинги [57]. По их мнению, индивидуальное сознание способно производить изменение структуры пространства-времени. В силу эффектов нелинейности такие изменения могут создавать устойчивые образования, то есть существовать как особого рода торсионный фантом.

Простые рассуждения помогут понять принципиальную особенность поля кручения, важную для обсуждаемого вопроса. Сумма линейных векторов есть также линейный вектор. Созерцая вектор, мы не можем сказать, какая пара его составила и была ли эта пара вообще. Для вращения дела обстоят иначе. Сумма двух вращений не есть третье вращение. Образно говоря, вращения не умирают в своей сумме, но сохраняются как индивидуальности, а при некоторых обстоятельствах информация об исходных компонентах может быть восстановлена. Это весьма важное обстоятельство отличает спин-торсионное поле от векторных полей.

Тогда открывается возможность физического объяснения не только передачи мысли на расстояние, ясновидения, но и таких, казалось бы, безнадежно «оккультных» феноменов, как полтергейст, прижизненные призраки и т.д..

Согласно Г.И.Шипову, разрабатываемая им версия вакуума имеет своим объектом такой онтологический уровень, на котором физическое и психическое в значительной степени совпадают [58]. Постулируется, что основу всех известных квантовых полей составляет некоторое первичное торсионное поле, которое есть совокупность элементарных пространственно – временных вихрей, не имеющих энергии, но переносящих информацию.

В известной статье Г.Шмидт предложил гипотезу, согласно которой пси-явления связаны с коллапсом волновой функции [43]. Впоследствии эта идея была развита О.К.деБорегаром в контексте представлений о роли опережающих потенциалов в явлении эйнштейновской корреляции [59]. Возможная роль явления квантовой нелокальности в пси-феноменах обсуждалась нами ранее в [34]. Сравнительно недавно было выдвинуто предположение, что по крайней мере некоторые проявления квантовой нелокальности могут быть рассмотрены в контексте спин-торсионных представлений и, в частности, были предложены схемы экспериментов для проверки предположения о том, что J-коллапс сопровождается торсионным возмущением [60]. Таким образом появляется еще один аспект, в котором гипотеза о спин-торсионной природе пси-явлений может быть конкретно разработана.

Как мы видели, существенным элементом предложенной нами в п.7, модели мира служит представление о реальности опережающих волн. В формальный аппарат теории обе компоненты входят симметрично. Если излучение данного типа поглощается достаточно сильно, то благодаря взаимодействию с веществом Вселенной опережающая компонента исчезает. Критерий достаточности можно сформулировать, например, так: если излучение, испущенное из некоторой точки, не имеет никаких шансов выйти за пределы Вселенной, то в данном месте будут наблюдаться только запаздывающие волны. В ином случае наблюдается и опережающая компонента. Таким образом, существование феномена прекогниции может означать, что существует некоторый физический агент, имеющий опережающую компоненту и, следовательно, поглощающийся веществом Вселенной существенно слабее, чем поля, ответственные за четыре рода фундаментальных сил.

Есть серьезные теоретические и экспериментальные основания полагать, что таким посредником является поле кручения, поскольку механизм его взаимодействия с веществом существенно отличается от, например, электромагнитного. Результаты проведенных ранее экспериментов тоже можно трактовать как наличие такой компоненты [61,62]. Но это означает, что если рассмотренная нами модель мира в общих чертах соответствует действительности, его причинновременная ткань имеет торсионную основу.

Заключая этот краткий обзор, который не ставил своей целью сравнительный анализ особенностей рассмотренных нами программ, отметим лишь, что нет никаких идейных препятствий их дальнейшему сближению и взаимовлиянию. (В частности разработка темы «зкологии сознания» может послужить общей целью такого сближения).

Укажем также, что когда в физике появляются новые взаимодействия или, как говорили в прошлом веке, новый род сил, то поначалу это воспринимается только как добавление к уже сложившейся картине мира. Однако в конце концов оказывается, что это не только появление еще одного персонажа на сцене физических взаимодействий, но в конечном итоге радикальное изменение самого места действия. Можно поэтому высказать осторожный оптимизм, что развитие спин-торсионных представлений приведет к такому новому пониманию устройства мира, в рамках которого и психофизическая проблема получит более глубокое понимание.

16. Заключение. Значит ли все сказанное, что проблема сознание и физический мир уже в ближайшие годы имеет шанс перестать быть темой только философских спекуляций и станет одним из разделом нормальной (в смысле Т.Куна) науки? Как мы видели, для оптимистической перспективы есть определенные основания, но, с другой стороны, было бы важно понять, почему парапсихология и нормальная наука представляют собой как бы две несмешивающиеся жидкости, существуют как бы в двух разных измерениях.

Наиболее часто встречающееся объяснение – невысокая достоверность, сомнительная ценность парапсихологического материала. Спору нет – можно привести много примеров грубых методических ошибок, самообмана. Но нельзя видеть и другого: к настоящему времени выполнено значительное количество работ, удовлетворяющих самым высоким методическим научным критериям. Таким образом, расхожее мнение об отсутствии у парапсихологии серьезной экспериментальной базы – своего рода предрассудок. Дело тут скорее в проявлении очень простого объективного закона, назовем его условно «правилом порядка сборки». Подобно тому, как всякий сложный механизм, состоящий из большого числа деталей, допускает лишь ограниченное число способов его монтажа, так и процесс обретения «Великого Синтеза» имеет критические точки, этапы, последовательность которых не может быть нарушена. Сначала объединение электричества и магнетизма, затем оптика как часть электродинамики, после этого теория электрослабых взаимодействий и т.д. – последовательность детерминирована не исторически сложившимися обстоятельствами, но устройством мира как целого. Заметный прогресс психофизики как некого аналога электромагнетизма следует ожидать только после того, когда сама физика окажется готовой к такому синтезу. Что же касается, так сказать, субъективных проявлений этого закона, то у нас пока нет оснований ожидать каких-то заметных изменений. Нормальное свойство нормальной науки – это слепота к тем фактам, которые она не может адаптировать. Здесь поле деятельности давно известных и хорошо отработанных механизмов вытеснения чужеродной информации вместе с ее носителями. Лишь когда появляется возможность адаптации, необходимость запрета исчезает и виноград перестает быть зеленым.

Если же говорить о более отдаленной и предпочтительной перспективе, то авторы не находят ничего лучшего, как привести цитату из книги Л.Н.Толстого:

«Только правильное разумение жизни дает должное значение и направление науке вообще и каждой науке в особенности, распределяя их по важности их значения относительно жизни. Если же разумение жизни не таково, каким оно вложено во всех нас, то и сама наука будет ложная.

Не то, что мы назовем наукой, определит жизнь, а наше понятие о жизни определит то, что следует признать наукой. И потому для того, чтобы наука была наукой, должен быть прежде решен вопрос о том, что есть наука и что не есть наука, а для этого должно быть уяснено понятие о жизни» [63].

Литература

1. «The Role of Conciousness in the Physical World». R.G.Jahn (ed). – Boulder, Colorado: AAAS., Westview Press. 1981.

2. «Quantum Physics and Parapsychology.» L.Oteri (ed). – N.Y.: Parapsychol. Found., INC, 1975.

3. Jahn R.G., Dunne B.J. «Margings of Reality.» – Oriando, Florida: Harcourt Brace Jovanovich, 1987.

4. Jahn R.G., Dunne B.J. //Found. of Phys. – 1986,vol.16, N 8, p.721

5. «Consciousness and the Physical World.» B.D.Josephson, V.S.Ramachandren (eds). – Oxford etc.: Pergamon, 1980.

6. Stapp H.P. //Found. of Phys. – 1982,vol.12, N 4, p.363

7. Woo C.H. //Found. of Phys. – 1981,vol.11, N 11/12, p.933

8. Schlegel R.S. //Spec. in Sci. and Thechnol.-1982,vol.5, N 4, p.383

9. Walker E.H. //Phys. Today. – 1971,vol.39, p.39

10. Wigner E.P. //Am. J. Phys. – 1963,vol.31, p.6

11. Wigner E.P. in: «The Scientist Speculates», I.J.Good (ed), – N.Y.: Basic Books Inc, 1962, p.284

12. d’Espagnat B.»Conceptual Foundations of Quantum Mechanics». Reading MA: Benjamin Inc., 1976.

13. Wheeler J.A., in: «Problems in the Foundations of Physics», G. Toraldo di Francia (ed). – Amsterdam: Ital. Phys. Soc. North-Holland, 1979. p.395

14. de Beauregard O. Costa //Phys. Lett. – 1978,vol.67A, p.171

15. von Neuman J. Mathematical Foundation of Quantum Mechanics. – Princ.: Princ. Univer. Press., 1955.

16. London F., Bauer E. La theorie de observation en mechanique quantique. – Paris: Hermann, 1939.

17. Ballentin L.E. //Phys. Rev. A. – 1991,vol.43, N 1, p.9

18. Everett H. III //Rev. Mod. Phys. – 1957,vol.29, p.454

19. The Many-Worlds Interpretation of Quantum Mechanics. B.S. de Witt, N.Graham (eds). – Princ., N.Y.: Princenton Univ. Press, 1973.

20. Everett H. III, in: «The Many-Worlds Interpretation of Quantum Mechanics.» B.S. de Witt, N.Graham (eds). – Princ., N.Y.: Princenton Univ. Press, 1973, p.3.

21. Broughton R.S. Parapsychology: The Controversial Science. – N.Y.: Ballantine Books, 1991 (см.гл.IV). Там же читатель может найти обширную библиографию по критике парапсихологии.

22. Honorton C. et al. //J. of Parapsychol. – 1990,vol.54, p.99

23. Honorton C., Ferrari D.C. //J. of Parapsychol. – 1989,vol.53, p.281

24. Radin D.I., Ferrari D.C. //J. of Scientific Exploration. – 1991,vol.5, p.61

25. Radin D.I., Nelson R.D. //Found. of Phys. – 1989,vol.19, p.1499

26. Braud W.G. //Subtle Energie. – 1991,vol.2, p.1

27. Utts I. //Statistical Science. – 1991,vol.6, N 4, p.363

28. Wheeler J.A., Feynman R.P. //Rev. Mod. Phys. – 1945,vol.17, N 1, p.157

29. Wheeler J.A., Feynman R.P. //Rev. Mod. Phys. – 1949,vol.21, N 3, p.425

30. Tetrode H. //Zeit. fur Phys. – 1922,vol.10, s.317

31. Cramer J.G. //Rev. Mod. Phys. – 1986,vol.58, N 3, p.647

32. Davies P.C.W. The Physics of Time Assymetry. – Berkley and Los Angel.: Univ. Calif. Press, 1977

33. Мандельштам О.Э. Собрание сочинений в 4-х томах. – М.: «Терра»-»Terra», 1991, т.1, c.200.

34. Московский А.В., Мирзалис И.В. //»Философские исследования современных проблем квантовой теории». Ю.В.Сачков, А.В. Тягло (ред.). – М.: 1991, – c.100

35. Бергсон А. Творческая эволюция. – М.-СПб., 1914.

36. Бергсон А. Длительность и одновременность. – СПб., 1923.

37. Heidegger M. Sein und Zeit. – Tubingen, 1929.

38. Schmidt H. //New Scientist. – 1971,vol.50, p.757

39. Schmidt H. // J. of Am. Soc. for Psych. Res. – 1975,vol.69, p.301

40. Schmidt H. // J. of Am. Soc. for Psych. Res. – 1976,vol.70, p.267

41. Schmidt H. // Found. of Phys. – 1978,vol.8, p.463

42. Schmidt H. // J. of Parapsychol. – 1981,vol.45, p.87

43. Schmidt H. // Found. of Phys. – 1982,vol.12, p.565

44. Schmidt H. // J. of Parapsychology. – 1984,vol.48, p.261

45. Schmidt H. // J. of Parapsychology. – 1985,vol.49, p.229

46. Schmidt H. // J. of Parapsychology. – 1986,vol.50, p.1

47. Schmidt H. // J. of the Am. Soc. for Psych. – 1991,vol.85, p.109

48. Hagelin I.S. Achieving World Peace through a New Science and Technology. – Fairfield: Maharishi Internat. Univ. Press, 1922.

49. Bulletin of the Maharishi International Assotiation of Unified Field Scientists. – 1991, p.1.

50. Cartan E. //Comptes Rendus. – 1922,vol.174, p.539

51. Kibble T.W.T. //J. Math. Phys. – 1961,vol.2, p.212

52. Sciama D.W. //Rev. Mod. Phys. – 1961,vol.36, p.463

53. Korczynscki W. //Phys. Lett.-1972,vol.39 A, p.219; Ibidem.-1973,vol.43 A, p.63

54. Trautman A. //Bull. Acad. Polon. Sci., ser. sci. math., astr., phys. – 1972,vol.20, p.185; Ibidem. – 1973,vol.21, p.343

55. Ефремов А.П. Кручение пространства-времени и эффекты торсионного поля. – М.: МНТЦ ВЕНТ, 1991.

56. Акимов А.Е. Эвристическое обсуждение проблемы поиска новых дальнодействий. EGS-концепции. – М.: МНТЦ ВЕНТ, 1991.

57. Акимов А.Е., Бинги В.Н. О физике и психофизике. – М.: МНТЦ ВЕНТ (в печати).

58. Шипов Г.И. Явления психофизики и теория физического вакуума. – М.: МНТЦ ВЕНТ (в печати).

59. de Beauregard O.K. //Found. of Phys. – 1985,vol.15, N 8, p.671

60. Акимов А.Е., Московский А.В. Квантовая нелокальность и торсионные поля. – М.: МНТЦ ВЕНТ, 1992.

61. Лаврентьев М.М., Еганова И.А., Луцет М.К., Фоминых С.Ф. //Докл. АН СССР.-1990,т.315, N 2, с.368

62. Акимов А.Е., Пугач А.Ф. К вопросу о возможности обнаружения торсионных волн астрономическими методами. – М.: МНТЦ ВЕНТ, 1992.

63. Толстой Л.Н. О жизни. Мысли о новом жизнепонимании. – М.: Посредник, 1911. – с 14.

О.А. Лавренова, В.Ю. Музычук, Т.П. Сергеева

Опыт бездуховной биографии

Рецензия на книгу М.Дубаева «Рерих» из серии ЖЗЛ

В конце 2003 г. в издательстве «Молодая гвардия» в серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга М.Л. Дубаева «Рерих».

Это не первое обращение издательства к биографии известного русского художника и мыслителя. В 1972 г. в этой серии уже была опубликована книга о жизни и творчестве Н.К. Рериха, написанная П.Ф. Беликовым в соавторстве с В.П. Князевой (1). Она вызвала столь большой интерес у читателей, что через год тираж пришлось повторить. Главными достоинствами этой литературной биографии были не только собранный годами кропотливой работы фактический материал, но и бережное, уважительное отношение к герою книги. Еще более интересно неоконченное исследование П.Ф. Беликова «Рерих (опыт духовной биографии)» (2). В этой книге Павел Федорович осуществил действительно комплексный подход к биографии, соотнеся биографические факты жизни Рериха с его духовным становлением. Этому автору были присущи духовная деликатность и глубокое знание философского и художественного творчества Рерихов. Комплексное исследование и новое осмысление жизненного пути Н.К. Рериха и его художественного, философского, духовного наследия представлено в труде известного рериховеда Л.В. Шапошниковой — в ее книге «Мастер» (3).

Одним словом, у молодого биографа были весьма авторитетные предшественники. Авторитетна и серия, в которой вышла книга. Правда, тон издательской аннотации несколько озадачивает: «автор впервые воссоздает подлинную биографию, раскрывает внутренний мир человека-гуманиста». Это, видимо, надо понимать так: М. Дубаев обобщил опыт первопроходцев, ввел в оборот новые источники и превзошел в мастерстве и научной основательности и П.Ф. Беликова, и Л.В. Шапошникову. Предваряя свой труд словами благодарности Международному Центру-Музею имени Н.К. Рериха, Максим Дубаев ставит еще один знак качества на своем произведении.

И читатель, не ожидая подвоха, с доверием открывает книгу молодого автора.

Кризис жанра

С первой же страницы о качестве книги свидетельствует перевернутый знак триединства — символ защиты культурных ценностей, введенный Рерихом одновременно с подписанием Пакта культуры. Три пурпурные сферы — прошлое, настоящее и будущее — в круге вечности образуют равносторонний треугольник вершиной вверх, что символизирует восхождение духа, его торжество над земной очевидностью. У Дубаева же треугольник перевернут вершиной вниз, что означает нисхождение духа, погружение его в земную материю. Под этим «символом» и проходит изобилующее неточностями и домыслами повествование Максима Дубаева о Николае Константиновиче Рерихе.

Жанр биографии предполагает наиболее полное и объективное представление жизни великого человека. Для этого исследователю и писателю необходимо соотнести три основных компоненты: исторический контекст, линию событий жизни и внутреннюю, духовную жизнь героя, без понимания которой события и факты не могут быть освещены объективно. Этим требованиям отвечают упомянутые биографии Н.К. Рериха, созданные П.Ф. Беликовым и Л.В. Шапошниковой.

Надо отметить, что личность Н.К. Рериха, глубина его философских взглядов и сакральность некоторых моментов его жизни и творчества создают для биографа особую сложность. В период работы П.Ф. Беликова над книгой о Н.К. Рерихе его младший сын Святослав Николаевич писал Павлу Федоровичу: «Надо создать истинный, светлый образ, но Человеческий, Труженика, Человека, который жил для человечества, — Образ истинного Подвижника, Ученого, Учителя, жизнь которого прошла Горним Путем. Много было замечательного в жизни Н.К.» (4). И еще: «Удивительной была жизнь Н.К. и Е.И. Как это нужно все собрать и бережно донести. Сколько было у них знаний, широких, истинных. Мысль была свободной, радостной. Только и думали о благе всех, поверх всяческих внешних условностей, всяких ветхих ограничений» (5).

В свою очередь П.Ф. Беликов писал С.Н. Рериху о своих размышлениях: «…Мы хорошо знаем, что подробное жизнеописание Н.К. [Рериха] — очень ответственная работа. Сейчас я пользуюсь исключительно архивными материалами, и если у меня возникают сомнения, то предпочитаю такие моменты вообще выпускать, чтобы не исказить фактов. Но безусловно, важны не только сами факты, но и их интерпретация, и в этом Ваше указание будет особенно ценным…» (6) «…Конечно, я считаю эту книгу лишь слабым отзвуком тех чувств и мыслей, которые не облечь в обычные человеческие словосочетания. Остается только надеяться, что эта первая более-менее подробная и систематизированная биография Н.К. [Рериха], в которой как-то раскрыт и его внутренний творческий мир, послужит фундаментом для дальнейших работ и исследований. Как Вы заметите, книга значительно разнится от первоначального варианта. Она ближе к жанру “художественной биографии”, однако в жизнеописании Н.К. [Рериха] я не допустил вымыслов и, в меру возможностей жанра, затронул некоторые серьезные, глубинные проблемы…» (7)

Существует и другой способ написания биографии великих деятелей, который сегодня становится все более распространенным. Факты, исторический контекст и внутренний мир героя в таком «жизнеописании» становятся не столь важными, на первый план выдвигаются сплетни и слухи, окружавшие историческую личность при жизни и присочиненные гораздо позже в соответствии с требованиями новой конъюнктуры. Особенно часто такой метод стал применяться именно к Н.К. Рериху, чей жизненный путь был столь сложным и ярким, что многим хотелось бы его «притушить». Таким желанием, со всей очевидностью, руководствовался в своих произведениях В.А. Росов. Откровенная клевета о великом художнике легла в основу писаний О. Шишкина, В. Сенкевича, Е. Минутко.

Максим Дубаев, взявшись за написание биографии, пытался написать ее с чистого листа, не опираясь на опыт научно-духовной биографии классиков рериховедения, — и попал в зависимость от других авторов, фактически повторив не только методы и приемы, но и некоторые идеи Росова и Шишкина. В косноязычном пересказе Дубаева еще более абсурдными выглядят гипотезы В. Росова, одержимого идеей «развенчания» Н.К. Рериха и желанием представить его не художником и мыслителем, а политиком и дельцом.

«Наша молодежь мало знает о подлинном жизненном подвиге Н.К. [Рериха], — писал П.Ф. Беликов. — Инвалиды от мистики делают из Н.К. мага, а спящие духом — карьериста. Легенды переплетаются со сплетнями, а реальный трудовой, творческий и жертвенный жизненный путь остается невыявленным» (8). Дубаев удивительным образом вместил в свой текст оба негативных полюса, упомянутых Беликовым. В его интерпретации Н.К. Рерих рисуется и магом, и карьеристом. Из этого следуют неутешительные размышления о личности новейшего биографа.

Умаление Великих обликов

Ощутимая неприязнь автора к своему герою выражается в постоянном использовании неприязненных отзывов о Рерихе некоторых его современников. Отрывки из воспоминаний А.Н. Бенуа, «Автомонографии» И.Э. Грабаря занимают в книге немалый объем, при этом об отношении к подобным высказываниям самого Н.К. Рериха, который указывал на многочисленные искажения событий, а зачастую откровенную ложь, скромно упоминается в сноске в конце издания.

Между тем отзывы других современников Н.К. Рериха, например, письмо С.Ю. Судейкина, товарища Николая Константиновича по «Миру искусства», от 19 июля 1920 г. (Дубаев, к сожалению, использует его в другом контексте (9), свидетельствуют о признании организаторских способностей, художественного дарования, простоте и порядочности Н.К. Рериха. Отсюда — готовность доверить ему свои судьбы безоговорочно: «Здравствуйте, дорогой друг, Николай Константинович! Здесь мы живем дружно, и есть проекты воскресить выставку “Мир искусства”. Григорьев в Берлине, здесь — Яковлев, Сорин, Реми, Гончарова, Ларионов; Стелецкий в Каннах. Только не хватает нашего председателя, который предпочитает холодного Альбиона Парижу, городу вечной живописи. С каким восторгом говорил о Вас недавно Ф. Журден, председатель Осеннего Салона, вспоминая “Половецкие пляски” и “Священную весну”. Я думаю, Николай Константинович, что если Вы тронули глаза и сердца рыбоподобных “бритов”, то здесь Ваше имя имело бы более горячих поклонников и друзей. Приходите и правьте нами. Судейкин» (10).

Из дневников и писем самого Рериха, из высказываний его мы знаем, как критически относился к себе Николай Константинович. Он понимал, что нападки недругов часто были вызваны неумением и нежеланием проникнуть в суть его дел и идей. В черновиках повести «Пламя» он пишет: «Назвать мою жизнь бедной нельзя. Жизнь была особенной. Немногие ее знали. Волком в стае я никогда не ходил. Одиноким медведем иду я. <…> Пусть буду медведем, лишь бы волком не быть. Поймете?» (11) Как следует из книги Дубаева, ему этого понять не дано. Истинный Рерих ему недоступен.

Недоступно ему и осознание высокой ответственности, которую он как биограф Н.К. Рериха возложил на свои плечи. «Нет и не может быть отдельной проблемы “Рерих”, но есть широчайший круг вопросов, на благополучное решение которых все сделанное Рерихом оказывает громадное влияние» (12), — писал П.Ф. Беликов. Соотносить масштабы наш автор решительно не способен, не владеет он и методикой комплексного подхода. Зато он в совершенстве овладел приемами желтой прессы. Его книга выстроена таким образом, что большинство глав посвящено какому-нибудь скандалу, имевшему место в ближнем, дальнем и очень дальнем окружении Рериха. На страницах книги представлено более десяти скандалов и скандальчиков, включая не имеющие никакого отношения к ходу повествования драку между бароном Н. Врангелем и М. Боткиным, произошедшую на «Выставке старинных картин» (13), «нетрадиционные» отношения между Дягилевым и Нижинским (14), слухи о нездоровых наклонностях Ледбитера и судебные тяжбы между Теософским обществом и отцом Кришнамурти (15).

Комментарии Дубаева к событиям и документам имеют, кажется, одну цель — создать неприглядный психологический портрет героя книги. «Был обижен» по отношению к Рериху и «не повезло» по отношению к его начинаниям — эти пассажи встречаются в тексте постоянно. По мнению автора, Рерих был из тех людей, которые в связи с теми или иными событиями вынуждены оправдываться (16) или готовы «разобраться с обидчиками» (17). Вот еще несколько высказываний, показывающих отношение автора к своему герою. «Боялся ли повторения такого же скандала Николай Константинович? Несомненно…» (18) «Рерих раздаривал свои картины, альбомы, искал новых друзей и союзников» (19). «Только во время маньчжурской экспедиции Н.К. Рерих понял, какую роковую ошибку совершил, высказав в прессе восторженное отношение к японцам» (20).

Аннотация к книге обещает, что автор обогатит читателя неизвестными фактами из биографии Рериха. И действительно, Максим Дубаев спешит нас «порадовать» своими открытиями: «…еще в 1900 году Николай Константинович, как бы стесняясь своего происхождения, несколько иронично писал своей невесте…» (21) Это шутливое письмо, свидетельствующее о великолепном писательском даре Николая Константиновича, о его способности легко перевоплощаться в избранный литературный образ «купеческого сына», Дубаев пытается преподнести в качестве доказательства якобы существовавшего у Н.К. Рериха комплекса неполноценности: «Между тем во Франции произошло очень важное событие: Рерих сумел доказать свое дворянское происхождение и даже баронство. <…> Вопрос о собственном дворянском происхождении давно мучил Николая Константиновича, тем более что его жена была княжеского рода, внучатой племянницей М.И. Голенищева-Кутузова» (22). В подтверждение этого Дубаев приводит отрывки из воспоминаний князя Щербатова, который язвительно сравнивал Н.К. Рериха с Тартюфом, обвинял его в титулопоклонстве и еще бог знает в чем.

Автор старательно и не без азарта «вылепливает» образ мелочного, неудачливого и недалекого человека, который ни в малейшей мере не соответствует реальному облику Николая Рериха, мыслителя и гуманиста, чья жизнь, запечатленная в книгах и свершениях, была ярким примером напряженного служения высшим идеалам, постоянной работы над собой и достижения высокой степени совершенства и гармонии личности. «Большой совершенный Человек» (23) — так сказал о своем отце С.Н. Рерих.

По свидетельству самых близких Рериху людей — его жены, детей, учеников и сотрудников, разделявших с ним тяготы жизненного пути, ему были присущи все те качества, к которым, как это следует из всех мировых философий, необходимо стремиться человеку, ставшему на путь самоусовершенствования: неутомимость и бесстрашие, спокойствие и терпимость, искренность и простота, неутолимая жажда знаний и трудолюбие, доброжелательность и справедливость.

«Добрый и терпеливый, никогда не терявший попусту ни секунды времени, гармонично сочетавший состояние напряженности и ощущения благожелательства, всегда приносивший пользу людям и всегда думавший о благоденствии окружавших его людей, он как личность являет собой совершенный образец человека, для которого жизнь стала великим подвигом, высоким служением. <…> Где бы он ни был, в каких бы условиях ни находился, он всегда писал картины. И не только картины — писал свои книги и свои дневники. И это было возможно только благодаря строгой самодисциплине. Николай Константинович всегда верил, что труд очищает нашу жизнь, что человек должен трудиться и через труд он разрешит свои насущные проблемы и поднимется на следующую ступень эволюции. Сам Николай Константинович был как бы олицетворением этой мысли, потому что всю свою жизнь он трудился» (24).

«Я поражаюсь размаху и богатству его деятельности и творческого гения, — писал о Николае Константиновиче друг семьи, премьер-министр Индии Джавахарлал Неру. — Великий художник, великий ученый и писатель, археолог и исследователь, он касался и освещал так много аспектов человеческих устремлений. Уже само количество картин изумительно — тысячи картин, и каждая из них — великое произведение искусства». Дополняет этот портрет Индира Ганди: «…да и сам он своей внешностью и натурой, казалось, в какой-то степени проникся душой великих гор. Он не был многословен, однако от него исходила сдержанная мощь, которая словно бы заполняла собой все окружающее пространство… Мы также ценим его как связующее звено между Россией и Индией» (25).

Всю свою жизнь Николай Рерих отдал служению идеям красоты, гармонии, искусства, мечтая о торжестве Духа и Культуры. «Почему я называю сущность Н.К. Рериха огненной? — писал А.П. Хейдок. — Потому что она зажигала других возвышенными чувствами подобно пламени, причем пламя от этого ничуть не уменьшалось — ведь от одной свечи можно зажечь миллион свечей» (26).

Ни одно из подобных свидетельств друзей и соратников Рериха о его характере и огненной сущности его личности не цитируется Дубаевым. Он не только ни на йоту не приблизился к пониманию духовных основ своего героя, но постоянно пытается низвести события и факты до уровня обыденного сознания, принизить не только историческое значение личности Н.К. Рериха, но и оскорбить его человеческое достоинство. Обвиняя его в черствости и скупости, Дубаев приводит в книге письмо сестры Н.К. Рериха и комментирует: «Родственники ждали приезда Николая Константиновича в Советскую Россию и надеялись, благодаря его авторитету, изменить свое бедственное положение. <…> Лидия ставила Николаю в пример младшего брата Владимира, который даже из белогвардейского Харбина присылал родным письма почти каждый месяц и часто вкладывал туда заработанные доллары» (27). Глубокий знаток биографии семьи Рерихов, П.Ф. Беликов в «Опыте духовной биографии», как бы предвосхищая выпады дубаевых, пишет: «И опять-таки с такими “благими” заключениями лучше вообще не затрагивать “бытовых” сторон жизни Е.И. и Н.К., так как все попытки объяснить и тем самым “оправдать” их приводят к умалению Великих обликов» (28). Лучше не скажешь.

Обывательские толкования бросают тень отнюдь не на великих людей, а на тех, кто эти толкования измышляет и тиражирует.

«…Тем хуже для фактов»

«Если факты не соответствуют гипотезе, то тем хуже для фактов», — эта циничная поговорка, к сожалению, часто служит Дубаеву руководством к действию. Автор далеко не всегда обременяет себя ссылками на источники, из которых черпает информацию о «многих тайнах “Державы Рерихов”». Уже в самом начале своего повествования он голословно заявляет о принадлежности Н.К. Рериха к масонству: «Что касается самого Николая Константиновича, то в масонскую (Розенкрейцеровскую) ложу он вступил в 1930-х годах, в Америке, получив сразу высшую степень посвящения» (29).

Если бы автор потрудился ознакомиться с опубликованными архивными материалами, он бы знал, что Николай Константинович никакого отношения к масонству не имел. В письме к А.И. Клизовскому от 26 ноября 1935 г. Е.И. Рерих свидетельствует: «Вы, вероятно, знаете от Карла Ивановича (я ему писала), что Н.К. никогда ни в какие масонские ложи не вступал. Вы знаете и мое отношение к этим ложам, из которых многие превратились в бутафорию» (30). Сам Н.К. Рерих, наслышанный о подобных инсинуациях, в особенности в харбинской прессе, писал: «В моей жизни враги и завистники не раз пытались постараться. Что только не измышлялось! <…> обозвали самим Антихристом, главою всемирного Коминтерна и Фининтерна, главою масонства. <…> Вот в какие своеобразные суперлативы вдалась зависть и злоба» (31).

Чем дальше окунаешься в текст, тем больше убеждаешься в том, что Дубаев сам не ведает, что творит. В одном месте пишет одно, в другом — совершенно противоположное. Зачастую разрозненные части повествования, в которых автор перескакивает от факта к факту, нарушая их последовательность и жизненную связь, чередуются с измышлениями его скандально известных предшественников — О. Шишкина и В. Росова и других фальсификаторов. Эти измышления Максим Дубаев выдает за новые, доселе неизвестные подробности жизни своего героя и его семьи.

Пожалуй, самое отвратительное в книге Дубаева — обвинение Н.К. Рериха в шестимесячном стоянии экспедиции на границе Тибета, стоившем жизни некоторым его спутникам и практически всем животным каравана. Дубаев пересказывает известную версию востоковеда Митрохина: «ничто и никто не мог бы помешать Рерихам самовольно направиться в Нагчу, а оттуда — в любом направлении. <…> Письма, которые присылали губернаторы Нагчу, были двусмысленными, что позволяло Н.К. Рериху принимать любые решения. <…> В восточной стране, далекой от цивилизации, Николай Константинович хотел все решить по-европейски. Поэтому он придумывал уважительные письма, а Юрий переводил их на тибетский язык» (32). «Губернаторы Нагчу всячески намекали, что не препятствуют продвижению посольства в Лхасу и не могут удерживать его караван» (33). (Кстати, заметим, что Ю.Н. Рерих — крупнейший ученый-востоковед, признанный во всем мире непревзойденным знаток восточных языков, — по версии Дубаева, всего лишь «сносно знал тибетский язык…» (34)

Авторски переработанная версия Митрохина полностью игнорирует свидетельства участников экспедиции — Ю.Н. Рериха, К.Н. Рябинина и Н.В. Кордашевского. Из их дневников ясно следует, что в сложившихся условиях не было возможности для самовольного продвижения экспедиции. У Н.К. Рериха был пропуск для проезда в Лхасу, подписанный представителем Далай-Ламы еще в самом начале пути в Урге и якобы дающий право беспрепятственного продвижения по Тибету, но этот пропуск был опротестован губернаторами из Нагчу. «Мы решили остановиться, потому что намеревались войти в страну мирно, не прибегая к применению силы в регионе, охраняемом заставами милиции», — писал Ю.Н. Рерих (35). Тибетские чиновники настраивали местное население против европейцев, и не то чтобы самовольное снятие лагеря, но любые передвижения участников экспедиции пресекались. Чиновники Нагчу были информированы о любых действиях в лагере, которые искаженным эхом отзывались в их сознании. Безусловно, при несогласованных с властями действиях экспедиции, тем более ее передвижении, власти Тибета, «вдохновляемые» англичанами, контролировавшими этот регион, силой бы остановили иностранцев, из которых только трое были профессиональными военными. И руководитель экспедиции ни в коей мере не должен был принимать решение, из-за которого могла пролиться кровь.

Кроме того, описывая Центрально-Азиатскую экспедицию Н.К. Рериха, Дубаев игнорирует ее цели и задачи, ее научные и художественные результаты. В повествовании Дубаева остается абсолютно неясным, ради чего Рерихи идут по горам и пустыням Центральной Азии, преодолевая невероятные трудности. Николай Константинович писал об этой экспедиции: «Кроме художественных задач, в нашей экспедиции мы имели в виду ознакомиться с положением памятников древностей Центральной Азии, наблюдать современное состояние религии, обычаев и отметить следы великого переселения народов. Эта последняя задача издавна близка мне» (36). Экспедиция имела чрезвычайное значение для дальнейшего научного творчества Н.К. и Ю.Н. Рерихов. Как свидетельствует исследователь жизни и творчества Рерихов Л.В. Шапошникова, «все основные участники Центрально-Азиатской экспедиции вели научные изыскания и собирали научный материал. И делали это в рамках философско-исторической концепции Рериха. Этой концепцией пронизаны дневниковые записи и многочисленные очерки Николая Константиновича. <…> Основу концепции составлял диалектический метод подхода к истории человечества. Подвижность, быстрая изменчивость и противоречивость исторического процесса — все это нашло свое отражение в его концепции. В бурном океане культурной истории человечества ориентиром ему служили так называемые “непреходящие” элементы культурной традиции тех народов, через чьи земли и страны шел маршрут Центрально-Азиатской экспедиции. В основе этого “непреходящего”, или, как мы иногда говорим, “вечного”, лежало коллективное творчество народов, древних и современных, их культурный и нравственный опыт, их духовные ценности и многовековые накопления их труда. <…> “Непреходящие” элементы формировали механизм культурной преемственности, скрытые нити которой усиленно искал Рерих на маршруте своей экспедиции» (37). Этот уровень осмысления биографии героя нашему молодому автору недоступен.

Однако есть в книге «открытия», сделанные лично Максимом Дубаевым. В совершенно новой роли выступил в биографии Н.К. Рериха такой одиозный персонаж, как Я.Г. Блюмкин: «Неожиданно советский торгпред стал убеждать Н.К. Рериха как можно скорее покинуть Монголию, так как получил указание задержать экспедицию до прибытия из Москвы Я.Г. Блюмкина, а это могло означать только одно — арест Николая Константиновича» (38). Согласно документам Российского государственного военного архива, Я.Г. Блюмкин был представителем внутренней охраны (ГВО) в Урге с декабря 1926 года (39), в то время как Н.К. Рерих покинул Ургу в апреле 1927 года. Зачем же автору потребовалось упоминать эту фамилию? Видимо, потому, что за ней стоит уже разработанный О. Шишкиным пласт ассоциаций, связывающий Рериха с ОГПУ.

Дубаев поддерживает миф о связях Рериха с ОГПУ и делает это весьма прозрачным, хотя и несколько завуалированным способом. Как известно, все зарубежные акции советского правительства в то время не обходились без организующего начала ОГПУ. Поэтому для поддержания «разведывательного мифа» Дубаеву вовсе не было необходимости дословно повторять Шишкина, Минутко и др. — достаточно внушить читателям, что экспедиция Н.К. Рериха, особенно ее Тибетский маршрут, прошла не без помощи Советов: «Николай Константинович уже не сомневался, что путь необходимо держать в Советский Туркестан. А там, возможно при поддержке советских властей, более тщательно организовать свою экспедицию» (40). Далее: «Вскоре у Н.К. Рериха состоялись встречи с руководством ОГПУ» (41). Ни целей, ни предмета разговора Дубаев не сообщает. Читатель сам должен прийти к выводу, к которому его подталкивает автор. Несколькими страницами дальше вывод делает уже сам Дубаев: «Некоторое время Рерихам удалось сохранить инкогнито, но когда полпред П.Н. Никифоров узнал, что художник находится в Урге по заданию советского правительства, Николай Константинович был очень недоволен, но отказать П.Н. Никифорову не мог. Оставалось только сожалеть о проваленной конспирации» (42). Автор книги, полагающий, что Н.К. Рерих находился в Урге «по заданию советского правительства», игнорирует заявление главы пресс-бюро СВР Ю.Г. Кобаладзе, который свидетельствует: «Никаких записей о том, что Рерих был нашим сотрудником или выполнял какие-то задания, в архивах Службы внешней разведки нет. <…> Да, Рерих обращался к советским властям, в частности в МИД, с просьбой оказать помощь в проведении экспедиции» (43).

Книги фальсификатора О. Шишкина М. Дубаев стыдливо не включил в библиографию, хотя методы интерпретации некоторых материалов он позаимствовал именно из этого источника. Например, при описании истории создания Рерихом постамента для бюста Ленина в Урумчи текст Николая Константиновича: «Перед юртами сиротливо стоит усеченная пирамида — подножие запрещенного памятника» — интерпретируется Дубаевым следующим образом: «Монумент должен был представлять собой усеченную масонскую пирамиду, где вместо глаза расположилась бы голова Ленина. Эта идея всем очень понравилась» (44). Как здесь не вспомнить еще и Василия Иванова, харбинского фашиста, в 1934 году обвинявшего Н.К. Рериха в масонстве! Обоих авторов роднит тотальное невежество, незнание равно как масонских знаков, так и творчества великого художника, опиравшегося в своих новых нахождениях на духовные символы разных традиций и культур. В данном случае желание автора придать масонский смысл памятнику Ленина с постаментом в форме усеченной пирамиды, само по себе выглядит символом абсурда.

Не менее характерны «риторические» вопросы, которые задает Максим Дубаев, например: «Кого же представлял Николай Константинович, когда с официальным визитом отправился в Министерство иностранных дел? Сторонников бежавшего из Лхасы Таши-ламы или другие силы?» (45) Абзацем ниже автор утверждает уже без доли сомнения: «Участие Н.К. Рериха в организации переговоров с Таши-ламой тщательно скрывалось» (46). Версия об участии Н.К. Рериха в политических коллизиях, происходящих вокруг Таши-ламы, ничем не подтверждена. Даже автор этой идеи О. Шишкин не смог сфабриковать убедительных доказательств, а В.А. Росов, в докладах и выступлениях неоднократно заявлявший о найденной переписке Рериха и Таши-ламы, в своих публикациях ни разу не цитировал упомянутые им мифические документы. Безусловно, Н.К. Рерих симпатизировал Таши-ламе, духовному лидеру Тибета, изгнанному за пределы своей страны, о чем свидетельствуют некоторые его очерки, но не участвовал в политических интригах вокруг этой значимой в буддийском мире персоны.

Собственно, весь маршрут Центрально-Азиатской экспедиции изображен Дубаевым как результат постоянных колебаний и неосуществленных стремлений Н.К. Рериха. Путь на Москву представлен как вынужденная мера (из-за того, что не пустили напрямую в Тибет). Описывая выезд Рерихов из Хотана, М. Дубаев сообщает: «Путь в заповедный Тибет для Н.К. Рериха был закрыт»; «Из разговоров солдат Николаю Константиновичу стало ясно, что губернатор Хотана думал, что караван обязательно вернется назад, чтобы, несмотря ни на что, все-таки добиться разрешения на проход в Тибет. Но Хотан теперь был далеко, и ближайший путь лежал в обход пустыни Такла-Макан» (47). Но путь Рерихов на Родину был определен еще в 1923 году, в Сиккиме, в небольшом храме, стоящем чуть в стороне от дороги из монастыря Гум в Дарджилинг. Здесь произошла встреча Елены Ивановны и Николая Константиновича с их Учителем. «Говорили о предстоящей Центрально-Азиатской экспедиции. Россия по плану Махатм была важнейшим этапом в маршруте экспедиции. Рерихи должны были доставить в Россию их письмо» (48), известное как письмо Махатм Советскому Правительству. Руководителям страны был передан также ларец с гималайской землей «на могилу Махатмы Ленина», который экспедиция несла с собой от Гималаев. Такие общеизвестные факты демонстрируют всю абсурдность утверждений Дубаева о том, что включение Москвы в маршрут Центрально-Азиатской экспедиции было вынужденной мерой.

Маньчжурская экспедиция Н.К. Рериха также изложена в «скандальном» ключе. Показаны лишь история с американскими ботаниками, отказавшимися сотрудничать с русским художником и путешественником, возглавившим экспедицию, харбинские сплетни вокруг Рериха, малодушие министра сельского хозяйства США Г. Уоллеса, досрочно прервавшего плодотворную научную работу в степях Внутренней Монголии. Ее результаты остались за кадром повествования. Дубаев не сообщает читателям о том, что эта экспедиция проделала огромный комплекс научных исследований. Членами экспедиции было изучено свыше трехсот сортов растений, пригодных для борьбы с эрозией почвы. В США было послано около 2000 посылок с семенами (49). Гербарные сборы и исследования материалов древних манускриптов, проведенные во время экспедиции и при дальнейшей работе Института Урусвати, послужили основой для важных сводок по флоре Тибетского нагорья и тибетских лекарственных растений (50). Экспедицией было открыто несколько новых видов растений. В числе ее результатов можно назвать и серию картин Н.К. Рериха о Монголии, и философские очерки книги «Священный дозор» и первого тома «Листов дневника».

Главный труд жизни Рерихов — философско-этическое учение Живой Этики, данное в сотрудничестве с Духовными Водителями человечества, упоминается Дубаевым лишь вскользь, в упрощенно-искаженном виде. Автору невдомек, что Живая Этика явилась важнейшим этапом в становлении нового, космического мировоззрения человечества. «Вобрав в себя самое ценное из прошлого и настоящего человечества, идеи Живой Этики не были ни отвлеченными, ни абстрактными. Сложившись в природном космическом потоке, они несли в себе огромный энергетический заряд действенности, устремляя человечество к будущему, к переходу на новый эволюционный виток, к духовному совершенствованию. Охватывая широчайший диапазон космических процессов, Живая Этика способствовала такому пониманию человеком событий, “которое бы отражало суть и основу всей Вселенной”, — по словам самого Рериха» (51). По мнению же Дубаева, Е.И. Рерих писала всего-навсего некие «мистические книги». Не менее странно трактует он и буддийское учение, важную составляющую часть творчества Рерихов. Приход Майтрейи, должный ознаменовать новую эру, Дубаев рассматривает как конец света (52). В конечном счете, все религиозно-философские вопросы сводятся автором к некой «новой религии», тесно взаимосвязанной с политическими интригами: «Из Марселя в конце декабря 1924 года Н.К. Рерих позвонил в Берлинское советское посольство и договорился с полпредом Николаем Николаевичем Крестинским, которого ему рекомендовали в Америке. Разговор должен был идти о приобретении концессий на территории Алтая и об объединении всей Азии под эгидой новой религии» (53).

Эта вскользь брошенная Дубаевым фраза явно обнаруживает свой источник — геополитические измышления В.А. Росова. По его «версии», планы объединения Азии, в том числе и вооруженным путем, активно разрабатывались Н.К. Рерихом. Касательно подобных «версий» и слухов о политических планах Рерихов, которые распространялись еще при их жизни, Елена Ивановна писала: «Соображения о том, что злоумышленники могут изобретать какие-то наветы политического характера, не имеют под собой почвы. Конечно, выдумывать может всякий, но факты нашей широкой культурной деятельности настолько уже исторически неопровержимы, что нелепо даже представить себе такие поползновения» (54).

По Росову же, составной частью геополитических «планов», приписываемых им Рерихам, является Храм «Единой религии в Звенигороде, в будущей столице нового Сибирского государства» (55). Здесь уже возникает референция на писания «миссионера» А. Кураева, ведущего крестовый поход против философии Рерихов. Тем не менее, как свидетельствует известное письмо Крестинского Чичерину от 2.01.1925, при личной встрече с великим художником ни о какой новой религии речи не было, Рерих показался полпреду настроенным буддийски-коммунистически. Видимо, под новой религией автор вслед за Кураевым подразумевает философскую систему Живой Этики, религией не являющуюся. «Философское учение Живой Этики ни в коей мере нельзя считать религиозным, ибо в нем отсутствуют признаки религиозного учения. В нем также нет никакой культовой практики. <…> “Огненный опыт” Елены Ивановны Рерих, через который она прошла под руководством своих Учителей, к религиозной практике никакого отношения не имеет. Это был научный эксперимент, базировавшийся на энергетических особенностях самого эволюционного процесса. Его смогла вынести только личность с высочайшей духовностью, какой и явилась Елена Ивановна. Никем другим такая “религиозная практика” пока повторена быть не может. <…> В Живой Этике существует не “организованное поклонение Высшим силам”, а богатейший пласт информации, связанный с мирами иных состояний материи и более высоких измерений» (56), — так отвечает на подобные измышления Л.В. Шапошникова, посвятившая немало своих работ научному изучению Живой Этики.

Помимо всего прочего в тексте книги М. Дубаева много фактографических ошибок и опечаток. Вот лишь некоторые из них. Дубаев пишет, что «еще осенью 1924 года, когда экспедиция Николая Рериха была на пути в Хотан, резко обострилась обстановка на монгольской границе с Синцзяном» (57). Между тем экспедиция началась в 1925 году, о чем и было сообщено несколькими страницами ранее. Читателям остается догадываться, в каком из утверждений автор не ошибся. 29-этажное здание Музея Николая Рериха автор упорно определяет как 24-этажное. Год открытия музея обозначен как 1927-й, в то время как открытие состоялось 17 ноября 1929 года. Письмо Чичерина Молотову, написанное после встречи с Рерихом, Дубаев датирует 11 июня (58), в то время как в Москву Рерихи прибыли 13 июня, о чем сообщается абзацем выше. Третью конференцию Пакта Рериха, состоявшуюся в 1933 году, Максим Дубаев со странной настойчивостью называет конвенцией, хотя конвенция по определению — документ, а не событие. В качестве заключения главы о деятельности Института гималайских исследований «Урусвати» Дубаев без комментариев приводит текст Рихарда Рудзитиса, изобилующий фактическими ошибками. Долина Кулу в нем обозначена как долина реки Кулу, а не реки Беас, слово «Урусвати» расшифровано как «Утренний луч», а не «Утренняя звезда», сообщается о недавнем открытии биохимической лаборатории, которая так и не была открыта вследствие финансовых трудностей. Искажены некоторые индийские слова и топонимы (например, Патаканкор вместо Патаканкод, раджпурский вместо раджпутский). Центральная Азия обозначена как Средняя Азия. Можно предположить, что это калька с названия книги Ю.Н. Рериха, но нигде не оговорено, что во времена Юрия Николаевича, написавшего книгу «По тропам Срединной Азии», так обозначалась именно Центральная Азия. Следует отметить также, что многие цитаты, приводимые в тексте, не имеют сносок.

Автор книги не только намеренно искажает события вслед фальсификаторам, чьими измышлениями он беззастенчиво пользуется, но демонстрирует элементарное неуважение к фактам, что непростительно для историка.

Биография, детектив или бульварный роман?

Не удовольствовавшись «накалом страстей», созданным благодаря репродуцированию «шпионских» версий О. Шишкина, Дубаев присочиняет некоторые детали в жанре детектива. Возникает некая интрига при описании истории с визами в Индию, которые английские власти в течение 1930 года отказывались выдать Николаю Рериху. В конечном счете настойчивость и находчивость видного художника и общественного деятеля переломили ситуацию, англичане вынуждены были пропустить Рериха в свои владения, и виза была выдана вице-королем Индии. Но Дубаев выдвигает иную версию: «Один из сотрудников музея (кто именно? — Авт.) был срочно командирован в Лондон, где, несмотря на уверения английских чиновников в симпатиях Н.К. Рериха к большевикам и революционерам, он все же добился визы для Николая Константиновича и его сына» (59). Согласно версии Дубаева, этому мифическому сотруднику в кратчайшие сроки удалось то, что не удавалось сделать Рерихам в течение всего года.

Если ознакомиться с документальными материалами английской разведки, представленными в книге Л.В. Шапошниковой «Мастер», то вырисовывается совсем иная картина. Как свидетельствует длительная переписка, происходившая в этом ведомстве в 1930 г., англичане серьезно обеспокоились, что запрет на въезд в Индию русского художника может приобрести еще больший резонанс — состояние здоровья Елены Рерих требовало присутствия мужа и лечащего врача. Прибыв во французскую часть колониальной Индии, Николай Константинович сообщил чиновникам, «что с ним в Пондишери находится лечащий врач Елены Ивановны, который должен навестить пациентку» (60). Англичанам не удалось провести собственное, устраивающее их медицинское освидетельствование Е.И. Рерих, которая оставалась вне их досягаемости за перевалом Ротанг. Заместитель секретаря при правительстве Индии С.Н. Рой писал своим «коллегам по цеху»: «если ее болезнь будет иметь фатальный исход, мы можем оказаться в ужасном положении» (61). В результате Николаю и Юрию Рерихам было разрешено пересечь границу между французской и английской Индией, и визит таинственного американского сотрудника в Лондон, введенный в сюжет Максимом Дубаевым, вряд ли имел к этому отношение.

Но детективом М. Дубаев не ограничивается, и в описании личных переживаний своих героев он использует еще приемы бульварного романа. Полностью в соответствии с законами этого жанра изложена в книге история взаимоотношений Николая и Елены Рерихов до их свадьбы. Интерпретируя дневники З.Г. Фосдик (уже сами по себе являющиеся интерпретацией), Максим Дубаев привносит свои комментарии, пользуясь тем, что упоминаемых им писем Елены Шапошниковой не сохранилось. По мнению автора, Николай Константинович получает «двусмысленные письма от своей невесты» (62), Рериху «оставалось только переживать равнодушные письма Елены Ивановны и утешаться тем, что все каким-то чудесным образом исправится и Елена Ивановна станет его супругой» (63). «После очередного обидного и совершенно равнодушного письма, полученного от Елены Ивановны, Николай Рерих решил поставить на переписке крест, считая ее теперь бесполезной» (64). Такой легковесный подход к довольно сложной проблеме личных взаимоотношений весьма далек от «серьезного обсуждения и изучения ценнейшего опыта гармоничного совмещения “земных” и “надземных” планов, который явлен нам в жизни Н.К. и Е.И.» (65). В книгах П.Ф. Беликова и Л.В. Шапошниковой «земной» и «надземный» планы воспроизведены бережно и обстоятельно. Павел Федорович писал о Рерихах, что «каждый день их жизни поучителен» (66). «Вот почему тщательный анализ доступных сторон биографии Н.К. и Е.И. столь важен. Безусловно, что такой анализ не даст результатов, или будет даже вредоносным, если хоть на миг упустим из виду, что в “знаменателе” у нас имеются все показатели о приобщении Н.К. и Е.И. к “сосредоточению огненному”. Эти показатели — единственно правильный критерий при оценке первого периода жизни Н.К. и Е.И. Вместе с тем ошибочно забывать и то, что у них самих этого критерия в руках тогда еще не было» (67).

Но применить разработанный классиком рериховедения методологический прием М. Дубаев не способен. Выхватив из переписки Н.К. Рериха с его невестой Е.И. Шапошниковой лишь один драматический эпизод, Дубаев игнорирует ту прекрасную и поучительную ее часть, в которой они обсуждают планы будущей совместной жизни. «Сотрудничество Н.К. и Е.И. было редчайшей комбинацией полнозвучного звучания на всех планах. Дополняя друг друга, они как бы слились в богатейшей гармонии интеллектуального и духовного выражения» (68).

В том же ключе на страницах книги Дубаева изложена версия Росова о взаимоотношениях Юрия Рериха и Марсель де Манциарли (69). Согласно этой версии, Николай Константинович и Елена Ивановна Рерихи разбили счастье сына, так как не хотели испортить отношения с Кришнамурти, также влюбленным в Марсель. От «благорасположения» Кришнамурти якобы целиком и полностью зависела их поездка в Индию. При этом и Росов и Дубаев забывают, что еще раньше Рерихов в Индию пригласил Р. Тагор и этим приглашением Рерихи также могли воспользоваться. Более того, оба «историка» не учитывают свидетельство такого очевидца и участника этих событий, как сама Е.И. Рерих. В письме к З. Фосдик она так комментирует этот эпизод, объясняя, что к приезду родителей Ю.Н. Рерих уже сам сожалел о своем опрометчивом решении создать семью: «…Вы знаете, что я не писала Юрию против его брака с упомянутой девушкой, ибо было мне написано, что в случае нашего несогласия на этот брак он поступит в иностранный легион. Потому мы отложили всякие объяснения до нашего личного с ним свидания, которое должно было состояться в ближайшие месяцы. Вы знаете, что Юрий был рад узнать, что мы не толкаем его на этот брак. Также и девушка, будучи весьма культурной и талантливой особой, выказала себя с самой прекрасной стороны и разумно приняла мои доводы против брака, где жениху едва исполнилось 21 год, а невесте было уже 27. О всем этом я могла писать Вам из Парижа, но не самому Юрию. Тут какое-то недоразумение, а может быть, и подлог. Не могу понять, с какой целью притянули они этот эпизод? Зачем понадобилось порочить достойную девушку? Если мать выказала себя легкомысленной и увлеклась мыслью выдать дочь за Юрия, то зачем же бросать тень на девушку? Можно еще раз до глубины души протестовать против таких хамских выходок» (70).

Утрата соизмеримости

Как писала Е.И. Рерих, «…превознести имена второстепенные — показывает на утрату соизмеримости, что равносильно падению духовности» (71). В книге Дубаева удивительным образом оказались вознесены второстепенные имена, ставшие синонимами предательства. Кто из почитателей Рерихов не знает о трагической судьбе Музея Николая Рериха в Нью-Йорке, фактически украденного американскими гангстерами — супругами Хорш и Э. Лихтман?

Е.И. Рерих писала: «Хорши подошли к нам через мисс Грант; тогда мы жили в Америке еще только восемнадцать месяцев и не знали многих особенностей и условий этой страны. Так, мы не знали, что г-н Хорш имеет плохую репутацию даже среди своего круга маклеров. Вернувшись из экспедиции и приехав в 1929 году в Нью-Йорк на открытие Дома, профессор Рерих был удивлен, что многие влиятельные и богатые американцы, привлеченные его идеями и искусством, встречая г-на Хорша, отказывались примкнуть к нашей деятельности и уходили» (72). Хорш был тем человеком, о котором заранее было сказано: «Мука у средины не чиста, но купить новую нет денег» (73). Однако надо было начинать строительство с тем, кто есть. Строили в надежде, что смогут силой великой любви и устремления вовлечь Хоршей в поток событий, которые приведут к осознанию ими чувства ответственности и изменят в лучшую сторону их судьбу.

«Амбиции и тщеславие г-на Хорша, а также другие его характерные черты проявились еще с самого начала его приближения. Он и жена его с трудом дожидались нашего отъезда в Центрально-Азиатскую экспедицию, поскольку — по словам самой г-жи Хорш — профессор Рерих затмевал ее мужа и в его отсутствие г-н Хорш смог лучше проявить себя» (74). Позднее эти качества сыграли зловещую роль в судьбе Хоршей – они не вынесли бремя доверия и предали тех, кто вел их к новым, прекрасным достижениям во имя Культуры. «Предательство <…> произошло на почве корыстолюбия и честолюбия» (75), с болью в сердце писала Е.И. Рерих. «Г-н Хорш, пользуясь отсутствием Н.К. [и его участием. — Авт.] в среднеазиатской экспедиции, решил захватить в свои руки все здание, все идеи и связанные с ними Учреждения и начинания. Не описать всей лжи, клеветы и всех отвратительных уловок, дошедших до подлогов, к которым трое предателей прибегают, чтобы опорочить и исключить из Учреждений основную группу. Так, характерен следующий прием: несколько лет тому назад под предлогом якобы каких-то легальных формальностей г-н Хорш забрал у всех членов Совета Трэстис (76) их шеры (77) и затем оставил их у себя на хранении. Теперь же он объявил себя единственным владельцем этих шер и на этом основании планировал исключить из Совета Трэстис наших верных сотрудников» (78). В истории рериховского движения имя Хоршей стоит в одном ряду с Иудой, Девадатой и другими персонажами, запечатленными в «черных» анналах истории человечества.

Но Дубаев будто и не знает об этом. На протяжении всего повествования он исподволь пытается изобразить Хорша чуть ли не главным героем. В его книге мы встречаем уникальную выдумку, не подтверждаемую ни одним архивным документом: «Еще в 1923 году в Америке Н.К. Рерих заложил фундамент будущего музея. Вначале он предложил назвать его именем Нетти и Луиса Хоршей, так как главное финансирование должны были обеспечивать именно они. В конце концов, решили назвать его именем основателя — Николая Константиновича Рериха» (79). Очевидно, таким странным образом в сознании Дубаева трансформировались слова Е.И. Рерих о том, что Хорш «бросает Н.К. упрек в том, что все дела служили лишь прославлению Н.К., совершенно забывая, что все Учреждения, основанные Н.К., не носили его имени, за исключением Музея и образовавшегося при нем впоследствии Общества имени Рериха. Конечно, все мы понимаем, что г-н Хорш хотел бы видеть во главе всех Учреждений свое имя исключительно. Но не может же Н.К. подписывать свои картины, книги и статьи именем г-на Хорша? Какая болезненная зависть!» (80).

Из истории мы знаем, как повел себя Хорш после строительства музея, какие счета предъявил к уплате. Из писем Елены Ивановны известно, что еще за год до знакомства с Хоршами Рерихи, будучи в Америке, в 1921 году основали Мастер-Институт Объединенных Искусств совместно с Зинаидой Григорьевной и Морисом М. Лихтманом и мисс Франсис Грант. Остальные сотрудники в лице г-на Хорша и его супруги и мисс Эстер Лихтман подошли в конце 1922 года (81). Поэтому имя Н.К. Рериха «было установлено задолго до приезда в Америку» и «не Хорш создал его, как, может быть, утверждают это его адвокаты» (82). Л. Хорш «пришел уже на готовую пашню» (83), и именно «музей положил основание всему социальному положению г-на Хорша» (84).

Что касается «широкого круга знакомств», якобы существовавшего у Хоршей согласно версии Дубаева, то следует напомнить автору, что приблизиться ко многим сильным мира сего, в том числе к министру земледелия Г.Э. Уоллесу и в дальнейшем к Президенту США Ф.Д. Рузвельту, Хоршам удалось благодаря Рерихам, но не наоборот. Е.И. Рерих писала: «Так не забудем, что имя Н.К. и мои письма открыли им все двери и дали все возможности. Они принимались по первому телефонному звонку и с самым дружественным приветом, но они воспользовались этим, чтобы предать самым низким образом» (85). В частности, «когда Эстер Лихтман во время своего пребывания в Индии узнала о том, что я состою в переписке с г-ном Уоллесом, то совместно со своими соучастниками она решила, что ей необходимо вернуться в Америку и присутствовать на торжестве подписания Акта в Вашингтоне и для успеха дел подойти ближе к Уоллесу. Для этого она испросила у меня рекомендательные письма для себя и четы Хоршей к Уоллесу, что я в полном доверии и сделала. Они были приняты самым сердечным образом, о чем свидетельствует присланное мне после их встречи письмо самого Уоллеса. Но этого им было мало, они хотели всецело и исключительно завладеть этим человеком для своей личной выгоды (должно быть, для биржевых операций), и для этого им понадобилось прежде всего поссорить его с мисс Грант. Это им удалось блестяще. Что они наговорили ему про нее, до сих пор в точности мы не знаем, но он в самой грубой форме отказался ее видеть и иметь с ней какие-либо сношения, и мне было предложено сноситься с ним через г-на Хорша» (86).

Каплей, переполнившей чашу терпения Рерихов, стала подтасовка сообщений, получаемых Е.И. Рерих из Высокого Источника в адрес Ф.Д. Рузвельта. Они передавались через Хоршей. В своем письме Ф.Д. Рузвельту от 12 декабря 1935 г. Е.И. Рерих писала: «Уже несколько месяцев я пытаюсь найти возможность предупредить Вас, что те двое, которые передавали мои послания, оказались предателями на 14-м году сотрудничества и я вынуждена лишить их моего доверия. Поддавшись жадности и амбициям, они нарушили святое доверие и передали Вам в апреле свой собственный совет относительно некоторых финансовых вопросов (серебро), выдавая его как исходящий через меня из Истинного Источника. Этот Источник предупредил меня о совершенном предательстве. <…> Когда они увидели мое возмущение их поступком и осознали серьезное последствие последнего, то, движимые страхом и ненавистью, вступили на путь открытого предательства и решили не только порвать с нами все отношения, но и начать отвратительную кампанию по дискредитации нашего имени, чтобы уничтожить нас как свидетелей их предательских действий» (87).

Игнорируя все эти очевидные факты, Дубаев в своей книге упорно утверждает, что «финансовое благополучие Рерихи обрели благодаря неожиданному знакомству с биржевым маклером Луисом Хоршем» (88). «Круг знакомых Луиса Хорша был поистине огромным. Он мог без труда найти необходимые деньги для любого мало-мальски выгодного предприятия: как для создания издательства, музея, организации экспедиции, так и для покупки концессий на Алтае. Поэтому, как только Луис Хорш оказался среди друзей Н.К. Рериха, все учреждения, создаваемые Рерихами, превратились в коммерческие предприятия, приносившие доход» (89). «Именно Луису Хоршу и его связям на первых порах Н.К. Рерих был обязан своим благосостоянием» (90).

Между тем факты неумолимо свидетельствуют, что именно по причине нерасторопности Хоршей было провалено получение американскими учреждениями, основанными Рерихами, концессий на Алтае — проект «Белуха», за которым стояли грандиозные планы по развертыванию строительства города будущего новой России. Переговоры с советскими чиновниками по поводу предоставления концессий велись на самом высоком уровне и первоначально были успешными. Е.И. Рерих писала своим сотрудникам: «…нечего скрывать “Белуху”, ибо это была утвержденная Корпорация. <…> “Белуха” была дана, но тот, кто заведовал у нас финансовой стороною всех дел, никогда ничего не мог сорганизовать» (91); «…сама Зина знает, что неуспех “Белухи”, если говорить о неуспехе, шел с его (Хорша. — Авт.) стороны, ибо финансовая часть не была подготовлена, но сама “Белуха” была дана, и за очень малую сумму» (92). А из писем Н.К. Рериха мы знаем, что «г-н Хорш сейчас злонамеренно говорит, что все не увенчалось успехом, но Вы-то знаете и, если нужно, можете доказать, что Ваши поездки были успешны и лишь недостаток финансовых возможностей, которые были в исключительном заведовании г-на Хорша, не позволял этим начинаниям развиться» (93).

Многие великие начинания были сведены к нулю сначала из-за своеволия, затем из-за предательства Хоршей. Именно в этом качестве они сыграли в жизни Рерихов заметную роль, и любой биограф обязан отводить подобным личностям место, соответствующее их деяниям. Вдумчивому исследователю история предательства Хоршей дает неоценимый материал для изучения трагедии падения духа.

В конечном счете книга Дубаева создает впечатление большого лоскутного одеяла, сшитого из разрозненных кусков, — эпизоды жизненного пути Мастера зачастую никак не связаны между собой, а вкрапление многочисленных ложных подробностей в текст книги имеет одну четкую цель — «сбить пафос», заземлить и скомпрометировать героя. Книга пополнила собой список тех публикаций о Н.К. Рерихе и его семье, авторы которых делают себе имя на дискредитации имен великих людей.

Судьба дала молодому автору редкий шанс написать о человеке, символизирующем торжество Духа и культуры, прикоснуться к истокам огненного творчества Николая Константиновича Рериха и опубликовать книгу о нем в серии «Жизнь замечательных людей». Этот шанс был Дубаевым не только упущен, но и употреблен во зло. Искажение великих обликов — это одна из форм жестокой войны против Культуры, которую во все времена ведет невежество, ставшее сегодня еще более агрессивным и изощренным.

Прискорбно, что «Молодая гвардия», известное и уважаемое издательство, отвечая «веяниям времени», пошло по пути принижения великих имен. К сожалению, новая книга о Рерихе, вышедшая в серии ЖЗЛ, заняла свою нишу в развернутой системе черного пиара вокруг имени Рериха, разрабатываемого в расчете на самые различные социальные уровни и культурные слои населения: неискушенным читателям — писания Кураева, Шишкина и Сенкевича; для интеллектуалов — книги Росова; для всех, кто доверяет серии ЖЗЛ, — книга Дубаева, своеобразный опыт бездуховной биографии.

Чтобы писать, надо знать. Знать и любить героя своей книги. Знать, где вечное, а где сиюминутное. Тогда тебя не сможет поглотить пыль архивов, иногда перемешанная с амбициями и завистью современников героя, никто и ничто не уведет в сторону, не заставит встать на путь Ивана, родства не помнящего, не уважающего духовную историю своего отечества и не способного оценить подвиг замечательных людей, которые составляют его гордость.

P.S.

“Существует традиционная практика — исследователь, работающий в том или ином архиве, должен выполнить условия, предъявленные ему руководством архива. В данном случае Дубаев обязан был представить свою работу перед ее публикацией в научный отдел МЦР для ее утверждения и обещал это сделать. Однако этого не произошло. В результате появилась книга, где был умален и искажен образ одного из великих сынов России. Сотрудники Отдела рукописей МЦР и я рассматриваем благодарность Дубаева за помощь ему в работе как попытку прикрыть этим свою научную недобросовестность и нечестность. В будущем мы позаботимся о том, чтобы у таких дубаевых не было больше повода «выражать признательность» подобного рода”.

Л.В. Шапошникова.

Ссылки:

1. Беликов П.Ф., Князева В.П. Рерих. М., 1972.

2. Беликов П.Ф. Рерих (опыт духовной биографии). Новосибирск, 1994.

3. Шапошникова Л.В. Великое путешествие. В 3 кн. Кн. 1. Мастер. М., 1998.

4. Непрерывное восхождение. К 90-летию со дня рождения П.Ф. Беликова (1911—1982). В 2 т. Т.1. М., 2001. С. 162.

5. Непрерывное восхождение. Т. 1. С. 142.

6. Беликов П.Ф. Письмо С.Н. Рериху от 14.02.1969. Архив П.Ф. Беликова.

7. Беликов П.Ф. Письмо С.Н. Рериху от 12.06.1972. Архив П.Ф. Беликова.

8. Непрерывное восхождение. Т. 2. Ч. 1. С. 173.

9. Дубаев М.Л. Рерих. М., 2003. С. 200.

10. Цит. по: Беликов П.Ф. Рерих (опыт духовной биографии). С. 168—169.

11. Беликов П.Ф. Рерих (опыт духовной биографии). С. 128.

12. Знание для жизни и подвиг в жизни. К 90-летию со дня рождения П.Ф. Беликова // Культура и время. 2002, № 1—2. С. 143.

13. Цит. по: Дубаев М.Л. Рерих. С. 203.

14. Там же. С. 194—195.

15. Там же. С. 209—210.

16. Там же. С. 342.

17. Там же. С. 257.

18. Там же. С. 198.

19. Там же. С. 329.

20. Там же. С. 342.

21. Там же. С. 327.

22 Там же. С. 325—326.

23. Рерих С.Н. Пути в Новый мир / В сб.: Стремиться к прекрасному. М., 1993. С. 109.

24. Рерих С.Н. Слово об отце / В сб.: Стремиться к прекрасному. С. 74, 77.

25. Держава Рериха. М., 1993. С. 59.

26. Хейдок А.П. Огненная сущность. В сб.: Духовный магнит Рерихов. Одесса, 1991. С. 38.

27. Дубаев М.Л. Рерих. С. 227.

28. Беликов П.Ф. Рерих (опыт духовной биографии). С. 78.

29. Дубаев М.Л. Рерих. С. 8.

30. Рерих Е.И. Письма. Т. 3. М., 2001. С. 669.

31. Рерих Н.К. Письма в Америку. М., 1998. С. 66 (письмо от 22 ноября 1935 г.).

32. Дубаев М.Л. Рерих. С. 300.

33. Там же. С. 303.

34. Там же. С. 229.

35. Рерих Ю.Н. По тропам Срединной Азии. Самара: Агни, 1994. С. 271.

36. Рерих Н.К. Избранное. М., 1979. С. 100.

37. Шапошникова Л.В. Великое путешествие. Мастер. С. 305—308.

38. Дубаев М.Л. Рерих. С. 290.

39. Стеценко А.В. «Клевещите, клевещите, что-нибудь да останется» / Защитим имя и наследие Рерихов. М., 2001. С. 544.

40. Дубаев М.Л. Рерих. С. 258.

41. Там же. С. 271.

42. Там же. С. 282.

43. Дардыкина Н. Мертвые сраму не имут. Интервью с Ю.Г. Кобаладзе // Московский комсомолец. 1995. 14 янв.

44. Дубаев М.Л. Рерих. С. 259.

45. Там же. С. 270.

46. Там же.

47. Дубаев М.Л. Рерих. С. 249.

48. Шапошникова Л.В. Великое путешествие. Мастер. С. 206.

49. Беликов П.Ф. Последняя научно-исследовательская экспедиция Н.К. Рериха / Рериховские чтения, 1976 г. Новосибирск, 1976. С. 95.

50. Ефремов Ю.К. Н.К. Рерих и география. (К 85-летию со дня рождения) // Вопросы географии. №50. М., 1960. С. 255.

51. Шапошникова Л.В. Веления Коcмоса. М., 1995. С. 36.

52. Дубаев М.Л. Рерих. С. 230.

53. Там же. С. 231.

54. Рерих Е.И. Письма. Т. 4. М., 2002. С. 372.

55. Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. СПб.-М., 2002. С. 78.

56. Шапошникова Л.В. Подвижничество дьякона Кураева / Защитим имя и наследие Рерихов. В 2 т.  Т.1. М., 2001. С. 387—388.

57. Дубаев М.Л. Рерих. С. 267.

58. Там же. С. 264.

59. Там же. С. 331.

60. Шапошникова Л.В. Великое путешествие. Мастер. С. 467.

61. Материалы английской разведки. Цит. по: Шапошникова Л.В. Великое путешествие. Мастер. С. 464.

62. Дубаев М.Л. Рерих. С. 67.

63. Там же. С. 69.

64. Там же. С. 70.

65. Беликов П.Ф. Рерих (опыт духовной биографии). С. 51.

66. Там же.

67. Там же. С. 51.

68. Непрерывное восхождение. Т. 1. С. 158.

69. Дубаев М.Л. Рерих. С. 211—213.

70. Рерих Е.И. Письма в Америку. В 3 т. Т. 2. (Письмо от 2.04.38.)

71. Рерих Е.И. Письма. Т. 5. М., 2003. С. 239. (письмо от 11 сентября 1937 г.).

72. Рерих Е.И. Письма. Т. 4. С. 96. (письмо от 18 марта 1936 г.)

73. Листы сада Мории. Зов. 6 апреля 1922 г.

74. Рерих Е.И. Письма. Т. 4.  С. 95.

75. Рерих Е.И. Письма. Т. 3. С. 652.

76. Trustees (англ.) — члены правления.

77. Share (англ.) — акция, пай.

78. Рерих Е.И. Письма. Т. 4. С. 46.

79. Дубаев М.Л. Рерих. С. 231.

80. Рерих Е.И. Письма. Т. 3. С. 636. (письмо от 12 ноября 1935 г.)

81. Рерих Е.И. Письма. Т. 4. С. 46. (письмо от 4 февраля 1936 г.)

82. Там же. С. 34. (письмо от 27 января 1936 г.).

83. Рерих Е.И. Письма. Т. 3. М., 2001. С. 708. (письмо от 18 декабря 1935 г.)

84. Там же. С. 613. (письмо от 28 октября 1935 г.)

85. Там же. С. 677. (письмо от 3 декабря 1935 г.)

86. Рерих Е.И. Письма. Т. 4. С. 93—94. (письмо от 17 марта 1936 г.)

87. Рерих Е.И. Письма. Т. 3. С. 703—704.

88. Дубаев М.Л. Рерих. С. 213.

89. Там же. С. 214.

90. Там же. С. 215.

91. Рерих Е.И. Письма. Т. 3. С. 658. (письмо от 22 ноября 1935 г.)

92. Там же. С. 604. (письмо от 22 октября 1935 г.)

93. Рерих Н.К. Письма в Америку. М., 1998. С. 86. (письмо от 6 декабря 1935 г.)

©  Журнал «Культура и время». № 2-2004.

Парапсихология и психофизика. – 1992. – №6. – С.28-39.

Можно считать установленным существование двух взаимосвязанных биологических явлений, довольно широко распространенных в животном мире. Это, во-первых, биотелесвязь и, во-вторых, биотелелокация. Из них первое осуществляется по типу технической радиосвязи, второе – по типу технической радиолокации.

В мире животных эти явления имеют место в тех случаях, когда обычные средства связи и локации, осуществляемые дистантными органами чувств (зрением, слухом, обонянием), почему-либо не могут быть использованы для приема или передачи жизненно необходимой информации (например, на большом расстоянии, при наличии экранирующих препятствий, в мутной воде и т.п.). У некоторых электрических рыб, обитающих в мутной воде больших рек, удалось обнаружить специальные органы генерации и приема энергии, используемой для телесвязи и телелокации. Такой энергией является в данном случае низкочастотное электромагнитное поле; его генератором – электрический орган; его приемником – электрорецепторы, столь же чувствительные к действию поля, как чувствителен глаз к действию света. У некоторых ночных бабочек телесвязь осуществляется посредством инфракрасных лучей, у летучих мышей и дельфинов – посредством издаваемых ими ультразвуков и т.п. По своей чувствительности и надежности локационные органы многих животных превосходят технические локаторы. Например, гидролокационный аппарат у некоторых видов дельфинов дает им возможность обнаруживать на расстоянии трех километров присутствие тех рыб, которыми они питаются, отличать их от других рыб, которые не идут в пищу.

Имеются фактические основания полагать, что аналогичные способности телесвязи и телелокации в какой-то мере присущи и современным людям, по крайней мере некоторым из них. На человеческом уровне эти способности имеют психический, часто сознательный характер, выражаются в форме ощущений, зрительных и других образов, влечений, эмоциональных переживаний, побуждений к тем или иным движениям и действиям. Парапсихологи называют такую форму телесвязи телепатией, такую телелокацию – телестезией, объединяя их более общим понятием экстрасенсорного (внечувственного) восприятия (ЭСВ).

У парапсихологов нет единого понимания экстрасенсорного восприятия. Для одних – это восприятие посредством еще не известных органов чувств – каких-то экстерорецепторов или, быть может, интерорецепторов. Для других (и таковых большинство) – ЭСВ осуществляется без участия каких бы то ни было органов чувств – непосредственно нейронными структурами мозговой коры или подкорки, раздражаемыми какими-то факторами, способными проникать в мозг через кости черепа и другие покровы головы.

Понятно, что первое из этих двух представлений приемлемее для физиологов и психологов, чем второе. Оно не противоречит классической рефлекторной теории психической деятельности, гласящей, что всякое познание внешнего мира, каждая идущая из него информация начинается раздражением того или иного органа чувств с последующим проведением импульсов возбуждения по афферентным нервным путям в головной мозг. Нет ничего невероятного и в том, что могут быть обнаружены у человека пока еще неизвестные рецепторы. Ведь были же совсем недавно открыты различные рецепторы во внутренних органах, неведомые нашим отцам и дедам, у электрических рыб – уже упомянутые электрорецепторы. Такую точку зрения выдвинул в свое время выдающийся физиолог Шарль Рише(Ch.Richet), объединявший явления телепатии и телестезии термином «криптестезия», т.е. скрытая, еще не обнаруженная физиологами чувствительность (рецепция). Это воззрение, которое можно назвать рефлекторной теорией телепатии и телестезии, разделяется некоторыми современными, преимущественно французскими парапсихологами. Так, Р.Херумьян(R.Kherumian) видит в телепатической способности «не более, чем особое органическое чувство, сравнимое с другими нашими чувствами», которому свойственны те же недочеты, как и известным нам органам чувств. В таком понимании телепатия и телестезия становятся псевдоэкстрасенсорными восприятиями. Термин «экстрасенсорный», «внечувственный» к ним уже не подходит.

Другие парапсихологи (американские, английские и др.) рассматривают ЭСВ как некое исключение из рефлекторной теории психической деятельности. В данном случае информация о внешних объектах и явлениях проникает в «орган психики» якобы непосредственно через череп, в обход органов чувств, т.е. проникает нерефлекторным путем. Напомню, что рефлексом физиологи называют только такую реакцию нервных центров, которая происходит в ответ на раздражение центростремительного нервного прибора, т.е. рецепторов или отходящих от них сенсорных нервных волокон[1]. Нас особенно должен интересовать вопрос, может ли современная физиология представить какие-либо неоспоримые факты, подтверждающие возможность экстрасенсорных, другими словами нерефлекторных восприятий?

Я полагаю, что может. Например, давно уже известно, что электрическим раздражением определенных участков мозговой коры удается вызывать зрительные, слуховые и другие ощущения у людей с дефектами черепа. В новейшее время большой шаг вперед был сделан в этом направлении Пенфильдом (Penfield). В исследованиях, проведенных на эпилептиках с трепанированным черепом, он показал, что электрическое раздражение 17, 18 или 19-го коркового поля вызывает ощущение разного рода световых, цветных и темных фигур, движущихся в поле зрения. Более того, иногда больной заявлял, что он как бы вновь переживает один из эпизодов своей жизни. При перемещении раздражающих электродов на небольшое расстояние этот эпизод сменялся другим [2].

Таким образом, психические переживания, которые однажды уже были вызваны в жизни больного обычным рефлекторным путем, могут быть вызваны вторично без участия каких-либо рецепторов и центростремительных рефлекторных путей – непосредственным раздражением определенных нейронов мозговой коры. По мнению акад. И.С.Бериташвили, ощущения и другие простейшие психические явления возникают при возбуждении звездчатых нейронов с короткими аксонами, характерных для коры больших полушарий [3]. Более того, в опытах на животных, применяя тот же метод электрического раздражения коры, удается выработать совсем новые условные рефлексы, каких до того у подопытного животного не было. Так, например, в опытах М.Ю.Ульянова временная связь между корковыми нейронами была образована без участия органов чувств, путем сочетания повторных электрических раздражений сенсорного (например, зрительного) и в то же самое время моторного участков мозговой коры. В результате образовывалась новая условная связь – раздражение одного лишь сенсорного участка начинало вызывать движение конечности [4].

Результаты приведенных опытов, естественно, наталкивают на мысль, что условный рефлекс, как и простейшее психическое переживание, например, ощущение, быть может, удастся получить не только непосредственным пропусканием через участок коры электрического тока, но и воздействием на расстоянии электромагнитных волн, если только они способны проникать через черепную коробку вглубь мозга. Ведь электромагнитные поля и волны могут индуцировать в живых тканях те же токи. Эта мысль побудила физиологов поставить ряд поисковых опытов. Впервые мой старый сотрудник по Бехтеревскому институту мозга, Ф.П.Петров, сделал удавшуюся попытку выработать у двух испытуемых условный двигательный оборонительный рефлекс на неощущаемое («субсенсорное») действие электромагнитного поля низкой частоты (200Гц). Подкреплением служило раздражение пальцев руки электрическим током. Напряжение на генераторе поля – металлическом диске, помещенном над головой испытуемого, достигало 30000В. Для выработки условного рефлекса незаметно для испытуемого включалось электромагнитное поле, а затем к действию поля присоединялось электрокожное безусловное раздражение. Чтобы избежать опасности получить условный рефлекс на время, интервалы между отдельными пробами вырабатываемого рефлекса варьировались от 0,5 до 3,0 минут [5].

Что могло раздражать в этих опытах низкочастотное электромагнитное поле? Такое поле раздражает на расстоянии изолированные, выделенные из организма нервы и тем сильнее, чем эти нервы длиннее. Короткие отрезки тех же нервов раздражать полем не удавалось. Тем менее можно рассчитывать раздражать таким полем микроскопические образования, какими являются имеющиеся у человека рецепторные клетки (окончания кожных нервов, палочки и колбочки сетчатки, слуховые, вкусовые, обонятельные рецепторные клетки). Скорее низкочастотное поле могло бы раздражать сенсорные нервные волокна, идущие от рецепторов в мозг, или находящиеся внутри черепа. Но и эту возможность приходится отвергнуть, так как поле низкой частоты не раздражает нервы, оставленные на месте их нахождения в организме среди других окружающих их тканей. В таких условиях поле вызывает лишь повышение возбудимости нервных проводников. По тем же причинам трудно себе представить и непосредственное раздражающее действие низкочастотного поля на корковые нейроны. Таким образом, механизм образования условного рефлекса на действие такого поля остается невыясненным и мало понятным.

Более определенные результаты были получены проф. М.Н.Ливановым с сотрудниками в опытах по влиянию низкочастотного (50Гц) поля на биоэлектрическую активность коры головного мозга кролика. Источником поля служил высоковольтный трансформатор от рентгеновской установки. Опыты проведены на 98 кроликах с вживленными или приложенными к черепу электродами, отведенными через усилитель к осциллографу. Подопытный кролик помещался в экранирующую камеру на расстоянии 1м от кабеля, генерирующего поле. У 95 кроликов поле вызывало отчетливую депрессию потенциалов коры (их амплитуда снижалась в 2-4 раза). Только у 3-х кроликов (из 98) был получен противоположный эффект – амплитуда повышалась. У всех кроликов наблюдалось урежение ритма потенциалов (в диапазоне их частот от 1,3 до 8,0Гц). Повышение напряжения поля усиливало биоэлектрическую реакцию коры.

В пользу биологического (а не физического) действия поля говорят, как справедливо указывает проф.Ливанов, следующие его наблюдения и контрольные опыты:

1) показано наличие скрытого периода длительностью 1-2сек.;

2) при относительно длительном действии поля (до 15сек.) возникшие изменения потенциалов постепенно уменьшаются как бы вследствие адаптации к действию поля;

3) в опытах с занаркотизированными или убитыми кроликами действие поля остается без каких-либо эффектов;

4) контрольные опыты показали, что указанные изменения потенциалов не являются результатом наведения напряжения в точках приложения отводящих к осциллографу электродов, т.е. не являются физическим артефактом.

Для разрешения вопроса – влияет ли поле на потенциалы коры путем непосредственного воздействия на корковые нейроны или влияет рефлекторно, при посредстве органов чувств – были поставлены  опыты с выключением наружных рецепторов. Перерезались зрительные нервы, выключались органы обоняния, разрушались вестибулярные аппараты и кортиевы органы. Тем не менее, поле продолжало изменять корковые потенциалы так же, как меняло их до выключения перечисленных рецепторов. На основании этих опытов проф.Ливанов считает весьма вероятным[1], что низкочастотное поле влияет на мозг непосредственно, т.е. экстрасенсорно. Однако он воздерживается от окончательного решения этого вопроса, так как в его опытах не устранена возможность раздражающего действия поля на какие-то другие рецепторы, быть может, рецепторы кровеносных сосудов или внутренних органов. Во всяком случае, это весьма солидное исследование вносит драгоценный вклад в разрешение интересующего нас вопроса, существенно подкрепляет результаты опытов Ф.П.Петрова и ставит перед исследователями новые задачи [6].

Ю.А.Холодов, сотрудник проф.Ливанова, в таком же плане исследовал действие на животных и человека ультра-высокочастотных (УВЧ) и сверх-высокочастотных (СВЧ) полей. Примененное Ю.А.Холодовым поле УВЧ мощностью в 1000В/м, не вызывая двигательных pеакций, изменений температуры кожи, дыхания и пульса, увеличивало амплитуду и уменьшало частоту биотоков коры мозговых полушарий кролика. Такой же результат был получен и предшественниками Холодова в опытах на кошках, обезьянах и даже в исследованиях на людях [7-10].

Новым и ценным в опытах Холодова было то, что он изучал влияние УВЧ на электроэнцефалограмму (ЭЭГ) у кроликов с предварительно выключенными наружными рецепторами. Выключение производилось или путем перерезки сенсорных нервов, или путем разрушения корковых отделов анализаторов. Оказалось, что и при этих условиях опытов поле УВЧ, направленное на голову кролика, продолжало вызывать вышеуказанные изменения ЭЭГ. Трудно поэтому не согласиться с заключением Холодова о наличии в данном случае экстрасенсорного воздействия; «промежуточный и передний мозг могут непосредственно реагировать на поле УВЧ». К этому надо добавить, что эти отделы мозга реагируют без посредства органов чувств не только на проникающее тепловое действие УВЧ и СВЧ, но и на «специфическое» – нетепловое – их действие, преобладающее при малых интенсивностях этих полей [11].

Непосредственное, экстрасенсорное действие на головной мозг оказывает также и постоянное магнитное поле, что так долго отрицалось учеными. Недавно это было с несомненностью установлено тем же Ю.А.Холодовым опытами по образованию у рыб (пресноводных и морских) оборонительных и пищедобывательных условных рефлексов на действие сравнительно слабого (порог при 10-30эрстед) магнитного поля. У рыб наиболее чувствительным к действию магнита является промежуточный мозг; его повреждение (при сохранении других отделов мозга) нарушает условные рефлексы, образованные на действие постоянного магнитного поля. Непосредственным действием магнита на промежуточный мозг удалось вызвать сеченовское торможение спинномозговых рефлексов у лягушек. Важно подчеркнуть, что по данным Холодова воздействие на мозг рыб оказывает не только изменение интенсивности магнитного поля, но и постоянная его напряженность [12].

В дальнейшем Холодовым было показано, что постоянное магнитное поле может действовать на рыб и как безусловный раздражитель, затормаживающий условные рефлексы, предварительно выработанные на свет или звук. Более сильное магнитное поле (1000эрстед) оказывает такое же тормозящее действие и на мозг теплокровных животных. Голова кролика помещалась между полюсами сильного электромагнита; до воздействия полем, после трех минут воздействия и после выключения поля регистрировались электроэнцефалограммы, отводимые от лобных и теменных долей мозговых полушарий. Влияние поля на ЭЭГ выражалось появлением медленных высокоамплитудных колебаний потенциала и так называемых веретен, что свидетельствует о тормозном действии магнитного поля. В опытах на кроликах с деафферентированным мозгом (после перерезки мозгового ствола между передними и задними буграми четверохолмия, перерезки зрительных и обонятельных нервов) изменения ЭЭГ на действие магнитного поля оставались такими же, как у интактного животного, и были даже отчетливее выражены. Это значит, заключает автор, что постоянное магнитное поле способно непосредственно влиять на функции клеточных структур переднего мозга теплокровных животных. У холоднокровных оно действует преимущественно на промежуточный мозг [13].

Результаты опытов Ю.А.Холодова существенно подкрепляют давно уже описанные наблюдения по влиянию магнитного поля на психические явления у некоторых исследуемых лиц. Так, еще Бинэ и Фере (A.Binet et Cr.Fere,1887г.) поднесением магнита к затылку погруженного в гипнотический сон испытуемого устраняли (затормаживали) внушенные ему зрительные галлюцинации. Я также наблюдал это удивительное явление у шести здоровых испытуемых при условиях, как будто бы исключающих возможность невольного внушения или самовнушения [14]. Совсем недавно Г.М.Аминев (Казань) из 27 больных с повышенной гипнабельностью отобрал шестерых, у которых влияние магнита на сомнабулические (внушенные) галлюцинации было выражено вполне отчетливо. Двое из них отмечали исчезновение зрительных галлюцинаций, двое испытывали лишь затемнение галлюцинаторного образа, а иногда так же, как остальные два гипнотика, заявляли о перемещении внушенного зрительного образа, когда к затылку незаметно приближали подковообразный магнит с напряжением поля у полюсов в 150-200эрстед. Новым явлением в исследованиях Аминева было обнаруженное им действие магнита на внушенный двигательный автоматизм. Словесным внушением вызывались ритмические попеременные сгибания и разгибания руки в локтевом суставе. Когда подносился магнит к затылочной области, рука больного чуть вздрагивала, на несколько секунд останавливалась и снова начинала производить те же движения, но в другом, более замедленном темпе [15].

Приведенные в предыдущем абзаце явления можно понять как тормозящее влияние постоянного магнитного поля на психонервную деятельность. Известны, однако, случаи и стимулирующего действия магнитного поля на мозг. Например, оно может вызывать мерцания в поле зрения, так называемые фосфены. Такое действие оказывает прерывистое магнитное поле. Труднее вызвать фосфен постоянным магнитным полем. В 1946г. мне с сотрудниками удалось получить это явление у испытуемой, предварительно принявшей дозу «пейотля» (вытяжку из мексиканского кактуса, содержащую мескалин и другие алкалоиды). Этот препарат вызывает необычайно сильное и длительное повышение возбудимости в зрительной области мозговой коры. В темной комнате быстрое перемещение сильного подковообpазного магнита сверху вниз, на расстоянии нескольких сантиметров от затылка, каждый раз вызывало появление движущегося фосфена в виде «следа от падающей звезды» (по выражению испытуемой). И более того: поворачивание магнита на 180 градусов вызывало такой же поворот возникавших под влиянием «пейотля» галлюцинаторных зрительных образов [16].

Естественно полагать, что эти явления имеют центральное происхождение, так как для их получения требуется повысить мескалином возбудимость коркового отдела зрительного анализатора. Но, как известно, фосфен может иметь и периферическое происхождение. Его можно вызвать электрическим или механическим раздражением сетчатки глаза. Даже проходящие через кости черепа физические агенты, кроме непосредственного действия на мозг, способны в качестве неадекватных раздражителей действовать на те или иные органы чувств. Так, например, «освещение» глаза рентгеновскими лучами вызывает ощущение свечения (рентгенофосфен), обусловленное возбуждающим действием этого неадекватного глазу раздражителя на нейроны сетчатки. Электрофосфен вызывается раздражающим действием тока на волокна зрительного нерва. Некоторые физические агенты могут одновременно действовать и на центральный корковый и на периферический отделы анализатора. Разобраться в том, на что именно действует данный агент, в каждом конкретном случае – трудная аналитическая задача. На предыдущих страницах мы познакомились с методами, которыми эта задача решается, и могли убедиться в том, что в настоящее время физиологи располагают экспериметнальными данными, свидетельствующими о реальном существовании экстрасенсорных восприятий, которые выражаются или образованием новых условных рефлексов, или возникновением простейших психических явлений, а в других случаях торможением их. Те корковые нейронные структуры, нам еще доподлинно неизвестные, которые обладают специфической чувствительностью к действию экстрасенсорных раздражителей, мы вправе назвать «центральными рецепторами».

С точки зрения физиолога обе разновидности экстрасенсорного восприятия – и телестезия, и телепатия – являются функциями центральных рецепторов. Сходные с ними по виду явления, но обусловленные деятельностью каких-либо периферических рецепторов, будь то экстерорецепторы или интерорецепторы, следует считать не более, чем псевдоэкстрасенсорными явлениями[2]. Между ними и подлинными экстрасенсорными явлениями существует такое же различие, какое усматривал И.М.Cеченов между рефлексами и «автоматическими актами». Рефлекс – это реакция нервных центров в ответ на физиологические факторы – импульсы возбуждения; автоматический акт – это реакция нервных центров в ответ на химические или физические факторы, действующие из внутренней среды организма (СО₂ крови, гормоны, метаболиты и т.п.). Явления экстрасенсорного восприятия – это реакция нервных центров в ответ на известные и еще неизвестные физические факторы, непосредственно проникающие к мозгу из внешней среды [17].

Приведенные в этой статье физиологические опыты имеют очевидное значение для решения, в частности, телепатической проблемы. По признанию большинства современных парапсихологов, телепатическое воздействие индуктора на перцепиента не может быть ничем иным, как только непосредственно раздражающим воздействием какой-то энергии, генерируемой мозгом индуктора (назовем эту энергию «биологическим полем», или точнее «мозговым полем»), на достаточно возбудимый к действию такого раздражителя мозг перцепинта. Если же это так, то нельзя ли использовать предполагаемое мозговое поле индуктора в качестве субсенсорного сигнала для образования у перцепиента того или иного условного рефлекса (двигательного, сосудодвигательного, кожно-гальванического или др.) следуя при этом методическим указаниям школы И.П.Павлова. На этот путь исследования уже вступили сотрудники руководимой мной лаборатории при Физиологическом институте Ленинградского Университета. О результатах будет своевременно сообщено[3].

В заключение остается сказать, что эволюция животного мира сделала все от нее зависящее, чтобы как можно более развить и облегчить доступ к мозгу таких воздействий окружающей среды, восприятие которых необходимо или полезно для приспособления животных к условиям этой среды – воздействий механических, химических, световых, звуковых. Эти полезные воздействия осуществляются по немногим каналам связи – наружным органам чувств. Но вместе с тем, эволюция должна была по возможности оградить центральную нервную систему от непосредственных влияний на нее таких физических агентов внешней среды, которые обладают большой проникаемостью и, действуя разом на многие мозговые нейроны, могут дезорганизовать их дифференцированную деятельность. К таким проникающим в мозг, хотя и не имеющим для себя адекватных органов чувств, агентам относятся: низкочастотные и высокочастотные электромагнитные поля, магнитное поле, рентгеновские и космические лучи.

Предполагаемое «мозговое поле», если оно действительно существует, тоже должно относиться к этой категории внешних агентов. А это значит, что проявление экстрасенсорных восприятий должно быть не правилом, а скорее исключением из правила, обусловленным ослаблением защитных свойств мозга и ограждающих его покровов.

Если рефлекторный путь проникновения к нервным центрам уподобить главным магистралям, асфальтированным автострадам, то экстрасенсорный путь воздействия через кости черепа надо сравнить с проселочными обходными дорожками, которыми приходится пользоваться в тех случаях, когда главный путь почему-либо закрыт или испорчен. Так и спонтанные экстрасенсорные восприятия чаще происходят во сне, при сумеречных состояниях сознания, у людей с дефектами дистантных органов чувств или с больным мозгом.

Литература

1. Ухтомский А.А. Cобр.соч.,т.V,с.10,1954.

2. Психологические явления, вызываемые раздражением коры. Журнал ВНД,т.VI,вып.4,1956.

3. Гагрские беседы,т.IV,с.111,1963.

4. Уч.зап.Горьковского гос.мед.ин-та,вып.IX,1959.

5. Труды Ин-та физиологии им.И.П.Павлова АН СССР,т.I,с.369,1952.

6. Бюллетень эксперим.биологии и медицины,N.5,с.63,1960.

7. Бычков М.С. Труды Воен.-мед.акад.,т.73,с.58,1957.

8. Парджанадзе Ш.К. Реферативный сб.трудов Ин-та курортологии и физиотерапии Груз.ССР.Тбилиси,т.21,с.198,1952.

9. Sinisi L. Electroenceph.clin.Neurophysiol.,v.6,p.535,1954.

10. Baldwin M.a.al. Neurology (Minneap.),v.10,p.178,1960.

11. Бюллетень эксперим.биол. и медицины,N.11,1962; N.9,1963; N.2,1964.

12. Труды совещания по физиологии рыб. с.82,1956.

13. Тезисы конференции Ростовского Университета,с.418,1963.

14. Русский физиологический журнал,т.III,1921.

15. Доклад на симпозиуме по биологическому действию постоянного магнитного поля. Москва,октябрь 1963г.

16. Труды Ин-та мозга им.В.М.Бехтерева, т.XVIII,с.55,Л.,1941-1946.

17. Сеченов И.М.Физиология нервных центров,Ст-Петербург,с.24-25,1891.

[2] Примерами таких ложных экстрасенсорных явлений могут служить рефлекторные и инстинктивные акты поведения животных, направленные к осуществлению биотелесвязи или биотелелокации. О них упомянуто в начале статьи.

[3] Данное исследование было выполнено соискателем В.П.Леутиным еще при жизни Л.Л.Васильева. Диссертация защищена по проблеме «субсенсорных» воздействий уже после смерти Л.Л.Васильева (прим.ред.)

(Окончание. Начало в журнале «Парапсихология и психофизика», №5, 1992)

Главные задачи комитета

Хотя такие красочные примеры обеспечивают содержание работы, необходимо самым серьезным образом оценить степень достоверности всех имеющихся данных. В журналах, монографиях и книгах собрана многочисленная информация, начиная с 1882 года о природных инцидентах и лабораторных экспериментах. Как ученых, членов комитета конечно интересовали прежде всего доказательства научности этих явлений. Комитет хотел получить беспристрастные оценки того, что представляется реальным и важным среди феноменов парапсихологии.

Комитет разделил задачу на две части.

Во-первых, он рассмотрел лучшие научные аргументы, подтверждающие реальность психических феноменов. Министерство обороны США, а также собственные оценки членов комитета современного состояния парапсихологии показали, что наиболее значимыми были две научные программы экспериментов – дальновидение и эксперименты по психокинетике, использующие генератор случайных событий. Эти феномены, по словам авторов, и составили основу проведенных исследований. Кроме того, комитет рассмотрел исследования полного визуального поля, так как по мнению многих парапсихологов это наиболее реальный кандидат на повторяемый эксперимент.

Во-вторых, комитет поддержал аргументы тех сторонников, которые опираются на количественные доказательства паранормальных явлений в противовес качественным. Последние доказательства зависят от личного мастерства тех, кто проводит такие эксперименты. Большинство, если не все, из этих доказательств не могут рассматриваться по научным стандартам. Так как личный опыт, а не научные данные, является источником веры в паранормальные явления, комиссия посвятила часть своих ресурсов поддержке такого вида познавательных методов для получения знаний.

Критерии доказательств

Для занятий паранормальными явлениями выдвинуты различные оправдания. Одним из аргументов того, что паранормальные явления не могут больше быть аномальными, является применение современной квантовой механики. Действительно, часть физиков поддерживает парапсихологов в том, что определенные формы прекогниции и психокинетики совместимы с интерпретациями квантовой теории. Другим главным аргументом является то, что нет у них выбора, поскольку Советский Союз якобы уже имеет программу разработки военных применений психических феноменов.

Некоторые защитники феноменов, включая ряд ученых, твердо убеждены, что паранормальные явления были научно продемонстрированы несколько раз. В то же время другая часть ученых не верит в существование пси-явлений. Многие люди считают, что этот парадокс является результатом иррациональной и догматической системы веры. Защитники обвиняют критиков в нетерпимости и узости ума. Критики считают, что защитники выдают желаемое за действительное и что они некомпетентные ученые и занимаются самообманом.

Каждая сторона имеет немало примеров в подтверждение своей позиции.

Один существенный вопрос встал перед комиссией: что показывает беспристрастная проверка доказательств существования пси-феноменов? Такая проверка предполагает, что существуют четкие критерии оценки адекватности доказательств, которые, в свою очередь, поднимают вопрос о достаточности доказательств. Этот вопрос включает много трудностей философского, теоретического и методического характера. Например, Пальмер в своей книге «Оценка современного состояния парапсихологии» (1985 год) отрицает, что современные парапсихологические эксперименты могут представить какие-либо доказательства существования пси-явлений. Причиной этого является то, что пси-феномены предполагают паранормальность и, согласно Пальмеру, мы не можем доказать, что те или иные эффекты имеют паранормальную природу, пока не будем иметь соответственно теорию паранормальности. Однако далее он считает, что парапсихологические эксперименты могут давать и дают доказательства существования аномальностей. Под аномальностями Пальмер понимает статистически значимые отклонения от случайной вероятности, которые не могут быть объяснены в рамках существующих теорий. Основная мысль статьи Пальмера – аномалии могут быть продемонстрированы.

Поскольку другие психологи в отличие от Пальмера не делали различия между демонстрацией аномалий и проверкой теории паранормальности, комитет не учитывал этой разницы в своих собственных оценках. Однако, в основном члены комитета согласны с точкой зрения Пальмера. Поэтому когда члены комитета говорят о доказательствах существования пси-явлений они используют термин «пси» в нейтральном смысле, подразумевая аномальности, а не паранормальные феномены в строгом смысле слова.

Минимальный критерий

К счастью, критики и парапсихологи сходятся в том, что главным обязательным требованием является демонстрация пси в парапсихологических экспериментах. Как Пальмер, так и Джеймс Алкок обсуждают этот критерий в своих книгах. Точка зрения Пальмера состоит в том, что пси определяется отрицательно как статистическое отклонение от базовой линии, которое не может быть объяснено случайностью, чувственным сигналом или известными фактами. Такое отрицательное определение предполагает минимальный критерий для достоверности при принятии решения о том, что пси наблюдается. Статистический подход делает обязательным, чтобы данные собирались таким образом, чтобы выполнялась лежащая в основе возможная модель статистического опыта.

Так как разные исследовательские парадигмы имеют свои собственные специфические требования, то для разных парапсихологических экспериментов не могут быть установлены единые стандарты. Например, эксперименты с электронным генератором чисел имеют проблемы с записью данных, однако они также требуют специальных методов, таких как проверка случайности и внимание к окружающей физической среде, что не обязательно в других традиционно парапсихологических экспериментах.

Глобальный критерий

Критерий, о котором шла речь в предыдущем разделе, относится к индивидуальным экспериментам. Более глобальный критерий начинает играть роль, когда необходимо оценить целую исследовательскую программу или серию экспериментов. Поэтому в глобальном критерии комиссия рассматривала такие вещи, как повторяемость, законность, манипулирование и последовательность теорий.

Оценка научных доказательств

Для оценки лучших научных доказательств существования пси и по совету защитников пси-феноменов и представителей заказчика (военных) комиссия решила посетить ряд наиболее известных парапсихологических лабораторий. Были посещены:

- лаборатория аномальных исследований в Принстонском университете, где были показаны эксперименты с генератором случайных чисел;

- лаборатория Хельмута Шмидта в Сан-Антонио, Техас. Шмидт – пионер использования генераторов случайных чисел в парапсихологических экспериментах с 1969 года. Он предложил одну из двух главных исcледовательских программ по психокинезу;

- Стэнфордский международный исследовательский институт SRI International – другая главная лаборатория, изучающая психические эффекты с помощью генератора случайных чисел;

- Ассоциация парапсихологов в колледже Sonoma штата Калифорния;

- лаборатория Бакстера в Сан-Диего.

Эти посещения позволили членам комиссии получить из первых рук информацию о приборах и оборудовании, используемом в экспериментах.

Изучение дальновидения. Программа дальновидения в SRI

Здесь по оценке руководства Национальной академии наук и Вооруженных сил США проводилась с начала 70-х годов одна из лучших экспериментальных программ в области парапсихологии. Опыты проходили по инициативе известных американских парапсихологов Гарольда Путхофа и Рассела Тарга.

В типичном эксперименте по дальновидению субъект или перцепиент, сидя в помещении лаборатории, посещает (с помощью биоэнергоинформационных феноменов) случайно выбранные места. Ни экспериментатор, ни субъект не имеют никакой информации об объекте посещения. Через 30 минут после начала опыта субъект начинает описывать свои впечатления от посещения цели.

Выбор места посещения осуществлялся членами руководства SRI. Затем другая команда едет на выбранный объект и остается там в течение 15 минут (после обусловленного 30-минутного периода, необходимого, чтобы доехать до цели). В то время, как члены проверочной комиссии остаются на объекте, субъект записывает свои впечатления на магнитную ленту и делает ряд рисунков для их пояснения. Когда проверочная команда возвращается в лабораторию, все участники эксперимента слушают магнитную ленту с записью впечатлений субъекта. Затем все участники вновь едут на объект, где субъекту разрешается посмотреть, насколько точно он описал положение объекта.

Первым субъектом, участвовавшим в серии таких официальных испытаний был покойный Пэт Прайс. В первой серии, состоявшей из 9 проб, продолжительность каждой пробы была 30 минут. Описания в каждой пробе были богаты деталями. Следует отметить, что по мнению членов комиссии ранние (например, 1974,1976,1977 годы) опыты по дальновидению имели беспрецедентный успех. Было много примеров драматических соответствий между впечатлениями перципиента и физическими деталями реального объекта. Более официальные и формальные доказательства, полученные в ходе оценки независимыми экспертами, были также впечатляющими. Пять серий по девять испытаний в каждой имели своим результатом семь описаний, получивших от независимого эксперта высшую оценку «1″. Путхоф и Тарг сообщили, что вероятность такого результата при случайном совпадении составляет 0,0000029. Вторая официальная серия была проведена с Хеллой Хаммид и была такой же впечатляющей. Она получила пять первых мест и четыре вторых места в классификации испытаний.

Хотя результаты испытаний не всегда были столь впечатляющими, большинство из них продолжали иметь очень значительные исходы. Наконец, по оценке комиссии, это надежный, простой и очень эффективный способ связи. Особенно привлекательным является то, что дальновидение возможно практически для любого человека. Тарг и Харрари, например, обеспечивали упражнениями любого, кто хотел выработать или улучшить свою способность снимать информацию с удаленных объектов. Причем ни время, ни пространство не являлись препятствием. Перципиент может снимать информацию как с поверхности Юпитера, так и с тех мест, которые он может посетить в будущем.

Следует отметить, что после первых экспериментов по дальнодействию, проведенных в начале 70-х годов, многие исследователи во всем мире пытались подражать им. Однако большинство этих экспериментов состояли из неофициальных демонстраций, а не из официальных научных экспериментов. В последующие 15 лет количество официальных экспериментальных повторений опытов SRI по дальновидению было удивительно мало.По оценкам комиссии около 60% официальных экспериментов были успешными.

Исследования с генератором случайных чисел.

Основная парадигма.

Использование генераторов случайных чисел (или случайных событий) в парапсихологических исследованиях началось в 60-х годах и к 70-м годам превратилось в относительно стандартную и доступную технологию. Генератор случайных чисел (RNG) – это простой электронный прибор, который использует либо радиоактивный распад, либо электронный шум для генерации последовательности случайных символов. Этот прибор был использован при проверке ESP, обычно ясновидения или прекогниции, но наибольшую известность приобрел в исследованиях микропсихокинеза (микро-РК). Суть экспериментов в том, что оператор пытается усилием воли влиять на показания RNG таким образом, что он выдает неслучайные последовательности.

В большинстве исследований с RNG использовали двойной генератор, или то, что Шмидт назвал «electronic coin flippers» (электронная орлянка). В каждом испытании выпадает 0 или 1, то есть то же самое, что орел или решка. Если RNG не находится под влиянием и процесс полностью случаен, то последовательность выпадения 0 или 1 является независимой в каждом опыте и при большой длительности опыта будет составлять 50% для каждого символа.

В типичном эксперименте оператор располагается рядом с генератором и пытается влиять усилием воли на показания генератора. Когда в качестве оператора используется животное, то показания генератора связаны с частотой, которую животное, видимо, может увеличивать или уменьшать. Так, в одном из опытов был использован таракан, а на выходе генератора был электрический удар. Было установлено. что частота появления электрического разряда ниже 50% , что служило доказательством психокинетического эффекта, оказываемого тараканом на выход RNG. Эти опыты очень интересны для правительственных и военных чиновников, так как если это возможно, то открывается возможность использования микро-РК для влияния на компьютеры и электронное оборудование.

Результаты экспериментов

За период с 1969 по 1984 годы было опубликовано 56 сообщений о 332 экспериментах по психокинезу. Из них 188 экспериментов было описано в реферативных журналах или докладах конференций, из которых в свою очередь 58 имели статистически значимые результаты. Другие 144 опыта были проведены в лаборатории Принстонского университета. Ни один из них не был опубликован. Из 144 опытов 13 были классифицированы как имеющие статистически значимые результаты. Таким образом, всего 71 опыт имел статистически значимые результаты, то есть порядка 21% против ожидаемых 5% по теории вероятности.

Пальмер и Алкок согласились, что случайностью эти результаты объяснить нельзя. Другими словами, и парапсихологи и скептики согласны, что не случайные флуктуации влияют на процесс, а «нечто». Пальмер назвал это «нечто» аномалией, которая может быть, а может и не быть паранормальной, но которая не может быть сегодня объяснена в рамках существующих теорий.

Большинство проведенных экспериментов (более 60%) было осуществлено в рамках двух наиболее известных программ:

- Хельмута Шмидта, квантового физика, который с 1969 года проводит опыты по изучению пси, и

- Роберта Джана из Школы инженерных и прикладных наук в Принстонском университете.

В целом результаты опытов оценены комиссией неоднозначно Ряд ее членов считает (например, Мау, Хэмфри и Хаббард), что их значимость астрономически велика.

Другие относятся более скептически. Кроме того, физики, имеющие дело с конструированием и испытанием генераторов случайных чисел, сообщили, что вполне возможны случаи, когда человеческое тело служит антенной и что это, возможно, влияет на результаты опытов.

Заключение комиссии

В заключении обзора комиссии психических феноменов отмечено, что большой объем рассмотренного материала о завершенных исследованиях в этой области совершенно не прояснил картину. Комиссия считает, что если армия заинтересована в проведении дальнейших экспериментов, то рекомендуется следующее:

во-первых, армия и не связанные с ней ученые должны действовать по общему протоколу;

во-вторых,исследования должны вестись по этому протоколу вместе как сторонниками, так и скептиками;

в-третьих,внимание должно быть направлено на управляемость и практическое применение любых обнаруживаемых эффектов.

Некоторые аспекты исследования влияния на биообъекты известных физических полей

Как и у нас в стране, в США и других странах Запада проводятся исследования влияния известных физических полей на биообъекты, а также имеют место взгляды на природу биополя, как на совокупность известных физических полей. Неопределенность, таинственность, противоречивость, борьба мнений и обвинения в пристрастности – все это характеризует, например, споры о том, оказывают ли воздействие на здоровье людей электромагнитные поля крайне низких частот (КНЧ), образующиеся около линий электропередач.

Эти споры вызывают повышенный интерес потому, что ряд отечественных и зарубежных парапсихологов считают КНЧ основой биополей. До 1991 года основную часть исследований в этой области финансировали Министерство энергетики и Научно-исследовательский институт электроэнергетики США. Хотя обе эти организации пришли к выводу о том, что КНЧ могут вызывать биологические изменения, некоторые специалисты утверждают, что их исследования отражают чисто отраслевой, утилитарный подход к проблеме. Теперь уже Агентство по охране окружающей среды решило, что оно должно иметь собственное мнение о том, могут ли такие поля быть причиной онкологических заболеваний. В предварительном исследовании эта организация пришла к выводу, что для принятия решения по этому поводу имеющихся данных недостаточно. Следовательно, нельзя ожидать скорых и убедительных ответов на поставленные вопросы. Но включение Агентства в затянувшиеся дебаты привело к выдвижению этой проблемы на передний план.

В январе 1991 года Агентство по охране окружающей среды сделало попытку уточнить свою позицию в этом вопросе, организовав трехдневные слушания с участием специальной комиссии независимых экспертов. Большую активность на слушаниях проявили известные американские ученые, которые были приглашены консорциумом компаний, занимающихся эксплуатацией объектов энергетики.

В своих выступлениях ряд физиков объяснили, что слабые поля не могут воздействовать на живые клетки, так как на поверхности клеток поля значительно слабее, чем те, которые наблюдаются в природе. Другие выступавшие выразили тревогу в связи с результатами уже ставших известными исследований, которые якобы показывают существование опасности заболевания лейкозами детей, живущих поблизости от линий электропередач высокого напряжения. Эпидемиологи повторили свои предостережения относительно того, что эта связь может объясняться воздействием случайных ошибок или неизвестных пока факторов. Много разногласий было по поводу того, как относиться к противоречивым и нередко ставящим в тупик данным. Агентство по охране окружающей среды считает, что необходимо рассматривать данные лабораторных исследований, проводящихся с использованием тканей и животных, а также данные эпидемиологических исследований. Агентство также допускает мнение, что чувствительность к полям КНЧ может иметь место только в отдельных диапазонах интенсивности и частоты. В целом в результате таких обсуждений все пришли к единому мнению о том, что необходимы дальнейшие фундаментальные и прикладные исследования в этом вопросе.

Парапсихология в СССР. – 1992. – №1. – С.52-56.

Экстрасенсорные феномены в психиатрической клинике

А.Г.Ли

Объективными методами установлено проявление экстрасенсорных феноменов (способности к ясновидению) при обострении ряда психических заболеваний и прослежено их изменение в процессе лечения. Описаны простейшие методы объективного тестирования больных для отделения экстрасенсорных феноменов от другой грубой психопатологической симптоматики, которые могут быть использованы для проведения исследований по парапсихологии в психиатрической клинике.

Проявление экстрасенсорных феноменов (ясновидения, проскопии, телепатии, биолокации, телекинеза и т.д.) связано с измененными состояниями сознания. Существуют различные методы контролируемого формирования измененных состояний сознания специально направленных на раскрытие экстрасенсорных способностей (например, гипноз, йога, ребефинг, ряд медикаментозных методов, воздействие на периферические сенсорные системы и т.д.). С другой стороны, в психиатрической клинике существует широкий спектр измененных состояний сознания, вызванных болезнью, которые трудно или невозможно создать какими-либо приемами. Это предоставляет богатейший экспериментальный материал для глубокого изучения взаимосвязи экстрасенсорных феноменов и особенностей в организации деятельности головного мозга. Следует отметить, что именно в советской психиатрии впервые выделены «феномен предвосхищения» и «феномен расширения пространства видения» и показана возможная связь в проявлении этих феноменов с функциональной асимметрией мозга (ФАМ) [1]. Положительным моментом является также то, что экстрасенсорные феномены могут быть оценены объективными методами, а не основываться только на субъективных высказываниях больных. Цель настоящей работы – привлечь внимание специалистов-психиатров к возможным проявлениям экстрасенсорных феноменов в психиатрической клинике, познакомить с простейшими методами их объективной оценки и, в конечном итоге, не потерять необычные феномены на фоне другой грубой психопатологической симптоматики. Ниже приведены результаты, полученные у двух больных, поступивших в острое отделение одной из московских клинических психиатрических больниц. Выписки из историй их болезней и описания психического статуса значительно сокращены.

Для исследования способности к экстрасенсорному восприятию (ясновидению) использовали следующие методики. Перед больным (испытуемым) ставили задачу отделить 10 однотипных предметов от 10 других. предметы размещали в закрытых конвертах и коробках. В опытах по так называемому «кожно-оптическому зрению» (КОЗ) необходимо было отделить 10 красных карточек в конвертах от 10 синих, в тесте «биолокация» – определить в закрытых коробках различные предметы: металлы, пластмассы, дерево, части растений, мелких насекомых и животных. Опыт был организован таким образом, что врач-экспериментатор заранее не знал о размещении предметов в конвертах и коробках. После проведения одной серии врач вместе с испытуемым проводили оценку результатов. Время проведения одной серии, состоящей из 20 проб, занимало, в зависимости от состояния больного, от 1 до 20 мин. Более подробно данная методика описана в [2].

Тестирование проводили в первые три дня после поступления в стационар по 2-3 раза в течение дня различными тестами на фоне проводимого лечения. Через 10 дней после начала лечения проводили повторное тестирование всеми тестами также в течение 3 дней по 2-3 раза в день. Количество правильных ответов оценивали по сумме результатов всех тестов. Количество правильных ответов при гипотезе абсолютно случайного угадывания составляет 50%. Погрешность определения метода составляет 15%. Процедура тестирования в первые дни представляет значительные трудности, что обусловлено состоянием больных.

Больной Г-нов Б., 1968 г.р. Диагноз: Периодическая шизофрения. (Состояние острое парафренное. Доминирует чувственный бред величия, значения, инсценировки.) Синдром Кандинского-Клерамбо. Повторная госпитализация.

Психический статус на момент исследования (первые дни в отделении): Сознание формально ясное. Жалобы на спутанность в голове, тревогу, беспокойство, головокружение. Ориентирован в месте, времени. В беседу вступает охотно, отношение к беседе безразличное, пассивен. Настроение ровное. Эмоционально уплощен. На вопросы отвечает адекватно, односложно. Внимание рассеяно, часто теряет мысль, речь обрывается. Требуется время, чтобы вспомнить фабулу разговора. Больной говорит о «раздвоенности, множественности себя». Высказывает идеи, что «он может быть злым волшебником и влиять на других людей». Многие предметы и действия имеют к нему отношение, например, передачи по телевизору. Периодически летает в космосе, разговаривает с другими существами, которые имеют вид людей. Со слов больного, во время исследования «слышит голоса, мужские и женские». Считает, что врач читает его мысли, а сам он может влиять на врача: врач говорит и делает то, что он хочет. Голоса приказывают ему что-либо делать или не делать, но он «сопротивляется этому». Понимает иносказательный смысл пословиц, простейшие арифметические операции выполняет правильно. Команды выполняет правильно. В процессе выполнения тестов больной постоянно отвлекался, прислушивался, считал, что в коридоре все говорят о нем, приходилось постоянно напоминать ему о необходимости выполнять тесты. Из-за состояния больного тесты следовали отдельными блоками, с незначительными перерывами от 1 до 5 мин.

В первые три дня госпитализации суммарное количество правильно данных ответов по тестам достигало 86%. Результативность выполнения тестов менялась в течение дня и была более высокой в вечерних опытах. С момента поступления больной получал необходимую медицинскую помощь (галоперидол, хлорпротиксен, циклодол, сонапакс). Через 10 дней после начала лечения состояние больного быстро улучшилось. Появилось критическое отношение к перенесенным болезненным переживаниям. Через неделю после госпитализации было проведено повторное тестирование. Внимание больного устойчиво, с интересом участвовал в тестировании. Количество правильно данных ответов по всем тестам составило 55%, что не превышает случайный уровень угадывания (50% правильно данных ответов).

Больной К-в А., 1969 г.р. Диагноз: Шизофрения шубообразная. Аффективно-бредовый приступ. Повторная госпитализация.

Психический статус: При поступлении не вполне ориентирован во времени, называет несколько раз разные даты. Во время беседы не может усидеть на месте, пытается уйти, поет песни, смеется. Сведения о себе дает отрывочно, разобщенно. Говорит, что «обладает гипнозом». Двигательно возбужден, фон настроения повышен, многоречив, мышление разнопланово, разорвано, паралогично. Внимание неустойчивое. Бреда или галлюцинаций не выявляет. Настроение неустойчивое, легко изменяется под влиянием внешних воздействий. Часто долго не может уснуть ночью. Дурашлив.

В первые три дня госпитализации количество правильно данных ответов по всем тестам достигло 89%. Проведено лечение: аминазин, карбонат лития, лепонекс, амитриптилин. В процессе лечения настроение стало ровное. Поведение правильное. Контакту доступен. Отмечает улучшение самочувствия. Доброжелателен. С интересом участвует в исследованиях. При тестировании, проведенном через 10 дней после начала лечения количество правильно данных ответов не превышает 57%.

Таким образом, в обоих случаях, несмотря на трудности проведения тестирования, обусловленные состоянием обследуемых, удается выявить объективными методами экстрасенсорные феномены, а именно способность к ясновидению. Как показывает опыт, более высокие результаты получаются при организации тестирования в виде игры или состязания, либо созданием других значимых для больного стимулов для правильного решения тестов. Я призываю врачей-психиатров обратить на своих больных более пристальное внимание и не пропустить необычные феномены, добавив к клиническому обследованию простейшие методы объективного тестирования экстрасенсорных феноменов. Особый интерес представляет исследование острых состояний, хотя экстрасенсорные феномены проявляются при ряде пограничных состояний, травмах головного мозга, возрастных изменениях, в климактерический и пубертатный периоды. Важным является установление взаимосвязи между психическим состоянием больного, данными нейрофизиологии, профилем ФАМ и выраженностью и воспроизводимостью экстрасенсорных феноменов.

Фонд парапсихологии им. Л.Л.Васильева готов поместить на страницах своего журнала или издать в виде отдельной брошюры исследования, выполненные врачами-психиатрами в этой области, а также интересные случаи и наблюдения из своей практической работы.

Литература

1. Брагина Н.Н., Доброхотова Т.А. Функциональная асимметрия человека. М.: Медицина, 1988, 240 с.

2. Ли А.Г. К вопросу о методике изучения некоторых необычных феноменов психики человека. – Парапсихология в СССР, 1991, N 2, с. 34-38.

Шапошникова Л.В. Философия космической реальности

* Введение
* 1. Сложное пространство познания ХХ века
* 2. Особенности общей методологии системы познания Живой Этики
* 3. Исторический процесс как космическое явление
* 4. Община
* 5. Культура и цивилизация
* 6. Синтез — магистральное направление космической эволюции человечества
* 7. У порога Нового Мира
* Заключение

Заключение

Все наследие Рерихов — научное, философское, художественное, литературное — пронизано идеями Живой Этики, поэтому оно столь уникально и привлекательно и, очевидно, по той же причине вызывает самые противоречивые мнения и оценки. Эти идеи далеко не сразу и не легко воспринимаются нашими современниками, в мышлении которых еще господствуют представления, сформированные социологическим мироощущением и закрепленные примитивно понимаемой парадигмой материализма. Но как бы то ни было, Живая Этика, возникшая в духовно-культурном поле планеты Земля в 20-е годы прошлого века, вполне поддается научному анализу, определению ее гносеологических корней, методологии и того космического мироощущения, которое она несет в своих текстах, в основных постулатах и, наконец, в своей системе познания. Возникает вопрос, почему именно Рерихи, Николай Константинович и Елена Ивановна, оказались причастными к созданию этой философской системы. На наш взгляд, потому, что оба они были высокодуховными людьми, один — великий художник и выдающийся ученый, другая — блестящий музыкант и уникальный мыслитель. В пространстве их творчества оказались те умения и способности, которые составили главные направления гносеологии самой Живой Этики. Красота, мысль, искусство, наука — все это слилось в гармоническом синтезе, в едином творчестве этих двух, идеально дополнявших друг друга людей. Оба обладали тем расширенным сознанием, которое давало им возможность глубоко вникать в самые сложные процессы космической эволюции и использовать метод свидетельства при соприкосновении с реальным духовным источником. Высокая духовность обоих Рерихов позволила донести информацию, которую они получали из этого источника, в неискаженном и неизвращенном виде. Космическая эволюция как бы завершила Живой Этикой важнейшую ступень в процессе формирования нового мышления и обозначила этим вековую веху в развитии Духовной революции в пространстве России. Подвиг Рерихов не только в том, что они сообщили нам тексты и идеи Живой Этики, но и в том, что они открыли нам удивительный мир космических ощущений и переживаний, мир новой Красоты и новых эволюционных возможностей, мир не фантазии и иллюзий, а истины и Реальности.
Следует еще раз отметить наиболее важные особенности Живой Этики как философии космической реальности.
1. Живая Этика есть универсальная открытая система философии, в которой синтетически слились способы познания, научные и вненаучные, в единую новую систему познания. В ней в равной степени использованы нахождения эмпирической, умозрительной, художественной и религиозной мысли, интуитивных прозрений, которые подтверждены научными открытиями, такими как теория относительности, квантовая теория и др. «Мир будущий, мир высший грядет в доспехе лучей лабораторных, — пишет Е.И.Рерих. — Именно лаборатории укажут на преимущество высшей энергии и не только установят превосходство психической энергии человека над всеми до сих пор известными энергиями, но будет уявлена наглядная разница в качестве ее, и, таким образом, значение духовности будет установлено в полной мере»1.
2. Духовность обусловливает главные качества системы познания Живой Этики. Духовные нахождения прочно входят в нее наряду с научными открытиями, пробивая путь к одухотворению науки.
3. Синтетическое слияние в этой системе познания духовного и материального, видимого и невидимого, древних знаний и современных, мысли восточной и западной позволяет расширить возможности системы до космических масштабов Высшей реальности.
4. Авторы Живой Этики называют ее «Учением Знания»2, открытым для всех, а не только для избранных. В этом заключается одна из главных ее особенностей.
5. В Живой Этике есть и другие особенности, отличающие ее как систему познания от традиционных систем различного толка. Изложение материала в ней не совсем обычное. Содержащиеся в ее книгах мысли идут спирально, отвечая тем самым движению самой космической эволюции и таким образом порождая особую энергетику во взаимодействии с читателем. «Спиральная структура, — сказано в Живой Этике, — заложена во всех токах; то же спиральное строение нужно видеть во всем бытии. Возьмем пример познания Учения. Кто пробовал Учение однажды, от такого прочтения не будет пользы. Только перечитывая его, можно заметить спиральное строение. Учение как бы возвращается к тем же самым предметам и почти касается их. Но спираль тока проходит ввысь и несет новое зерно сознания. Огненное сознание утверждает нестираемое познание»3.
6. Таким образом, структура самой системы познания содействует расширению сознания, что, в свою очередь, обусловливает постижение заложенных в ней знаний, которые открываются по мере их усвоения с новой и подчас неожиданной стороны. «Учение жизни, — утверждают Авторы Живой Этики, — оценивается жемчужиной сознания»4. А раз это так, то с ростом сознания возникают новые открытия, новые мысли, новые построения. И процесс этот бесконечен.
7. Включение в обычный круг знаний информации, полученной путем интуитивных озарений, и обусловливает профетический, или опережающий, их характер. Эту научную информацию предстоит еще расшифровать и извлечь из нее немало открытий.
8. Живая Этика не ограничивает свою систему познания только общими научно-философскими вопросами. Она включает в себя, что особенно важно, и проблемы социального бытия человека, протягивая вполне зримые нити между Великими законами Космоса и закономерностями исторического развития человечества. Именно Живая Этика дает нам ту методологию, на основе которой возможно будет выявить истинные законы развития человеческого общества. Эти законы будут касаться не только земного бытия, но и космического, не только материального, но и духовного. Ряд подобных законов мы уже находим в самой Живой Этике — закон Общего Блага, закон сотрудничества, закон общины и ряд других, не менее важных для нас.
9. Новая система познания сложилась не только на основе научной информации, но и вненаучной, что отличает ее от традиционных научных систем, которые строились на фундаменте только эмпирической науки. Можно в целом считать, что Живая Этика — не только новый тип философии, но и новый вид системы познания. Основной вопрос современной философии о первичности или вторичности духа или материи в ней отсутствует. То и другое выступает как целостное явление. Таким образом, снимается противоречие между материалистической и идеалистической философией.
10. В том, что Живая Этика представляет собой новую, синтетическую систему познания, вобравшую в себя реалии Космоса и отличающуюся от традиционных систем познания, вряд ли можно сомневаться. Название самой философии — Живая Этика — связывает земное и небесное, человека и Космос. Именно в ней мы находим новый подход к исследованию Мироздания, новую его модель. Можно определить Живую Этику как философию космической реальности, включающую в себя систему познания и практику действия.

Естественно, что появление в арсенале современной философской мысли такой системы, как Живая Этика, породило немало противоречий и путаных определений в отношении последней. Живая Этика разрушала традиционные представления и о методологии, и о самой системе познания. Значительная часть философов, в той или иной степени соприкоснувшихся с Живой Этикой и не нашедших в ней узнаваемых элементов, оказалась в затруднительном положении. «Выход» из этого положения был найден в попытке судить о Живой Этике с позиций устаревших представлений и в стремлении найти спасительные ярлыки для определения ее места в культурном пространстве. Но и то и другое не только не прояснило ситуацию, но окончательно затемнило ее. В сложном пространстве отечественной философии после крушения официальной идеологии СССР сошлись материалисты и получившие доступ к публикациям и выступлениям «идеалисты», скороспелые приверженцы православия и твердолобые атеисты, последователи различных духовных течений Запада и лица, вовлеченные в духовную практику Востока, рационалисты и эзотерики. На этом фоне развернулась ожесточенная борьба взглядов, позиций и концепций. Встали остро проблемы научного и вненаучного знания, рационализма, не признающего ничего, кроме ограниченно понимаемой материи, и эзотерики, за которой стояла древнейшая традиция человеческого знания. На фоне всего этого постепенно формировалось и отношение к Живой Этике, которое было далеко не однозначным.
При рассмотрении места Живой Этики в современной философии следует отметить одно важное обстоятельство. Эта философская система находится как бы «вне»: вне конфессий, вне традиционного эзотеризма и, наконец, вне официальной философии, которую почему-то называют научной в отличие от того мировоззрения, которое большинство не принимает, но «ненаучность» которого никто так толком и не подтвердил. «Вне конфессий» находится весь духовный опыт связи с Высшим, представленный в Живой Этике, что определяет негативное к ней отношение церкви, претендующей на монополию в этом вопросе. «Вне эзотерики» остается также актуальным для Живой Этики, несмотря на то, что некоторые философы упорно стараются ее загнать в эзотерическое пространство. Такая попытка крайне неплодотворна, ибо Живая Этика в отличие от эзотерики представляет собой открытую систему. В то же время не вызывает сомнения, что создатели Живой Этики использовали мировой эзотерический опыт, как и религиозный, в той его части, которая сохранила значение для концепции космической эволюции. Вместе с тем, являясь философией более широкого диапазона, охватывая не только эзотерический опыт, но и, например, общественное устройство и ряд других, вполне открытых проблем, Живая Этика ни в коей мере не может быть поставлена в ряд традиционной эзотерики. Включение ее в подобное направление свидетельствует о наличии в современном философском мышлении определенных старых, уже отживших стереотипов.
Неприятие Живой Этики традиционной, так называемой научной философией объясняется в первую очередь тем, что новое не сразу воспринимается, нередко отрицается, а традиция старого мышления препятствует введению этого нового в научный оборот.
При этом надо учитывать и то обстоятельство, что тексты Живой Этики поданы в нетрадиционной философской форме, к которой те, кто занимался философией в период господства «вечно живого учения», естественно, не привыкли. И сам метод ее создания, называющийся свидетельством, многих не только отталкивает от новой философской системы, но и крайне затрудняет ее понимание. Для того чтобы это все преодолеть, требуется немалое время, неутомимый творческий труд и последовательное расширение сознания наиболее образованной части общества.
Но если Живая Этика находится вне перечисленных выше областей познания, то это не значит, что она оказалась в пустоте или признается только дилетантами и неподготовленными в научном отношении людьми. Она опирается на прочный фундамент формирующегося нового мышления, новой научной парадигмы, нового космического мироощущения. Последнее основывается на достижениях научной мысли великих ученых, на нахождениях русской философии Серебряного века и, наконец, на философских построениях самой Живой Этики, которая сложила все эти накопления в систему и дала космическому миропониманию ту методологию, с помощью которой и сформировалась новая система познания.
Все в мире течет и изменяется. Стоящее на месте разрушается. Движущееся и восходящее изменяет мир. Время, в котором мы сейчас живем, — время великих перемен, время, кующее наше будущее. И каким оно будет — во всех отношениях зависит только от самого человека, от уровня его сознания и способности осмысливать происходящее. Попытка «налить новое вино в старые мехи» обречена на неудачу.
И поэтому место Живой Этики в пространстве современной философской мысли особое. Ее нельзя подгонять под старые традиционные мерки и укладывать в прокрустово ложе устаревших представлений. Ибо философия Живой Этики знаменует собой новое мышление, новую философию, новую систему познания. Непредвзятое ее введение в научный оборот поможет снять те кризисные противоречия, которые образовались между традиционной философской мыслью и последними открытиями и нахождениями современной науки. Уже замечено, что философия Живой Этики, широко охватывающая все энергетические явления Космоса, с большим успехом и большей научностью, нежели старые философские системы, может объяснить онтологический смысл происходящих эволюционных процессов.
Живая Этика и ее новая система познания дают нам возможность пересмотреть важнейшие эволюционные и творческие процессы на нашей планете и более глубоко и многосторонне определить их причинную суть. Сегодняшняя свобода мысли, которая есть несомненное завоевание Духовной революции, требует своего информационного пространства, своих этических устоев. Основы всего этого уже наработаны новым космическим мышлением ХХ века, сложившимся и теперь вновь развивающимся в России. Как мы сможем воспользоваться достижениями Живой Этики, в какой мере сумеем на ее основе расширить наше сознание, — полностью зависит от нас самих. Конечно, этот процесс достаточно длителен и сложен, сопряжен с рядом предвиденных и непредвиденных трудностей. И относительное его завершение не есть достижение очередного «светлого будущего», а всего лишь еще одна ступенька в нескончаемости нашего духовно-культурного эволюционного развития.

1. Письма Елены Рерих. Т. II. С. 219.
2. Агни Йога, 304.
3. Мир Огненный. Ч. II, 360.
4. Община. Рига, 130.

Шапошникова Л.В. Философия космической реальности

* Введение
* 1. Сложное пространство познания ХХ века
* 2. Особенности общей методологии системы познания Живой Этики
* 3. Исторический процесс как космическое явление
* 4. Община
* 5. Культура и цивилизация
* 6. Синтез — магистральное направление космической эволюции человечества
* 7. У порога Нового Мира
* Заключение

7. У порога Нового Мира

Живая Этика как философия космической реальности не только появилась в переломный исторический период ХХ века, но и возвестила о важнейшем моменте в самой космической эволюции человечества, а именно, о приближении нового, более высокого витка эволюции. Система познания, которую мы находим на страницах книг Живой Этики, теснейшим образом связана с наступлением этого этапа. Начавшийся в бесконечной спирали космической эволюции виток знаменовал собой приближение Нового Мира со всеми его особенностями и формирование в связи с этим Нового человека. ХХ век и следующий за ним XXI оказались на пороге этого Нового Мира, информацию о котором и научную концепцию которого мы находим в Живой Этике, а также в философии Серебряного века и в научной мысли прошлого столетия.
Идея Нового Мира и Нового человека в той или иной форме проходит через всю историю человеческой мысли в обозримом нами отрезке исторического времени. К началу ХХ века эта идея достигла не только своего апогея, но и начала воплощаться в жизнь различными общественными силами, что привело ее реализацию к различным духовно-культурным уровням. Каждый такой уровень имел свое представление и о Новом Мире и о Новом человеке. Во всем этом разнообразии представлений о будущем планеты и человека выделились две четкие тенденции, противостоящие друг другу. Одна сформировалась в пространстве Духовной революции России и во всем богатстве своих особенностей нашла отражение в Живой Этике, другая была порождением социальной революции и тех социальных кругов, которые идейно примыкали к сторонникам так называемой материалистической мысли.
Система познания философии космической реальности (Живая Этика) ставит проблему Нового Мира и Нового человека в центр своей концепции, рассматривая и то и другое как формообразующую составляющую космической эволюции. Духовное преображение человека через расширение его сознания, повышение его энергетики и утончение его материи считается Живой Этикой важнейшей эволюционной целью, завершающей очередной этап в развитии человечества.
Другая, противостоящая первой тенденция сводила космическое творчество Нового Мира и Нового человека к целенаправленной деятельности только человека, одарив последнего правом самостоятельно решать важнейшие проблемы такого процесса.
«Планета, — сказано в Живой Этике, — совершает круг, который приводит все к завершению. Приходит время, когда каждое начало должно выявить весь свой потенциал. Эти круги рассматриваются в истории как падение или расцвет. Но нужно принять эти ритмы именно как торжество Света или тьмы. Настало время, когда планета приближается к такому кругу завершения, и лишь самое насыщенное напряжение потенциала даст победу. Круг завершения пробуждает все энергии, ибо в окончательной битве будут принимать участие все силы Света и тьмы, от самого высшего до отбросов. Чуткие духи знают, почему проявляется столько высшего наряду с преступным и косным. В бою перед кругом завершения будут состязания всех пространственных, земных и надземных сил»1.
Новый эволюционный виток, на который должна была подняться планета, нес в себе радикальные духовно-энергетические изменения.
Космическая эволюция звала к Новому Миру и новому энергетическому виду человека. И этот зов был услышан наиболее чуткими творцами: художниками, мыслителями, поэтами. В надвигавшейся грозовой атмосфере начала XX века рождались пророчества, возникали предчувствия и видения грядущей Новой Эпохи. Материя старого мира сдвинулась и, потеряв привычную устойчивость, стала расползаться. На планету неудержимо надвигалось время, которое напоминало Апокалипсис.
«…В апокалиптическом времени, — писал Н.Бердяев, — величайшие возможности соединяются с величайшими опасностями. То, что происходит с миром во всех сферах, есть апокалипсис целой огромной космической эпохи, конец старого мира и преддверие нового мира. <…> В поднявшемся мировом вихре, в ускоренном темпе движения все смещается с своих мест, расковывается стародавняя материальная скованность. Но в этом вихре могут погибнуть и величайшие ценности, может не устоять человек, может быть разодран в клочья»2.
Речь шла не просто о двух путях достижения какой-либо цели, а о космической судьбе человечества, о важнейших проблемах его эволюции. Поэтому и два пути, которые предстали перед человечеством в ХХ веке, были невероятно сложны в своем взаимодействии и в своей противоположности. Никогда еще выбор перед человечеством не стоял так остро, как в двадцатом, завершающем тысячелетие веке. Вверх или вниз, старый мир или Новый, с Высшим или без него.
«Мир земной, как тупик пути — или восхождение, или разрушение»3, — сказано в Живой Этике.
То, что происходило в ХХ веке, напоминало события другого исторического периода, пик которых пришелся на I тысячелетие до н.э. Тогда начались космические передвижения народов, несших в себе более высокую энергетику, необходимую для грядущих изменений, тогда философы осмысливали эволюционные процессы и проблемы взаимодействия материи и духа, тогда в мир пришли религиозные Учителя и началась Духовная революция, давшая миру Христа.
Две духовные революции — конца I тысячелетия до н.э. и конца II тысячелетия н.э. — протекали в различных исторических условиях, тем не менее эволюционно были связаны между собой. И перед той, и перед другой стояла задача изменить сознание человека, преобразить и одухотворить материю его внутреннего мира.
В том далеком прошлом, как и в наше время, эволюция выдвигала перед человечеством проблему Нового Мира и Нового человека. Учение Христа, проникнутое взаимодействием с Высшим, расширяло сознание человека, открывало перед ним новые горизонты дальнейшего преображения, приближало его к мирам иных измерений, иного состояния материи.
Духовная революция конца II тысячелетия н.э., которая несла в себе опыт и нахождения предыдущей, спрессовала в своем пространстве время двух тысячелетий, расширила понятие Высшего инобытия и, поставив его во главу угла, выдвинула на первый план концепцию нового творчества как условия дальнейшего преображения человека и земного человечества в целом.
«Через культуру, — писал Бердяев, — лежит путь вверх и вперед, а не назад, не к докультурному состоянию, это — путь претворения самой культуры в новое бытие, в новую жизнь, в новое небо и новую землю. Лишь на этом пути ворвавшиеся в культуру варварские звуки и варварские жесты могут быть соподчинены новому космическому ладу и новому космическому ритму. Не только искусство, но и творчество человеческое безвозвратно погибнет и погрузится в изначальную тьму, если оно не станет творчеством жизни, творчеством нового человека и его духовным путем»4.
То, что новое творчество должно стать «духовным путем» человека, меняло самую его суть, требовало творческого откровения и следования ему. Последнее, содержащееся и в философии Серебряного века, и в Живой Этике, изменяло смысл самого искусства и звало к осознанию новой Красоты как силы, преображающей человека. Творческое откровение во всей его космической сложности и многообразии становилось главным условием преображения человека на пороге Нового Мира.
Эпицентром Духовной революции ХХ века, в силу ряда исторических и энергетических условий, стала Россия. Именно в ней произошли главные эволюционные события, сдвинувшие в сложнейшем процессе пласты старого мира. В России, где соединились два мира, Восток и Запад, сошлись Духовная и социальная революции, новое космическое миропонимание и старое социологическое мироощущение, два пути творения Нового Мира и Нового человека.
Противостояние двух различных путей подхода к проблемам Нового Мира и Нового человека составило главную драматическую коллизию ХХ века в ее философском и творческом выражении.
В 1900 году, перед самым началом ХХ века, ушли из жизни почти одновременно, с разницей не более месяца, два человека. Один — великий русский поэт и философ Владимир Соловьев, другой — известный немецкий философ Фридрих Ницше. В том, что они оставили этот мир одновременно, не было случайности, а скорее присутствовала некая тайна, уходящая своими корнями в сложнейшие процессы космической эволюции. Оба они, и Соловьев и Ницше, стояли у истоков двух противоположных путей к Новому Миру и персонифицировали собой эти пути.
В пространстве русской культуры и Духовной революции сформировались три важнейших концептуальных методологических положения, без которых нельзя было реально решить практическую проблему Нового Мира и Нового человека так, как она складывалась в поле творческого откровения, которое мы находим именно в Живой Этике.
1. Воздействие Высшего инобытия на земную жизнь много шире и значительней, чем мы себе представляем. Это влияние затрагивает все области человеческой деятельности и прежде всего Культуру. Весь внутренний мир человека, который предопределяет наши внешние проявления, тесно связан с инобытием, независимо от того, осознает это человек или нет. Такое важнейшее эволюционное явление, как Красота, имеет своим истоком Высшие Миры и Высшее Творчество. Через Красоту в плотный мир идет тонкая энергетика, поэтому подлинное искусство как таковое представляет собой мощное энергетическое поле в эволюционных преобразующих процессах.
2. Новое творчество или предчувствие его являются важными движителями в направлении к Новому Миру, к преображению человека. Предчувствия эти запечатлеваются на полотнах художников, звучат в музыке, выливаются в стихах. Одно из таких стихотворений, «Послание», принадлежит крупному поэту ХХ века Редьярду Киплингу:

Когда на последней картине земной
выцветет кисти след,
Засохнут все тюбики и помрет
последний искусствовед,
Мы отдохнем десяток веков,
и вот в назначенный час
Предвечный Мастер Всех Мастеров
за работу усадит нас.

Тогда будет каждый, кто мастером был,
на стуле сидеть золотом
И по холстине в десяток миль
писать кометным хвостом.
Не чьи-то писать портреты —
Магдалину, Павла, Петра…
И не знать, что значит усталость
век за веком, с утра до утра!

И только Мастер похвалит нас,
и упрекнет только Он,
И никого тогда не прельстит
ни денег, ни славы звон:
Лишь радость работы на новой звезде —
дана будет каждому там
Во имя Творца сотворить свой мир
таким, как видит Он Сам!5

В этом стихотворении ярко и образно и вместе с тем философски глубоко изложены основные моменты творческого откровения. И его последние строки: «Во имя Творца сотворить свой мир таким, как видит Он Сам!» — заключают в себе весь смысл эволюционного изменения творчества и превращения его в творчество жизни. Искусство должно превратиться из творчества, ограниченного полотном, бумагой, нотой, в искусство космической жизни, новой жизни преображенной материи, материи более высокого измерения.
Художник, писал Вячеслав Иванов, не должен «налагать свою волю на поверхность вещей», а обязан «прозревать и благовествовать сокровенную волю сущностей. Как повивальная бабка облегчает процесс родов, так должен он облегчать вещам выявление красоты; чуткими пальцами призван он снимать пелены, заграждающие рождение слова. Он утончит слух и будет слышать, “что говорят вещи”; изощрит зрение и научится понимать смысл форм и видеть разум явлений. Нежными и вещими станут его творческие прикосновения. Глина сама будет слагаться под его перстами в образ, которого она ждала, и слова в созвучия, представленные в стихии языка. Только эта открытость духа сделает художника носителем Божественного откровения»6.
Превращение творчества как такового в духовный путь и «открытость духа» художника требуют изменения форм взаимодействия земного творца с инобытием, ставят проблему синтеза художественного и религиозного творчества.
Художник в своем взаимодействии с инобытием проходит через процесс «восхождение–нисхождение». Восходит человек — нисходит художник, который несет на землю символ инобытийной Красоты. У святого такого ограничения нет. Его восхождение беспредельно. Ибо там он творит себя, а не художество, и делает это в мире Красоты реальной, а не символической. То, что реальная Красота обладает более высокой энергетикой, нежели символическая, не вызывает никаких сомнений. Путь к реальной Красоте — это путь к более высокой энергетике, которая несет в себе больший потенциал преображения. В этом состоит смысл нового творчества и его эволюционных изменений. Наш дифференцированный мир отделяет художника от святого, лишая первого того «Божественного откровения», которое является уделом святого и подвижника. В процессе энергетического синтеза художник может получить творческое откровение, а святой — Божественное творчество. Творчество одного и не-творчество другого сливаются, в результате чего возникает качественно новое творчество.
Художник, развивал свою мысль Вячеслав Иванов, «должен перестать творить вне связи с Божественным всеединством, должен воспитать себя до возможности творческой реализации этой связи»7.
Владимир Соловьев утверждал, что в художественном акте возможно преобразовать реальность, сделать ее энергетически более высокой, а материю менее плотной. Для этого художник должен вырваться за границы известного нам механизма творчества «восхождение–нисхождение», покинуть ту волшебную точку, где соединяются небо и земля и где возникают образы-символы, и, выйдя за пределы ее, найти путь к новому творчеству и стать сотворцом инобытия, его энергетики, его творящих сил, его Красоты. Подобное творческое сотрудничество русский философ назвал теургией.
Теургия исходит из того, что Высшее, или Космос, или Бог, — назовите как хотите, — творит через человека, через ту Божественную искру, которую Творец вложил в этого человека, в силу чего последний оказался способен к космическому творчеству, как и его Творец, который шел в своем творчестве путем Красоты и Сам являлся художником. План космической эволюции состоит в претворении мира в грандиозное художественное полотно, где все будет созидаться по законам Красоты.
«На пути к Миру Огненному запомним о великом принципе красоты»8, — писали Авторы Живой Этики.
Творческое откровение должно лечь в основание нового творчества Нового Мира.
3. Красота своей высокой энергетикой преображает человека в ту новую одухотворенную и творческую личность, которую Владимир Соловьев назвал Богочеловеком. Но преображение не может произойти внезапно, оно не может состояться, если человек не имеет соответствующих качеств и устремлений.
«…Опытом прежних существований, — сказано в Живой Этике, — накопляется то качество, которое называется культурностью. Истинное понимание сотрудничества, пламенность мышления, возвышенность деятельности, утонченность восприятий, любовь к красоте, каждое из этих качеств может сложиться лишь упорным устремлением. Люди не могут думать, что мгновенное озарение может немедленно создать возвышенную природу человека. Озарение может открыть сокровищницу, но если она пуста, то и последствия не будет»9.
Любое преображение человека в ходе космической эволюции есть процесс сложный, долгий, требующий большого и последовательного внутреннего труда по расширению сознания. Теургическое творчество, или сотрудничество с Высшим, о котором говорил и писал В.С.Соловьев, — подлинный путь преображения человека, одухотворения его материи.
«Человек, — писал в 1916 году русский философ Е.Н.Трубецкой, — не может оставаться только человеком: он должен или подняться над собой, или упасть в бездну, вырасти или в Бога, или в зверя. В настоящий исторический момент человечество стоит на перепутье»10.
Или — или, Богочеловек или зверь. В самом начале I тысячелетия нашей эры на планете Земля произошло событие, имевшее непосредственное отношение к тем эволюционным проблемам, с которыми человечество столкнулось в конце II тысячелетия. В далекой Палестине Великий духовный Учитель вместе с тремя своими учениками — Петром, Иоанном и Иаковом, поднялся на гору Фавор. То, что там случилось, описано в трех Евангелиях — от Матфея, от Марка и от Луки.
«И преобразился пред ними: и просияло лице Его как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет»11.
Преображение Христа несло в себе глубочайший смысл, связанный с важнейшими проявлениями космической эволюции человечества. Это был прорыв в иную действительность, который до сих пор не оценен по своему высокому значению ни христианскими богословами, ни светской философией. Христос на горе Фавор показал возможность преображения в физических условиях нашего плотного мира. Преображение Великого Учителя с помощью Высшей энергии стало апогеем той Духовной революции, которая началась в Палестине две тысячи лет назад.
Космическая эволюция идет путями человеческого духа. И живые примеры есть один из важнейших методов ее продвижения. В нашем мире явления эволюции всегда персонифицированы. Слова Христа «Я есмь путь и истина и жизнь» (Евангелие от Иоанна: 14, 6) были подтверждены преображающим светом на горе Фавор. Без Преображения Христа не могла бы состояться и Духовная революция ХХ века, одним из главных концептуальных положений которой стало учение о Новом Мире и Новом человеке. Фаворский свет осветил дальнейший путь человечеству на последующие две тысячи лет. И не удивительно, что именно в период начавшейся русской Духовной революции философы Серебряного века стали более глубоко и точно осмысливать явление Христа, но не того, церковного, а того, кто «есмь путь и истина». «Даже в малой мере старайтесь уподобиться Ему»12, — сказано в Живой Этике. «…Откровение о Христе, — писал Бердяев, — дает ключ к раскрытию тайны человеческого самосознания»13.
Христос был не только Великим духовным Учителем, но и первым Богочеловеком. В его лице Бог стал человеком, чтобы человек смог стать Богом. Богочеловек Христос, Сын Божий и человеческий, был тем Новым человеком, смысл которого осознан только в ходе русской Духовной революции ХХ века. Владимир Соловьев был первым, кто, отвергнув позитивистские европейские идеи о человеке, заговорил о Богочеловеке, теурге — сотруднике Высших Сил — как о Новом, грядущем человеке. Новый человек — Богочеловек, теург, сверхчеловек, Архат, Агни-йог, человек Шестой расы, человек нового энергетического вида. Названия были разными, но суть была одной и той же. Речь шла о человеке расширенного сознания, достигшем через огненное преображение высот эволюционного восхождения и получившем возможность стать продолжателем творчества Высшего иномирного начала.
«О богочеловеке, — сказано в Живой Этике, — так много говорят, стремясь к обоготворению. Столько есть памятных записей, указующих на образы, устремленные к высшим мирам. Но как тускло представлены они в сознании людском! Богочеловек — только ушедший в иные миры! Но Мы, Братья человечества, ищем и утверждаем богочеловека на Земле. Все образы Мы чтим, но особенно тот великий образ богочеловека, который несет в сердце полную Чашу, готовый к полету, но несущий на Земле всю Чашу <…> Богочеловек — творец огненный! Богочеловек — носитель огненного знака Новой Расы. Богочеловек горит всеми огнями. Так включите в рекорды о богочеловеке. Архат, Агни-йог, Тара — так внесем»14.
Среди тех, кто вершил Духовную революцию, среди ее поэтов, философов, художников, музыкантов, уже были те, которые творили Нового человека, и прежде всего в самих себе.
Жертвенно пройдя земной путь, они оставили после себя богатейшее наследие, до сих пор еще, к сожалению, не оцененное и не осмысленное по достоинству. Не ошибусь, если назову в этом ряду имена Владимира Соловьева, Микалоюса Чюрлениса, Александра Скрябина, Николая Рериха и его супруги Елены Рерих. Это те, на ком, собственно, и держалась русская Духовная революция.
Владимир Соловьев, гениальный философ и поэт, олицетворял собою ту самую связь с Высшим, без которой не мог сложиться Новый человек, не мог совершиться прорыв в иную действительность Нового Мира.
Микалоюс Чюрленис, композитор и художник, совершил в своем творчестве взлет от Красоты символической к реальной Красоте Надземного.
Александр Скрябин, композитор, философ, поэт, стремился найти реальные выходы в пространство всечеловеческого преображения.
Николай и Елена Рерихи, став в земной реальности сотрудниками Высшего, принесли нам философию Живой Этики, которая грядущему Новому человеку и Новому Миру отводит доминирующее место в системе эволюционных процессов. Эти два человека представляли собой творческий гармоничный союз, имевший космическое значение. Один — великий, всемирно прославленный художник и ученый, другая — выдающийся мыслитель, они несли в себе эволюционный, духовный и художественный опыт редчайшего и уникального качества, без которого в ХХ веке многое бы не состоялось. Елена Ивановна под водительством Космических Иерархов прошла то огненное преображение, без энергетики которого не смог бы возникнуть одухотворенный и утонченный Новый человек. Она персонифицировала собою это преображение, пройдя мучительный и жертвенный путь во имя будущего. Сотрудница Сил Космических, она несла в себе весть о наступающем Новом Мире и грядущем преображении человека.
Слова «Я есмь путь и истина», сказанные Великим Учителем почти две тысячи лет назад, вели ее на этом тяжелом Пути.
Стал ли тот Путь, на который через Христа Высшее Космическое Начало призвало человечество две тысячи лет тому назад, путем большинства? Определенно можно сказать, что нет. Двух тысяч лет почитания Христа человечеству не хватило, чтобы от поклонения перейти к действию и осознать эволюционный смысл таких, казалось бы, простых слов — «Я есмь путь и истина и жизнь».
Двух тысяч лет с избытком хватило на осуществление того, второго, альтернативного пути, на котором властвовала лишь свободная воля человека. Путь этот, в силу определенных исторических условий, возник в пространстве мысли и творчества Запада. Художественное олицетворение он получил в собирательном образе сверхчеловека Заратустры, героя философского произведения Ф.Ницше «Так говорил Заратустра».
Если Новый человек Владимира Соловьева, названный им Богочеловеком, — преображенный, высокодуховный, нравственный и утонченный — существовал в пространстве Любви и Красоты и сам излучал и творил эту Красоту, то новый человек, или сверхчеловек, Ницше — бунтарь, разрушитель и безбожник — признавал лишь силу и творил свой новый мир собственным волевым усилием. Заратустре, в отличие от Богочеловека, неведомы подлинные закономерности человеческой эволюции, он невежествен в области изначально-естественной, первородной религиозности и не понимает эволюционной сути и цели земного творчества. Во имя своего земного царства он отринул Беспредельность, убил в себе Высшее начало, а сделав это, сам захотел в земном царстве стать этим Высшим, строящим мир по своей воле и своему разумению. Иными словами, возжелал стать богом, не став даже преображенным человеком в истинном значении этого слова.
«Прочь от Бога и богов тянула меня та воля; и что осталось бы созидать, если бы боги — существовали!»15 — говорил он.
Эта фраза нуждается в особом комментарии, ибо имеет отношение к концепции творчества. Если в феномене Духовной революции Новое творчество рассматривалось как теургия, или сотрудничество с Высшим, то Заратустра противопоставил творчество человека творчеству Высшего начала. Вместо принципа, дополняющего одно творчество другим, он утверждал их несовместимость. Или — или. Или Бог, или я — человек.
Заратустра так же бесцеремонно попрал Великий космический закон гармонии двух начал — женского и мужского, отведя женщине подчиненную роль, утверждая ее полную зависимость от мужской воли и желаний.
Владимир Соловьев писал о преображении человека, которое может состояться только в сотрудничестве с Высшими мирами, Высшими силами.
Заратустра Ницше настаивал на другом — «Человек есть нечто, что должно превзойти»16.
Миф о сверхчеловеке, Новом человеке, сформированном не духовно-энергетическим преображением, а силой воли «избранных», занял позже главное место в идеологии различных тоталитарных государств, в том числе и России.
Старое вульгарно-материалистическое мировоззрение в его социологическом воплощении нашло в сверхчеловеке Ницше наивысшее выражение. Оно противостояло нарождавшемуся Новому мышлению ХХ века, космическому мироощущению и тому Новому человеку, теургу и Богочеловеку, концепция которого уже возникла и реализовалась в трудах Владимира Соловьева и книгах Живой Этики. Антиэволюционные подходы к главным проблемам космической эволюции человека, которые мы находим у сверхчеловека Заратустры, привели логически и к позиции отрицания Христа. Заратустра высокомерно и пренебрежительно отзывается о Великом духовном Учителе, отказывая ему в какой-либо значительной роли в человеческой истории. Его, Заратустры, сверхчеловек претендует быть выше и значительнее Христа.
«Образумить» Христа пытался и Великий Инквизитор в знаменитой легенде Ф.М.Достоевского. Писатель с гениальной прозорливостью предугадал отрицание Христа в наступающем этапе борьбы за Новый Мир. И Заратустре, и Великому Инквизитору Христос мешал по одной и той же причине — и тот и другой присвоили себе право презирать, судить, лишать человечество подлинной внутренней свободы и поступать с ним по собственному разумению. Новое «земное царство» и у Заратустры, и у Великого Инквизитора имеет один и тот же смысл — принуждение и насилие над человеком, отрицание его свободы, как внутренней, так и внешней, право на которую присваивает себе «избранный», берущий на себя ответственность за будущее человека. «Земное царство» — новый мир без Христова Преображения. Примеров подобных «земных царств» было немало в ХХ веке.
В 1889 году Владимир Соловьев опубликовал свою «Краткую повесть об Антихристе»17, в которой философски и художественно осмыслил путь «без Христа» и вскрыл нравственные причины возникновения подобного явления. В повести достаточно ясно описан процесс ухода человека высоких качеств и способностей с «пути Христа» и превращение его во врага Христа. Там столкнулись два пути — «во имя Отца моего», во имя Общего Блага, с одной стороны, и «во имя свое» — с другой. «Повесть об Антихристе» была ответом на книгу Ницше «Так говорил Заратустра»; ответом не прямым, а как бы ответом-размышлением. Два пути достижения Нового Мира и Нового человека — с Христом или без него, с Высшим или без него, — обозначенные Соловьевым в конце XIX века, составили главную линию драматургии «восьмого дня творения».
Образно-мифологическое определение «восьмой день творения» возникло у Бердяева в связи с семью днями творения: когда завершилась созидательная работа Творца, эволюция предоставила человеку возможность продолжить этот творческий процесс.
«…Задача человека и мира, — писал русский философ, — создать небывалое, дополнить и обогатить Божье творение. Мировой процесс не может быть только изживанием и искуплением греха, только победой над злом. Мировой процесс — восьмой день творения, продолжающееся творение»18.
«Восьмой день творения» разгорелся с особой силой во всем своем богатстве, разнообразии и противоречиях именно в ХХ веке. Было бы ошибочно думать, что этот «день» сразу и без предупреждения свалился на голову современного человечества. Он готовился в течение тысячелетий, в глубинах культурно-духовного поля планеты, где действовала космическая энергетика, складывающая эволюцию земной материи и человеческого духа.
В ХХ веке произошли события и начались процессы, которые усилили позиции «пути Заратустры» и в конце концов сделали его доминирующим в большинстве областей человеческой деятельности, в том числе и в творчестве. Достижения философской мысли и художественного творчества начала ХХ века на пути, ведущем к истинному преображению, были либо ослаблены, либо уничтожены теми силами, которые представляли старое мироощущение и антиэволюционные подходы к земной жизни. Социальная революция в России сокрушила Духовную революцию, вынудив ее носителей либо покинуть свою страну, либо уйти на долгие годы в катакомбы внутреннего противостояния. Огромные потери претерпело подлинное искусство, то искусство, которое несло энергетику иномирной красоты. Причем это происходило не только в тоталитарной России, где культура как таковая была превращена в государственную идеологию, но и в демократических странах Запада, в которых ощущалось сильное и тотальное влияние бездуховной и безбожной техногенной цивилизации. Машинные ритмы этой цивилизации, ее пренебрежение к духовным ценностям создали самые благоприятные условия для расширения пространства хаоса. Его темные волны, прорвавшиеся в результате различных кризисных явлений, убивали в человеке чувство красоты, возбуждали в нем низменные инстинкты и открывали дорогу для проникновения в его внутренний мир эманаций низших слоев Тонкого Мира.
Быстро развивающаяся техника, создавая иллюзию могущества человека, все дальше и дальше отодвигала от него те ценности, которые питали его дух и расширяли сознание. Так называемый научно-технический прогресс опередил рост человеческого сознания и поэтому с каждым своим достижением становился все опаснее и опаснее.
Технические средства, попадая в руки безнравственных, жестоких и невежественных людей, создали реальную угрозу жизни человека. В ХХ веке впервые в истории человечества возникло мощное оружие массового уничтожения и поражения, которое без промедления опробовалось на различных полях сражений, то и дело возникавших в разных точках планеты. В мирных городах гремели (и гремят!) взрывы и выстрелы, уносящие тысячи жертв. Терроризм стал международным явлением.
Под влиянием техногенной цивилизации искусство начало менять не только стили и формы, но и самую свою суть, теряя присущий ему эволюционный характер. Пришедшее на смену подлинному искусству псевдоискусство агрессивно захватывало пространство Культуры, насаждая в нем антиэстетические представления и идеалы.
Ни один предшествующий век человеческой истории не вознес откровенное безобразие на такой высокий общественный пьедестал, как это сделал век двадцатый. В «восьмой день творения» безобразие превратилось в эстетический идеал, который обесточил в огромной степени поле мировой Культуры, лишив его Красоты. Последователи Заратустры, если можно так сказать, высокомерно отринув Высшее, стали заложниками низшего.
В конце века в Лондоне вышел прекрасно изданный альбом под названием «Шедевры искусства 20 века», в котором собраны работы 500 современных художников. В предисловии к нему сказано: «Если Вам хочется познать, какое столетие мы оставляем за спиной, внимательно перелистайте альбом “Шедевры искусства 20 века”»19. Альбом дает честный ответ на этот вопрос. Представленные в нем «шедевры» свидетельствуют, что большинство художников не пошло по пути, предначертанному им эволюцией. Они не стали продолжателями Высшего Творчества.
На замысел эволюции создать Новый Мир как грандиозное художественное произведение и возвести Красоту в самый высокий ранг земного бытия делатели «восьмого дня» ответили нелепыми инсталляциями, так называемым перформанс-артом, различными реди-мейдами. В качестве материала авторы «шедевров», нисколько не стесняясь, использовали консервные банки, детали технических конструкций, куски различных предметов и многое другое тому подобное. Венцом этого художества явился сюрреалистический унитаз, который три раза похищали из галереи в качестве бесценного сокровища искусства!
На полотнах художников появились сюжеты, возбуждающие у зрителя низменные чувства. Современная поп-музыка, разрушающая психику человека, вызывает агрессию в огромных, набитых людьми залах. Человек превзошел человека, говоря словами все того же Заратустры.
Отсутствие связи с Высшим породило безнравственную науку, в пространстве которой ученый ощущает себя богом-творцом. Медицина и генная инженерия грубо вторгаются в энергетику человека. Клонирование, трансплантация органов, пересадка сердца, изменение пола и даже попытка создать искусственным путем живой организм — все это со временем приведет к таким бедам, которые новоявленные «боги» даже представить себе не могут.
«Творчество тварных существ, — писал Николай Бердяев, — может быть направлено к приросту творческой энергии бытия, к росту существ и их гармонии в мире, к созданию ими небывалых ценностей, небывалого восхождения в истине, добре и красоте, т.е. к созданию космоса и космической жизни, к плероме, к сверхмирной полноте»20.
Уклонение от такого пути, утверждает философ, «ведет к созданию автоматического, механического бытия, мертвечины. Это творчество падшего ангела»21.
«Творчество падшего ангела» определило господствующее направление творений «восьмого дня» во многих областях человеческого творчества. Следствием этого явилась чудовищная бездуховность, сопровождаемая повсеместным ростом преступлений. Неожиданно расцвела торговля людьми, вновь появилось, казалось бы, давно исчезнувшее и забытое рабство. Стали похищать детей и использовать их не только в самых грязных целях, но и продавать их внутренние органы для разных трансплантаций. Число убийств и самых изощренных насилий над женщинами возросло в тысячи раз по сравнению с предыдущими периодами нашей истории. По городам и весям свободно разгуливают маньяки и людоеды, матери выбрасывают своих новорожденных младенцев на помойки, садисты спокойно занимаются своим чудовищным ремеслом, в государственных правоохранительных учреждениях пытают и убивают людей. На этом фоне грабежи и воровство превратились в невинные забавы.
Начался процесс расчеловечивания самого человека, оторванного от Высшего и сбросившего с себя груз традиционных нравственных норм. «Восьмой день творения» обернулся «днем» эстетического и нравственного разрушения.
Безудержным ростом преступлений и чудовищной бездуховностью Россия заплатила за того «нового человека» и тот «новый мир», который создавался тоталитарным государством по принципам Заратустры и Великого Инквизитора. Кровь миллионов погубленных в процессе творения «светлого будущего» легла на страну неуничтожимым клеймом чудовищного государственного преступления. В такой же мере и Запад расплачивается за своего нового «сверхчеловека». Его энергия при отсутствии осознания Высшего оказалась направленной на самое низшее, в котором преступления заняли обширную нишу.
Но пусть не покажется парадоксальным вывод из всего выше сказанного. Путь Заратустры, Великого Инквизитора, падшего ангела потерпел в «восьмой день творения» сокрушительное поражение. В свое время планете Земля был показан путь Христа — путь к Преображению и Новому человеку. Но человек сошел с него и обернулся зверем; его сегодняшнее творчество разрушает души, губит планету, обрекая ее на медленную смерть. Мутные волны хаоса бушуют в нас самих и вокруг нас. Но диалектика свидетельствует: отрицательный пример — тоже пример. Отрицательный опыт — тоже опыт. Космос держится на противоположениях. Значит, надо учиться воспринимать и то и другое. И не только воспринимать, но и осознавать и видеть сквозь майю плотного дифференцированного мира тот единственный путь к Новому Миру и преображенному человеку, о котором Великий духовный Учитель сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь». За это у него отняли жизнь. Но Его Путь и Истина остались с нами. С нами остается и опыт русской Духовной революции, ее философия, подходы к решению важнейших вопросов, научные достижения. В нашу жизнь, преодолевая сопротивление старого, необратимо входят эволюционные идеи Живой Этики. На полотнах подлинных художников возникает новая Красота, которая, оставив свою символическую суть, обретает реальный, более высокий смысл, несущий в себе высоковибрационный энергетический потенциал.
«Удивляются люди, — сказано в Живой Этике, — существованию Высшего Мира. Не хотят допустить явления его влияния на события земной жизни. Ускоряются события. Вихри событий не дают человечеству опомниться. Человек мнит себя создателем Нового Мира. Современные вожди считают, что строят Новый Мир, но никому не приходит на ум, что их новый мир есть оскал старого. Новый Мир идет новыми путями»22.
Современные правители страны вновь строят, как они полагают, Новую Россию. Они не ведают о том, что было сказано Высокими Учителями десятилетия назад. Их тянет то в глубокое прошлое, то вновь на Запад, где их манит и очаровывает чужой путь, чужое материальное богатство, чужие шоу, чужие слова и где маячит призрак Заратустры с его идеей сверхчеловека и творчеством вопреки Высшему. Они плохо осознают, что у каждого народа есть свой национальный характер, свои особенности, традиции, культурно-духовные достижения. Нельзя строить ни Новый Мир, ни новую страну, не учитывая всего этого, ибо все вышеназванное составляет не только историческую основу народа, но и его эволюционный путь. Те, кто стоит у власти, до сих пор не обратили внимания на сокровища российской культуры, которые заключают в себе все необходимое для продвижения к Новому Миру, к Новому человеку. Ни одна страна не сделала так много для понимания этого пути и для осознания особенностей космической эволюции, как Россия. Человечеству на пути к Новому Миру, к Преображению надо пройти сквозь плотную завесу жесточайших кризисных явлений, пробиться через сложную и трудную борьбу различных противоположных сил. И не каждому это удастся, и не для каждого уготован подлинный Новый Мир и истинное Преображение.
В «восьмой день творения» человек должен сотворить себя, свою жизнь и свой мир. Но сделать это он сможет, лишь осознав роль Высшего и Красоты в творчестве земного бытия в том значении, в каком они осмыслены в философии космической реальности, или Живой Этике.
Новая Красота, возникающая в пространстве продолжающейся Духовной революции, есть условие дальнейшего продвижения человечества, его взлета, его подъема из бездны кризисов и преодоления хаоса, продвижения туда, где сияет Фаворский Свет Преображения.
«Расцвет страны, — утверждает Живая Этика, — всегда творится с космическими воздействиями. Коллектив устремленных мыслей притягивает из пространства нужные наслоения явленных посылок. Клише открытий великих носятся в пространстве. Те, кто могут напрячь свою психическую энергию в ритм космических энергий, те примут в сознание сокровища. Расширение сознания направит к цепи соединения всех творческих сил Космоса»23.

1. Мир Огненный. Ч. III, 350.
2. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 2. С. 414.
3. Мир Огненный. Ч. I, 157.
4. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 2. С. 418.
5. Киплинг Р. Мохнатый шмель. М., 1999. С. 266.
6. Иванов В. Родное и вселенское. М., 1994. С. 144.
7. Там же. С. 160.
8. Мир Огненный. Ч. III, 183.
9. Братство, Ч. II. Надземное, 590.
10. Философия русского религиозного искусства: XVI–XX вв. М., 1993. Вып. 1. С. 217.
11. Евангелие от Матфея: 17: 2.
12. Листы Сада Мории. Зов, 25 июля 1922 г.
13. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. С. 81.
14. Иерархия, 14.
15. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. СПб., 1996. С. 83.
16. Там же. С. 13.
17. Соловьев В. Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории, со включением краткой повести об антихристе и с приложениями.
18. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. С. 146.
19. Шедевры искусства 20 века. [М.], 1997.
20. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. С. 149.
21. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. С. 149–150.
22. Братство, 389.
23. Беспредельность, 25.