Парапсихология и психофизика. – 1999. – №2. – С.118-119.

Шишковидная железа: синтез научного и эзотерического знания

С.В.Шматов, В.Ф.Байтингер, В.А.Ермолаев

До настоящего времени шишковидная железа(эпифиз) является одним из самых загадочных органов человеческого организма. Декарт называл эпифиз «седалищем» души, а индусские мистики – «сердцем» мозга. Значит, человечество обладало знанием о функции крошечного образования в центре мозга задолго до того, как Гарвей описал большой круг кровообращения. Но до сегодняшнего дня биологами не создана удовлетворительная концепция о физиологии эпифиза. Сопоставление научных фактов и эзотерических представлений по данной проблеме может оказаться полезным при изучении психофизических процессов в организме человека.

Началом объективного материалистического этапа в изучении шишковидной железы можно считать 1695 год, когда врач Юровский в Москве защитил диссертацию, в которой на основании своих анатомических исследований «опроверг» взгляды древних философов о локализации в эпифизе разума.

Отвергнув мистические представления о функции железы, наука на протяжении почти 3-х столетий не могла предложить своей гипотезы о физиологической роли этого крошечного органа. Не удавалось объяснить и происхождение «мозгового песка», достаточно часто обнаруживаемого гистологами в эпифизе. Эти прочные неорганические включения, по форме напоминающие тутовую ягоду, бывают размером от 5 мкм до 2 мм. Они обнаруживаются почти у всех взрослых людей, и состоят из органической основы – коллоида, пропитанного солями кальция, преимущественно фосфатами. И сегодня считается, что образование песка(кальцинация) – результат возрастной атрофии этой эндокринной железы. Е.П.Блаватская оспаривала эту точку зрения более 100 лет назад. В «Тайной Доктрине» читаем: «…этот песок весьма таинственный и ставит в тупик исследования всех материалистов. Только этот знак внутренней самостоятельной активности железы не позволяет физиологам классифицировать её как абсолютно бесполезный атрофировавшийся орган. Морганьи, Грейдинг и Гам были мудрыми людьми своего поколения, и сегодня тоже являются таковыми, так как они до сих пор единственные физиологи, которые… подытожив факты, что песчинки отсутствуют у малых детей, у престарелых и у идиотов, сделали неизбежный вывод, что они должны быть связаны с умом».

Интерес к шишковидной железе у учёных возобновился во второй половине нашего столетия в связи с появлением новых методов исследования. В 1958 году был открыт гормон эпифиза – мелатонин, который железа выделяет преимущественно в темноте. Пик максимальной концентрации мелатонина в крови приходится на 2 часа ночи. Информация о степени освещённости поступает к органу от сетчатки глаза через верхние шейные симпатические узлы. У некоторых птиц и рептилий эпифиз улавливает изменения освещённости непосредственно через покровы черепа. Установлено, что у перелётных птиц железа выполняет роль навигационного прибора, то есть реагирует на изменение положения тела животного в пространстве относительно магнитного поля Земли. Секреторные клетки эпифиза подобны фоторецепторам глаза. Предполагается, что в филогенезе в состав пинеальной системы входил парапинеальный орган, дистальный конец которого у некоторых низших позвоночных дифференцируется в непарный теменной глаз. У млекопитающих и человека теменной глаз отсутствует, но секреторная деятельность эпифиза находится в обратной зависимости от количества света, попадающего на сетчатку глаза. Суммируя многочисленные эффекты мелатонина, можно сказать, что он оказывает омолаживающее действие на различные системы и организм в целом, поскольку связан не только с циркадианными ритмами, но и с чередованием определённых возрастных периодов в течении жизни человека. По уровню секреции мелатонина можно выделить 3 фазы:

1. Детство: максимальная активность железы;

2. Репродуктивная активность: в 11 – 14 лет снижение продукции мелатонина «запускает» гормональные механизмы полового созревания;

3. Угасание репродуктивных функций: наступление менопаузы совпадает по времени со вторым заметным снижением эндокринной активности шишковидной железы.

В. Пьерпаоли называет эпифиз «дирижёром» эндокринной системы, поскольку на основании своих исследований предполагает, что он управляет активностью гипоталамуса и гипофиза.

Таким образом, наука сегодня выдвигает эпифиз на роль главной эндокринной железы организма. Но происхождение «мозгового песка» до сих пор не объяснено. Рентгенокристаллографический анализ показал, что соли кальция на диафрактограммах эпифиза аналогичны кристаллам гидроксилапатита, имеющего формулу 3[Ca3(PO4)2] x Ca(OH)2. Песчинки в поляризованном свете обнаруживают двойное лучепреломление с образованием «мальтийского» креста. Оптическая анизотропность указывает, что кристаллы солевых отложений эпифиза не являются кристаллами кубической сингонии. Благодаря наличию фосфорно-кислого кальция, песчинки первично флуоресцируют в ультрафиолетовых лучах, как и капельки коллоида, голубовато-белым свечением. Обычно отложения солей имеют характер колец – слоёв, чередующихся со слоями органического вещества(А.М. Хелимский, 1959). Е.И. Рерих в письмах доктору А.М. Асееву также упоминает о «мозговом песке»: «…светящееся вещество, как бы песок, наблюдаемый на поверхности шишковидной железы у развитого человека. Этот песок и есть таинственное вещество, являющееся отложением Психической Энергии. Отложения Психической Энергии могут быть находимы во многих органах и нервных каналах». Действительно, кристаллы фосфата кальция обнаруживаются в организме почти повсеместно. Известно также, что именно в эпифизе концентрация ионизированного кальция многократно превышает обычные значения. Но наличие чередующихся слоёв в песчинках может быть связано с эффектом Бортельса или физиологическим автоколебательным процессом, поскольку трудно представить неуправляемое увеличение концентрации ионов кальция в цитоплазме или в межтканевой жидкости до значений насыщенного раствора. Предположение о кристаллизации фосфатов кальция в эпифизе под влиянием геомагнитных бурь не лишено оснований, так как целый ряд фактов позволяет говорить о чувствительности шишковидной железы к воздействию электромагнитных полей:

1. наличие в эпифизе клеток, подобных фоторецепторам обычного глаза;

2. достаточно чёткая корелляция ночного пика секреции мелатонина с максимальными импульсами магнитного поля Земли около 2-х часов ночи;

3. выполнение эпифизом роли навигационного прибора у перелётных птиц;

4. впечатляющий положительный эффект при лечении различных соматических заболеваний локальным дозированным рентгеновским облучением промежуточного мозга;

5. достоверное угнетение противоопухолевого эффекта экзогенного мелатонина при воздействии на организм животных электромагнитными полями бытовых и промышленных электроприборов.

Мистики называют эпифиз «Духовным глазом». Научный подход не запрещает нам предположить, что способность некоторых людей осознавать в форме конкретных ощущений рецепцию эпифизом электромагнитных излучений невидимого спектра называлась в древности «Духовным зрением». Синтетический подход в науке доказал свои преимущества. Надеемся, что разумное сочетание объективного и субъективного методов познания действительности также будет весьма плодотворным.

Т.П.Сергеева
канд. технических наук, научный сотрудник Главной астрономической обсерватории Украины

ПОПУЛЯРИЗАЦИЯ ФИЛОСОФСКОГО НАСЛЕДИЯ РЕРИХОВ И БЛАВАТСКОЙ: pro et contra

К сожалению, мы не впервые говорим о защите имен и наследия семьи Рерихов. Как это ни парадоксально, но охраны и защиты требуют личность и творческое наследие инициатора Пакта Мира, положившего столько сил на сохранение культурного достояния человечества. Дико и нелепо, что приходится защищать, причем защищать от соотечественников, имя давно ушедшего в лучший мир творца и общественного деятеля, чей вклад в мировую культуру признан всеми народами. Странно, что оспаривается право его сына завещать принадлежавшее ему наследие родителей, а у Министерства культуры приходится отвоевывать противозаконно удерживаемые картины. Как-то не по-христиански, когда попирается последняя воля человека — представителя семьи, столько потрудившейся на благо России, — об успокоении праха на родине, там, куда все Рерихи стремились сердцем. И, как это ни прискорбно, наряду с задачей защиты имен и наследия Рерихов от такого акультурного, бесчеловечного отношения, возникает необходимость оберегать мировоззренческую суть их наследия от невежественного, антинаучного толкования теми, кто называет себя их последователями. Защищать от псевдопопуляризации, которая наносит вред как идеям, заложенным в культурно-философском наследии Рерихов, так и самим их именам. Пространство рериховского движения буквально наводнено литературой, содержащей вульгарные толкования положений Живой Этики и «Тайной Доктрины», некомпетентно подобранные цитаты из книг Учения, писем Е.И.Рерих и других источников.

Кроме того, в последние годы в рериховском движении начали появляться различные группы и организации, направившие свою деятельность на изучение тонких явлений, психической энергии, скрытых сил и свойств человека, считая, что такое изучение уже само по себе является проявлением нового научного подхода, основанного на мировоззрении Живой Этики, воплощением в жизнь ее идей и способствует популяризации этого мировоззрения. Но, как показал анализ некоторых публикаций, часто такие исследования далеки от всякой науки, не имеют теоретически и методологически обоснованной концепции, в них отсутствуют анализ литературных источников, планирование и чистота эксперимента, а выводы носят субъективный характер, отображая скорее желание получить определенный результат, чем попытку осмыслить полученные данные. Возьмем, к примеру, обзорную статью, посвященную деятельности Научно-исследовательской лаборатории по исследованию психической энергии (НИЛИПЭ) и помещенную на «Сайте о рериховском движении» (http://srd.narod.ru). Из статьи явствует, что сотрудники НИЛИПЭ не имеют профессиональной научной подготовки и не обладают опытом проведения исследований; отмечается, что «времени на более глубокую проработку научных вопросов хронически не хватало, как, впрочем, и средств на подготовку и проведение опытов». Поэтому не вызывает удивления непрофессиональная организация, например, исследований взаимосвязи социальных и природных катастроф с изменением солнечной активности. Сотрудники НИЛИПЭ использовали архаичный, дающий низкую точность метод зарисовки пятен с дальнейшим подсчетом их числа, по-видимому, не зная о существовании международной службы, распространяющей по сетям интернета высокоточные данные активности Солнца (распределение чисел Вольфа на любой период времени). Выводы, сделанные на основании таких примитивных исследований, не могут быть признаны достоверными. Изучение тонкой природы человека требует еще более строгого и деликатного подхода, планирования исследований на длительный срок, проверки и перепроверки полученных результатов, поскольку несовершенство методики и неподготовленность исследователей могут существенно искажать получаемые результаты и приводить к ложным выводам и умозаключениям. За короткий период деятельности (4 года) сотрудниками НИЛИПЭ подготовлено более 20 статей и рефератов, в том числе по результатам психофизических исследований. Часть из них была опубликована или зачитана в виде докладов на конференциях. Это поспешное обнародование непрофессионально полученных результатов лишь профанирует идею изучения психической энергии. Такая «популяризация» способствует формированию отрицательного отношения у серьезных ученых и дискредитирует само понятие новой науки, Живую Этику и рериховское движение.

Причисляя себя к рериховскому движению, мы объявляем себя последователями Рерихов, не всегда понимая, какая это ответственность. Последователь — это идущий по следам, следующий за тем, кого избрал своим руководителем, учителем жизни. Это предполагает принятие и осознание мировоззренческой позиции учителя. Быть последователем — значит претворять идеи того, кому следуешь, в жизнь. Последователь — продолжатель дел и идей учителя. Если есть почитание и уважение, а преемственности нет, то такой человек так и называется — почитателем. Для того, чтобы перейти из разряда почитателей в почетную категорию последователей, нужно глубоко знать то, чему желаешь следовать. Поэтому так актуальна задача изучения и популяризации жизни и творчества Рерихов прежде всего для их почитателей.

Однако реальная жизнь показывает, что многочисленные представители рериховского движения, считающие себя последователями Рерихов, не хотят вникать в сложное многообразие творческой лаборатории духа, создавшей всю богатую палитру наследия семьи Рерихов. Не интересуются литературным творчеством Н.К.Рериха, не изучают научную деятельность Юрия и Святослава Рерихов. Такие «последователи» поверхностно знают жизнь и мировоззренческие позиции Рерихов, что является причиной неумения правильно разобраться в порочащих политизированных трактовках жизненного пути Николая Константиновича и дать должный отпор клеветникам. Это, в свою очередь, явно или неявно способствует усилению выпадов против него. В этом состоит один из парадоксов рериховского движения, ибо кто же, если не почитатели Рерихов, больше всех призваны противостоять всякой неправде о них, информируя с серьезным знанием дела публику об их жизни и творчестве?

Мы знаем опыт популяризации Живой Этики А.И.Клизовским, работавшим под непосредственным руководством Е.И.Рерих. Есть опыт духовной биографии, написанной П.Ф.Беликовым, где он показывает на примерах жизни Н.К. и Е.И. Рерих проявление космических законов, изложенных в философской системе Живой Этики. И мы знаем многочисленные труды современного ученого, историка, писателя и философа Л.В.Шапошниковой, основанные на мировоззренческих позициях Живой Этики, раскрывающие и поясняющие действие этих законов в истории, искусстве и науке, жизни отдельного человека и всего общества. В трудах этих исследователей мы можем увидеть сбалансированность высокой сути излагаемого материала и формы изложения, позволяющую избежать профанации. Кроме того, эти труды объединяет наличие авторского вклада, дающего приращение смысла — развивающего идеи Живой Этики применительно к нашей конкретной жизни. Если книгу А.И.Клизовского «Основы нового миропонимания» еще можно назвать комментариями или пояснениями Живой Этики, то труды П.Ф.Беликова и Л.В.Шапошниковой — самостоятельные научные изыскания, ясные по форме и глубокие по содержанию.

Елена Ивановна Рерих писала руководителям групп по изучению Агни Йоги: «Как приступим к толкованию Агни Йоги, не расширив своего сознания? Все слова о ней и ее достижениях будут лишены творческого огня убедительности, если сами не возжем огней сердца. Кто-то пишет о терпимости к каждому толкованию. Подход правилен, но при этом нужно уметь каждое индивидуальное толкование привести его же путем к истинному пониманию, а то можно насадить такой кустарник, в котором заблудится и сам руководитель. Часто ложное толкование вреднее отсутствия толкования. Каждый руководитель должен вполне осознать принятую им ответственность за правильное толкование основ, и применить всю осторожность, чтобы из желания поддержать свой авторитет, не давать необдуманных ответов на неясные ему самому положения в Учении. В затруднительных случаях лучше честно сказать: “Воздерживаюсь от толкования, ибо хочу продумать всесторонне”»¹. В книгах П.Ф.Беликова и Л.В.Шапошниковой мы находим творческий огонь убедительности, дающий их читателям радость понимания основ Живой Этики в приложении к жизни, видим осторожность и бережность, строгую соизмеримость, позволяющую избежать ложных толкований.

К сожалению, такому чуткому и взвешенному подходу противостоит множество случаев, когда отсутствие понимания, чувства меры, наконец, элементарных знаний у интерпретаторов и толкователей, причисляющих себя к рериховскому движению, приводит к насаждению того самого кустарника, в котором теряют ориентацию как читатели, так и сами толкователи. Но этим не ограничивается вред, наносимый такими книгами. Давая искаженное освещение положений Живой Этики, по сути дела профанируя ее идеи и дискредитируя тех, кто эти идеи обнародовал, — Рерихов и Блаватскую, литература подобного рода является антипопуляризацией имен и наследия Рерихов и рериховского движения. Не будем останавливаться на многочисленных книжках и брошюрах, изданных малыми тиражами и имеющими ограниченный радиус действия. Попытаемся разобраться с одним из непростых явлений, сильно взбудоражившим все рериховское движение в последнее время. Это книги и статьи Л.П.Дмитриевой.

Л.П.Дмитриева — журналист из г. Кишинева с тридцатилетним стажем. Еще с «доперестроечных» времен (точнее, с 1984 г.) она публиковала статьи о Рерихах и выступала с лекциями во многих городах СССР, что создало ей определенную репутацию и довольно широкий круг приверженцев. В 1992–1994 годах был издан ее трехтомный труд: «Беседы по новому мировосприятию. “ТАЙНАЯ ДОКТРИНА” Елены Блаватской в некоторых понятиях и символах. В помощь старшеклассникам, лицеистам, студентам, а также всем, начинающим изучать Эзотерическую Философию»², а с 1998 года началось издание книг семитомного проекта: «Посланник Утренней Звезды Христос и Его Учение в Свете Сокровенной Науки Шамбалы». Название поясняется так: «Евангельские заветы, притчи, изречения Иисуса Христа в свете законов Кармы и Перевоплощения, “Тайной Доктрины” Е.П.Блаватской, Агни Йоги (Живой Этики) Рерихов и современной науки».

Некоторым читателям этих книг может показаться, что автор досконально знает законы кармы и перевоплощения, глубоко и всесторонне изучила «Тайную Доктрину» Е.П.Блаватской и Живую Этику, свободно ориентируется в достижениях современной науки и способна творчески осмыслить притчи и заповеди Христа. Человеку, мало знакомому с трудами Е.П.Блаватской и философским наследием семьи Рерихов, имеющему лишь отдаленное представление о масштабе затронутых явлений и понятий, легко впасть в заблуждение относительно уровня и качества знания, представленного в книгах Дмитриевой. Тому же, кто пытается постичь и осмыслить наследие Блаватской и Рерихов по их собственным трудам, не прибегая к помощи Л.П.Дмитриевой, становится ясно, что ее трактовки сокровенного знания поверхностны и несут искажающие смысл допущения. Даже там, где используются цитаты из «Тайной Доктрины», Живой Этики, писем Е.И.Рерих, вставка авторских слов зачастую превращает смысл цитируемого в его противоположность. Рассмотрим некоторые примеры.

Дмитриева пишет, что в первые семь лет жизни у человека преимущественно формируется физическое тело, следующие семь лет — эфирное, потом астральное, затем ментальное, потом все повторяется³; что для достижения наилучшего результата нужно в каждый период прилагать целенаправленные усилия к развитию соответствующего тела. Эти допущения и рассуждения автор основывает на субъективном житейском опыте, исходя из того убеждения, что клетки человеческого тела полностью обновляются каждые семь лет. Отсюда и сомнительные в своем обобщении выводы о том, что «до 21 года человек управляется только низшими центрами сознания»⁴, в период от 35 до 42 лет начинает метаться «в погоне за впечатлениями разного характера», подгоняемый «бурным» ростом астрального тела, и если не упустить «самый благоприятный период плодотворной умственной деятельности (42 — 49 лет), а наоборот, в течение текущих семи лет (как когда-то в период первого созревания ментального тела в 21 — 28 лет) усилить умственное напряжение и сконцентрировать устремления к возвышенному, к глубинному познанию мира, к духовному самоусовершенствованию, то можно увидеть, как легко идет изменение мышления и расширение сознания»⁵.

В рассуждениях Дмитриевой о развитии человека и его тел много путаницы. Говоря о вхождении «духа-души» в формирующийся плод с четвертого месяца, она тут же пишет о «сознании духа», которое «вспыхивает, как ослепительный свет, и затем тут же вливается в материю, т.е. тело» в момент рождения. Сбивается и в определении природы ментального тела, называя его в одном месте духовным⁶, а в другом, относя к четырем материальным⁷. Все это свидетельствует не только о поверхностном знании строения и эволюции человека, его организма, но и о непонимании сути взаимодействия категорий духа и материи. Развивая свою нечеткую мысль: «Все тела взаимосвязаны и растут периодами»⁸, автор противоречит самой себе, заявляя о развитии в каждый период одного из тел, искажая тем самым суть взаимосвязи тел человека, согласованности их изменений. Е.И.Рерих подчеркивала: «Но нельзя их (тела. — Т.С.) рассматривать отдельно, ибо единство являет строгую согласованность»⁹. У того, кто принимает «периодичность» развития по Дмитриевой, может сформироваться ложное представление о духовной эволюции человека. Во-первых, человеку навязывается предопределенность его развития в соответствующие периоды, вне зависимости от его индивидуальных особенностей и устремлений (Дмитриева допускает колебания в длительности периодов — до двух лет, но и только!). Кроме того, создается впечатление легкости духовных достижений в период с 42–49 лет. С одной стороны, молодые люди, еще не достигшие этого возраста, как бы освобождаются от необходимости устремления ко всему возвышенному, к знанию и совершенству. С другой — человек, перешагнувший этот возрастной рубеж и позднее осознавший необходимость духовного развития, лишается надежды на то, что в нем «к 70 годам может развиться мудрец, знающий о бессмертии»¹⁰.

Возьмем другой пример. Вот как рассматривает Дмитриева одну из важнейших категорий Живой Этики — Мысль: «Космос — безбрежный океан, состоящий из огненной энергии Мысли. И мы живем в этих мощных потоках мыслительной энергии. И каждое мгновение бесчисленное количество мыслей (среди которых масса бесценных) проносится сквозь наш организм. Творческие духовные энергии, подобно могучим светоносным волнам, накатывают на каждого человека каждое мгновение. Закидывая мыслительные сети (а дух дальше мысли не закинешь) (сомнительное допущение, а как же Голос Безмолвия или молитва без слов? — Т.С.), мы, наподобие рыбаков, можем вылавливать из пространства массу ценного для развития мышления и сознания»¹¹. Невольно складывается впечатление легкости этого процесса: не надо себя утруждать — черпай прямо из пространства!

Указывая на необходимость очищения и утончения мышления для «принятия вести из Высших Сфер», Дмитриева ничего не говорит о том, как достигать этого утончения. Ее допущения, сформулированные в комбинированном предложении: «Духовные мысли, летящие в пространстве, быть может, многие сотни, тысячи лет, стараются преодолеть сопротивление низшей астральной природы человека и развернуть его внимание и волю к себе», настраивают читателя на пассивную роль. Особенно нелепо звучит авторское «стараются» по отношению к энергии мысли. Напрашивается вывод, что главное — убедить себя не думать плохо, и сразу же можно принимать вести из Высших Сфер. Не нужен длительный эволюционный путь развития и совершенствования, чтобы иметь право и возможность прикоснуться к Высокому Источнику, достаточно элементарной дисциплины мысли.

Сравним такой подход с тем, который дается в письме Е.И.Рерих близкому кругу американских сотрудников. Она пишет о том, что развитие внимательности у детей на основе ознакомления с сокровищами искусства — картинами Музея способствует утончению восприятий, что лишь утонченность дает тонкое сознание. «Если хотим подойти ближе к Высшему Сознанию, — сказано в письме, — нужно прежде всего утончить наши восприятия. Ведь только там, где есть соответствие, могут быть напряжены рычаги и явлено истинное сотрудничество. Потому так высоко ценится построение на высших принципах гармонии. Каждая тонко воспринятая мысль будет основанием для чуткого действия. Творчество красоты зиждется на этом принципе. Потому так мало красоты в людских построениях, ибо лучшие из них, являя частичное соответствие, искажают красоту замысла.

Помните, родные, что возможности носятся вокруг вас, но только когда сознание уловит их, они примут форму. Каждая мысль рождается из соприкосновения с резервуаром Пространства, подумайте, сколько непримененных мыслей носится в высших слоях пространства, пытайтесь уловить их утонченным восприятием. Ведь в этом заключается Космическое сотрудничество. Но для этого нужно возжечь свои внутренние огни»¹².

Елена Ивановна здесь тоже говорит о наличии потенциала возможностей, но она подчеркивает, что только осознание, т.е. активная творческая работа сознания индивидуума, проявляет этот потенциал, оформляет мысль. В приведенной цитате также говорится о соответствии и об утончении, необходимых для того, чтобы только «подойти ближе к Высшему сознанию», а не «принимать вести», как ориентирует своего читателя Л.П.Дмитриева. У Дмитриевой утончение мышления и соответствие мыслей — понятия абстрактные, ни к чему не привязанные, допускающие произвол толкования. Е.И.Рерих, напротив, подсказывает конкретные подходы к утончению восприятий через воспитание внимательности при созерцании прекрасного, говорит о критериях гармонии и красоты и о том, что утончение невозможно без духовного преображения человека. В письмах Е.И.Рерих показано, что «возжечь свои внутренние огни» можно только долгим путем самоусовершенствования, героического возвышения сознания и в устремленном труде на общее благо.

Рассмотрим, как Л.П.Дмитриева раскрывает одну из сокровеннейших тем «Тайной Доктрины». Это легенда о «Битве в Небесах» и «Великом Драконе», послужившая основой для церковной догмы о «Падших Ангелах». Эту многомерную тему, имеющую астрономические, мифологические, аллегорические и исторические аспекты, Дмитриева сводит к упрощенной трактовке: падение — это нисхождение в материю¹³. Е.П.Блаватская писала: «Какова же полная истина, так же как и эзотерическое значение этого универсального мифа? Полная истина не может быть передана устами на ухо. Так же как и перо не может описать ее <…> если только человек не найдет ответ этот в святилище своего сердца, в глубинах своей божественной интуиции. Это есть великая Седьмая Тайна Творения, первая и последняя. <…> Потому мы можем дать ее лишь с точки зрения ее философского и умственного плана»¹⁴. Отождествляя понятие «Падшие Ангелы» с Великими Учителями человечества, Дмитриева замахивается на эзотерическое толкование этого мифа. Это собственное допущение автора (ибо ни Блаватская, ни Рерихи нигде такой параллели не проводят) искажает суть космического явления и опрощает высокое понятие Учителя. Более того, для человека, воспитанного в христианской духовной традиции, превращает это понятие в противоположное — антиучителя.

Такие вульгарные трактовки недоступных пока еще нашему пониманию явлений приводят к поверхностному отношению к любым событиям, в том числе происходящим с нами самими. Рассуждая о падении Люцифера, Дмитриева с легкостью объясняет это явление космического масштаба остатками «притаенных где-то в глубинах естества неизжитых духовных изъянов»¹⁵ — гордыни и зависти, отсутствием чистоты и «Мудрости его Высших Братьев». В своем пренебрежении к павшему «Восьмому» автор как бы возносится над ним, не справившимся с низкими энергиями Земли, не задумываясь сама и не обращая внимания читателя на то, какой эволюционный путь прошел этот Дух и на какой высокой ступени духовных достижений он стоял. При таком подходе легко возникает иллюзия, что с нами такого быть не может, ибо мы-то уж изживем эту гордыню и зависть, у нас есть прививки в виде знаний о том, какие качества должны быть у духовно развитого человека и от каких надо избавляться. И такие «знания» в легкодоступном виде мы можем почерпнуть из книг Дмитриевой и им подобных. Но если внимательно перечесть все, что написано у Е.И.Рерих о трагедии того, кто потерял право на свое светоносное имя (написано, заметим, без всякого уничижения и умаления), то можно понять, насколько сложны пути эволюции духа. Патентованных рецептов духовного развития нет, и никто не застрахован от ошибок на пути, потому-то и нужна та неусыпная бдительность и постоянное самопознание.

Упрощенные и искаженные интерпретации сокровенных понятий эзотерической философии, которыми изобилуют книги Л.П.Дмитриевой, предлагаются широкому кругу читателей. Свой трехтомник она назвала учебным пособием¹⁶, адресованным юным, тем, которых «так давно закаляла Земля <…> тем молодым, которые в своих прежних жизнях уже как-то прикасались к Сокровенному Учению МАХАТМ»¹⁷. Заявка серии из семи томов звучит так: «Элементарные Основы Нового Мировоззрения для самообразования, а также для школ и вузов». Кроме того, в рубрике «От издателя» сказано, что Л.П.Дмитриева сделала первую попытку создать учебники нового типа, которые необходимы «для правильного ритма накопления Сокровенных Знаний»¹⁸. Это при том, что Дмитриева себя специалистом в той области знаний, которой посвящены ее книги, не считает. Она признается: «Конечно же, автор пособия ни в коем случае не может претендовать на полное раскрытие любой затронутой темы. Она не обладает для этого надлежащим знанием…»¹⁹.

Е.П.Блаватская тоже не претендовала на представление абсолютного знания: «Ибо этот труд («Тайная Доктрина». — Т.С.) есть частичное изложение того, что она сама узнала от более Знающих, и добавленное в некоторых деталях результатами ее личного изучения и наблюдения»²⁰. Но, несмотря на то, что уровень ее знаний намного опередил возможность их восприятия не только современниками, но и человечеством ХХ века, Блаватская не рассматривала свой труд как пособие по изучению сокровенных истин. Она писала в предисловии к «Тайной Доктрине» что «лишь претендует на то, что как бы фантастично ни казалось многим содержание этого труда, но его логичная связность и последовательность дают право этому новому Генезису стоять, во всяком случае, на уровне с “работающими гипотезами”, так открыто принятыми современною наукою»²¹. Труды Е.П.Блаватской писались не для демонстрации сокровенных истин, а с целью доказать просвещенному Западу, используя научную аргументацию того времени, существование той объективной реальности, знание о которой мудрость Востока сохраняла на протяжении тысячелетий.

Вряд ли можно признать своевременной идею создания учебных пособий по сокровенному знанию или эзотерической философии и теперь. Этические правила передачи таких знаний в сокровенном взаимодействии Учитель — ученик, когда Учитель видит степень готовности ученика, не потеряли актуальности и в наше время. Л.П.Дмитриева сама пишет об этом: «Великие Учителя знали: младенческому человечеству бесполезно было бы передавать Знания в чистом виде»²². Непонятно, что автор имеет в виду под «чистым видом» знаний, но ее собственные рассуждения, например, о сокровенных сроках и событиях настолько прямолинейны и категоричны, что приобретают характер истины в последней инстанции. Дмитриева пишет: «Одна Манвантара нашей планетной системы — 308 448  000 лет. Один, обыкновенный, День Брамы — 4 320 000 000 лет»²³. Блаватская в своем труде неоднократно приводит эти цифры, но, прежде чем взять их на вооружение, проводит исследование и сопоставление различных источников, поясняет, какая именно Манвантара имеется в виду и что такое День Брамы в данном случае. Кроме того, Блаватская пишет: «Таковы экзотерические цифры, принятые во всей Индии, и они довольно близко соответствуют цифрам Сокровенных Учений»²⁴. Дмитриева приводит эти слова Блаватской, но упускает из виду, что это «довольно близко» настолько относительное понятие, что делает бессмысленными любые рассуждения о конкретных сроках. Елена Петровна пишет, что сказанное часто «относится к эзотерическому подразделению времени»²⁵ и не может напрямую переноситься в наше исчисление. Дмитриева игнорирует это обстоятельство. «Сокровенная хронология называет точную дату появления на планете Земля Человека Разумного. На 1992 год она определена цифрой 18618831 год назад»²⁶, — пишет она. Насколько же поверхностно нужно понимать эволюционный процесс обретения человечеством разума, чтобы датировать это космическое явление с точностью до года!

Л.П.Дмитриева пишет: «Тот, кто готов, тот чувствует сердцем, что эзотерическое знание не может быть легкодоступно и широковещательно»²⁷, противореча своему намерению упростить трактуемый ею материал, чтобы «всячески облегчить знакомство читателей с новыми понятиями»²⁸. Упростив до предела понятия, данные в «Тайной Доктрине» Е.П.Блаватской и Живой Этике, Дмитриева постаралась сделать эзотерическое знание (вернее, информацию о нем) именно легкодоступным, а издав свои книги тиражом 100 000 экземпляров — и широко вещаемым. В книгах Дмитриевой не просматривается проникновение автора духом в истину, нет духовной расшифровки внешних событий, не показан глубокий смысл затрагиваемых понятий. Дмитриева, преподнося эзотерические истины, по ее собственному выражению, «в кратком и очень облегченном изложении»²⁹, создает лишь видимость знания. Высокие понятия, заложенные в Живой Этике, «Тайной Доктрине», Новом Завете, как бы становятся более доступными, но при этом исчезает их глубинный смысл. В своих «учебных пособиях по новому мировосприятию» Дмитриева демонстрирует подход, свойственный старому мировоззрению, которое, по выражению Вл.Соловьева, «…хочет замкнуть деятельность человеческой мысли тесным кругом относительных поверхностных явлений, или видимостей, хочет отнять у нашего познания целую область, и притом область коренную, лежащую в основе всякого познания»³⁰.

Психология человека такова, что если ему предлагают легкий путь получения знаний в виде рафинированных понятий, преобразованных, выражаясь словами Л.П.Дмитриевой из «математически точной и краткой Сокровенной Древней Мысли во множество не сокровенных современных слов»³¹, добавим — слов простых, иногда даже примитивных, а потому доступных, то, не отдавая себе отчета, он может на него свернуть. При таком, нижнем, пути упускаются возможности эволюционного восхождения человека, ибо только в творческом поиске истины при полной концентрации духовных сил и героическом возвышении сознания, в неудержимом устремлении к миру идей, миру Высшему восходит дух. К чему же приобщает своего читателя Дмитриева? К плоскому миру понятий, лишенных вертикали смысла, той вертикали, которая оживотворяет форму идеей и связывает мир феноменальный с ноуменальным миром. Подобное ограничение области познания читателя примитивным и искаженным изложением эзотерических понятий, а также широковещательная подача информации о сокровенных явлениях приводят к упрощенному пониманию путей самоусовершенствования и духовного развития. Вместо трудного и драматического, но созидательного пути расширения сознания через творческое познание истины и самопознание, пути радикального преображения духа в процессе преодоления своего несовершенства, читатель видит потребительский путь прямолинейного оккультизма — «поднятие вибраций тел», «придание огненности мыслям» и прочие личные «тонкие» достижения. В том, что вирус прямолинейного оккультизма широко привился среди причисляющих себя к последователям Живой Этики и Рерихов, не последнюю роль играет та видимость легкой доступности нужных качеств, которую создает подобная литература. Идеи быстрого достижения желаемых результатов путем медитативных практик, «раскрытия» центров, иллюзорного «утончения» организмов для многих оказались привлекательнее трудного и долгого пути последовательного преображения своей внутренней сути и истинного расширения сознания. Привлекательнее труда по развитию своих способностей восприятия и осмысления высоких идей в процессе изучения оригинальных трудов Рерихов и Блаватской.

С большей охотой многие представители рериховского движения изучают литературу, которая уводит их в сторону от реальной жизни. От трудного земного пути преображения своего внутреннего человека путем широкого самообразования, практической созидательной деятельности, постепенного и последовательного преодоления своих недостатков к иллюзорному пути быстрых и легких достижений, которыми рассудок любит гордиться и потому всегда готов их симулировать. В Гранях Агни Йоги сказано: «Ни знание точных фактов, ни феномены, ни знакомство с астральным миром победы над собой не дадут. Главное — это перенести бытие в мысль, а мысль — из сферы личного «я» в сферу Бессмертной Триады. Никакие интеллектуальные знания этого достижения не принесут»³². Дмитриева дает интеллектуальную информацию об оккультных истинах и законах, но не указывает конкретных путей достижения вершин духа. Общие рассуждения о необходимых для духовного роста качествах носят неопределенный характер и допускают произвольность толкования. Читателя подводят к мысли, что одним своим волеизъявлением или желанием он может прийти к расширению сознания и утончению, а критериями достижения желаемого объявляются восхищение и радость. Несомненно, эти моменты необходимы, но не самодостаточны. «Ошибочно думать, что восхождение сознания совершается сверхъестественными восхищениями. Как внизу, так и наверху, — везде труд и опыт»³³, — говорится в Живой Этике. Вл.Соловьев, определяя Высшую Мудрость как «цельное знание», которое является синтезом различных степеней знания, пишет: «Матерьял цельного знания дается опытом»³⁴, внешним — физическим, внутренним — психическим и мистическим (глубинно-внутренним). Чтобы достичь сокровенного знания, нужен соответствующий опыт. В Живой Этике и письмах Е.И.Рерих много сказано о том, какой нелегкий путь нужно пройти для этого. Сказано о том, что у каждого он свой, неповторимый и патентованных рецептов духовного развития нет. Но есть общие закономерности этого пути, формулы которых можно найти в Живой Этике, в трудах богословов и философов. Эти закономерности проявляются в жизненном пути известных из истории героев и подвижников — и, конечно же, Е.И., Н.К. Рерихов и их сыновей, — и многих других людей, замечательный духовный опыт которых достоин изучения.

В книгах Дмитриевой и им подобных мы не находим вдохновляющих примеров высокого героизма и служения, опираясь на которые можно строить свой путь борьбы, преодоления и восхождения. Эмоциональный пересказ общеизвестных фактов, поданный с сенсационностью, пригодной лишь для газетных публикаций, не дает истинного представления о трудном пути тех, кого автор берется представлять на страницах своих книг. Нет в этих книгах и глубины философского анализа общих закономерностей процесса развития духа и сознания. Что же касается истолкования Л.П.Дмитриевой притч и заповедей Христа, то здесь та же подмена авторскими трактовками индивидуального постижения истины. О проникновении в смысл христовых заповедей хорошо сказал Бердяев: «Религиозное откровение — есть событие, происходящее не только для меня, но и со мной, есть внутренняя духовная катастрофа во мне. Если внутренней духовной катастрофы со мной не произошло, то для меня ничего не значат события, о которых мне рассказывают как об откровениях Божества. Расшифровать Евангелие можно лишь в свете духовных событий моего внутреннего опыта. Вне этих внутренних событий Евангелие значит не более, чем все остальные события истории»³⁵. Могут возразить, что Дмитриева не навязывает своих трактовок, а только учит новому подходу. Можно научить интеллект цепочке рассуждений, но трудно представить, как передать опыт духовных катастроф, ведущих к откровению. Такой опыт переживается каждым индивидуально.

Кроме того, высказывание каких-либо трактовок не является безобидным. У психологов есть такое понятие: нейро-лингвистическое программирование. При чтении (или восприятии на слух) текста выстраивается некий ассоциативный ряд, который, проникая в подсознание, не так легко поддается изменению. Простые цепочки ассоциаций, построенные на легкодоступном материале, закрепляются быстро. Если они истинны, то в дальнейшем могут развиваться в сторону усложнения. Если же они ложны, то замена их потребует значительных усилий сознания. Например, эмоционально-смысловое звучание словосочетания «Живая Этика» у многих ассоциируется с чем-то более возвышенным, чем «Агни Йога», поскольку понятие «этика» прямо связанно с категорией духовности. Те же, кто тяготеет к прямолинейному оккультизму, чаще употребляют сочетание «Агни Йога», порой выхолостив его огненность сведением к аббревиатуре «АЙ». Понятия «психическая энергия», «энергетическое мировоззрение» с большим трудом пробиваются сквозь уже устоявшиеся ассоциации с энергиями материального мира. Отсюда ясно, что всякие облегченные толкования и субъективные трактовки положений и идей Живой Этики наносят огромный вред.

П.Флоренский в статье «Магия слова» (из цикла «У водоразделов мысли») писал о силе и могуществе слова и о его влиянии на психику и поступки людей. Рассмотрев структуру слова и проанализировав природу его магического воздействия, Флоренский приходит к выводу: «Все, что известно нам о слове, побуждает утверждать высокую степень заряженности его оккультными энергиями нашего существа, в слове запасаемыми и отлагающимися вместе с каждым случаем его употребления»³⁶. Кроме энергии каждого отдельного слова, свое действие оказывает и порядок слов, применяемые словосочетания, т.е. ритмическая структура каждой фразы и всего текста в целом. В книгах Л.П.Дмитриевой ритм и способ оформления текста с использованием выделений курсивом, жирным шрифтом, заглавными буквами, а также неумеренное использование символики производят гнетущее впечатление.

Нельзя не отметить и профанирующий эффект вульгаризмов литературного стиля в этих книгах, несоизмеримость используемых выражений с теми высокими понятиями, о которых автор пишет. Когда стилистические ошибки, плохое владение языком приводят к появлению таких «находок», как внутренний позыв ученика (вместо порыва или устремления), наука, которая неожиданно для себя просунула голову в Тонкий мир, или первый этаж науки духовной, к этому еще можно отнестись снисходительно — кто из нас не грешит подобными несуразицами. Но говорить о словах Христа, что они не имеют национальной привязи, о Готаме Будде, что автор уже вспомянула его на предыдущих страницах, о Великих Учителях, которые будучи инопланетными существами ничего не говорят ради красного словца, — это и есть то умаление, которого не допустит человек, осознающий, что такое вмещение, соизмеримость, бережность, почитание и любовь.

Именно такие качества необходимы исследователю, отважившемуся популяризировать философское наследие Рерихов и Е.П.Блаватской. Избегнуть профанации высоких идей, заложенных в этом наследии, может лишь тот, кто обладает необходимым культурным и образовательным уровнем, мощным духовным и творческим потенциалом, позволяющими проникнуть в саму суть категорий философской системы Живой Этики и «Тайной Доктрины», и великим искусством донесения постигнутого без искажения и умаления.

Умная популяризация, конечно, помогает осмыслить философское наследие Рерихов и Е.П.Блаватской. Но только самостоятельное активное постижение Истины путем расширения и возвышения сознания, героических усилий духа в процессе творческой деятельности человека может дать осознание высокой сути понятий и явлений, отображенных в Учении.

В заключение хотелось бы сказать об ответственности авторов, которые пишут на темы, касающиеся наследия или биографий Рерихов и Блаватской. Не о декларации принятия на себя такой ответственности, а об осознании своих возможностей, критической оценке своих знаний и честного ответа хотя бы самому себе: с какой целью пишутся книги, статьи, читаются лекции, ведутся занятия в группах — для утверждения прекрасных идей, принесенных человечеству этими великими людьми, или для утверждения себя.

Внутренняя позиция автора всегда сказывается в его произведениях. Чем благороднее задача, выше помыслы и самоотверженнее труд человека, тем меньше его «я» проявляет себя на страницах написанного им (конечно, за исключением автобиографичных произведений или описания личного опыта). Мы знаем, что Е.И.Рерих свои произведения подписывала псевдонимами, а в письмах, особенно людям непосвященным, писала о том, что твердо знала, в очень осторожных выражениях, используя обороты «возможно, было бы лучше» или «по моему мнению», всячески избегая директивности и категоричности. В литературных трудах Н.К.Рериха, начиная с ранних его работ, часто звучит обобщающее «мы» или приобщающее читателя к наблюдаемому и переживаемому «вы». Мы можем вспомнить торжественное и безличностное заявление Е.П.Блаватской: «Труд этот написан в служении человечеству». Характерен также и отказ Германа Гессе объявить себя духовным вождем молодежи в то время, когда его советов искали очень многие. Он подчеркивал, что не считает для себя возможным исполнять роль вождя или пастыря и давать непогрешимые рецепты. «Но вот же они, эти рецепты, — добавлял он, — ведь нам доступна мудрость веков, и многим, многим сотням молодых и горячих авторов писем, которые так жаждали услышать от меня последнюю мудрость, я указывал на мудрость истинную и непреходящую, на несравненные слова, дошедшие до нас из Древнего Китая и Индии, из античности, Библии и христианства»³⁷. И сравним с таким подходом миссионерское обращение Л.П.Дмитриевой к тем, «кого так давно закаляла Земля»: «К вам время пришло. И я тоже дождалась своего часа и беседую с вами о том, что нам с вами дорого…»³⁸.

Н.К.Рерих в очерке «Адамант» писал:

«Вопрос относительности человеческих знаний всегда был больным вопросом. Но теперь, когда все человечество испытало последствие заградительной проволоки, когда в жизнь вошло столько знания — этот вопрос стал насущным. Люди привыкли не только думать, но и бесстыдно говорить о предметах, которые они явно не знают. Самые “почтенные” люди болезненно повторяют мнения, ни на чем не основанные. И такие суждения вносят в жизнь великий вред. Часто неизгладимый. Бесчисленны лживо знающие и почитающие себя»³⁹.

Источник:  Защитим имя и наследие Рерихов. – Т.1. – М.:МЦР, 2001.

Доклад, прочитанный на Международной научно-общественной конференции «130 лет со дня рождения Елены Ивановны Рерих» (8-11 октября 2009 г.).

Процесс ознакомления с Живой Этикой, как и со многими другими философскими системами, разумеется, связан, прежде всего, с текстами первоисточников. Вместе с тем, соприкосновение с идеями данной философской системы может происходить в разных формах, например, через художественные полотна Николая Константиновича Рериха, отобразившего, как известно, многие из этих идей в различных сериях своих картин. Но, кроме того, и сами залы музея, где размещены эти картины, могут также преобразиться в особое поле познания, в котором значительную роль играет глубоко внутреннее, интуитивное восприятие. Такое пространство знания и самого познания создано в зале Живой Этики в московском Музее имени Н.К.Рериха. В его музейной экспозиции в образно-художественной форме с помощью экспонатов и специального оформления подан ряд основных идей Живой Этики, предоставлена возможность в какой-то мере ощутить дух этой философской системы, за которой стоит целое мировоззрение. Сколь это было непросто, остается только догадываться. Родилась не только неповторимая, не имеющая аналогов экспозиция, но и был явлен новый, уникальный опыт в музейном деле в целом. Автором художественной концепции зала Живой Этики выступила Людмила Васильевна Шапошникова – генеральный директор музея, крупнейший исследователь той философской системы, которой посвящен данный зал.

Один из главных моментов, который, прежде всего, хотелось бы отметить, это то, что зал Живой Этики несет в себе смысл действия космической эволюции на нашей планете.

«Веления Космоса», «единство системы человек – планета – Вселенная», «воздействие и ведущая роль Высшего»… Все эти явления глубоко связаны, и в этой взаимосвязи во многом отражен смысл самой космической эволюции. Эта эволюция самым тесным образом связана с процессом, который именуется метаисторией. У любого явления на Земле есть причина более высокого плана, связанная с действием космической эволюции. Так, метаистория – причинна по отношению к истории земной.

Концепция метаисторического процесса раскрыта в работах Людмилы Васильевны Шапошниковой, из которых мы узнаем и об этой причинности (см.: [12, с. 29]), а также о том, что этот процесс полностью согласован с космической эволюцией [12, с. 34]. Кроме того, метаисторический импульс идет через человека, через конкретную личность [12, с. 29]. Великие Подвижники и Учителя – носители Знания – были главными действующими лицами в метаисторическом процессе. Через них шли необходимые человечеству знания, а в отдельных случаях личности высокого развития несли особую мощную энергетику для формирования самого метаисторического процесса.

Образно говоря, в зале Живой Этики представлена панорама метаистории; в зале присутствует дух вот этого невидимого потока, идущего, говоря словами Николая Константиновича Рериха, «помимо историков». И эту метаисторию человек ни в коем случае не должен отделять в своем сознании от земного исторического процесса. В противном случае человечество будет рассогласовано с действием самой космической эволюции, что несет в себе многие бедствия. К сожалению, современная историческая наука преимущественно изучает лишь малую часть общего потока истории, лишь видимую его вершину. Причем именно самая главная, причинная часть оставляется учеными в основном без внимания. Экспозиция же зала Живой Этики в образно-художественной форме обращает внимание на этот основной, внутренний поток истории в целом.

Надо сказать и о том, что через великие Облики, присутствующие в зале на полотнах и в виде скульптур, как бы просматриваются узловые моменты исторического процесса. Живая Этика помогает осмыслить суть этого процесса, выявить в нем глубокие причинно-следственные связи, так как рассматривает его, как и все явления, с позиции взаимодействия духа и материи. И если мы говорим об эволюции космических масштабов, тонко ощущаемой в зале Живой Этики, то, естественно, исторический процесс неотъемлем от нее, что раскрывается в данной философской системе. Например, центральная скульптурная композиция вызывает образ того, что у земного культурно-исторического процесса существует связь с высшими структурами Мироздания. Говоря языком Живой Этики, речь идет о взаимодействии этого процесса с ритмами такой высокой энергетической структуры одухотворенного Космоса, как Космический Магнит. Раскрытая в Живой Этике концепция космического единства основывается именно на существовании одухотворенного Космоса, на действии в нем разумных сил иных, более высоких, ступеней космической эволюции, которые составляют уходящую в беспредельность Иерархию. Речь идет о Космосе, в котором господствует не случайность, а определенные законы, по которым выстраивается развитие всего сущего, в том числе и человека.

Согласно Живой Этике, тот, кто отдал себя на великое Служение, неотъемлем от Космического Магнита, от его эволюционных ритмов (см.: [9, с. 350, п. 49]). Облики Великих Учителей, духовных водителей и подвижников, изображения которых находятся в зале, несут собой, своими деяниями смысл этой высокой связи, смысл неизбежности Велений Космоса в земном историческом процессе. Эти космические Веления, идущие из источника, сложенного материей высокого состояния, проявляются на Земле в виде определенного метаисторического импульса, который действует через великих личностей, тех, кого мы называем вестниками космической эволюции. Они были проводниками творчества этой эволюции на нашей планете (см.: [12, с. 29]). В целом, мы подошли к одному из важнейших законов Мироздания: лишь Высшее продвигает низшее, и другого пути, как показывает опыт веков, не существует.

Согласно Живой Этике, творчество духа человека очень обширно, оно протекает в контексте космического строительства. Человек по природе своей не должен обосабливаться от космического творчества в целом, так как он есть «творческий исполнитель Космической Воли». В Живой Этике говорится о необходимости развития в себе созвучия с Высшим, так как без устремления к этому созвучию нет и самого творчества (см.: [1, с. 45, п. 72]). В конце концов, перед человечеством стоит задача понимания реальности и, насколько позволяет сознание, сущности Высшего, самой его эволюционной необходимости. Зал Живой Этики с разных сторон подводит посетителя к этой проблеме.

В связи с этим необходимо сказать несколько слов о тех образах, которые несет в себе масштабная диорама. Прежде всего, – это образ Заповедной Страны – как духовно-культурного и энергетического сердца нашей планеты, единого источника Знаний, а также многообразной Помощи, в том числе в виде предупреждений или советов Учителей, о которых знает история. Та реальность, которая стоит за этим Источником и многие грани которой отражены в исторических текстах и преданиях различных народов мира, существующих на огромных пространствах евразийского материка, свидетельствует о необходимости ведущей роли Высшего начала в эволюции земного человечества.

Далее, – это образ устремления к Высшему, к Заповедной Стране – как важнейшего движущего эволюционного фактора. В диораме это устремление символизирует фигура Певца. В Живой Этике есть красивые слова: «Устремление – ладья Архатов. <…> Устремление – ключ от всех пещер. <…> Устремление – книга будущего. Устремление – мир явленный. Устремление – число звезд» [2, с. 35. Ч. 2, I, п. 2]. Согласно этой философской системе, устремление есть определенный закон (см.: [1, с. 140, п. 289]), с которым связан целый ряд важных явлений в эволюции человека.

Еще один яркий образ, который несет диорама, – это образ принесения новых знаний – как импульса космической эволюции в отношении земного человечества. Эти знания приносятся высоким духом, Учителем, являющимся субъектом этой эволюции. В диораме данный образ конкретизируется фигурой женщины с огнем, словно бы сошедшей с одной из картин Николая Константиновича Рериха. Картина называется «Агни Йога» и посвящена Елене Ивановне Рерих, открывшей человечеству новые эволюционные возможности. Наступавший новый виток эволюции будет напитан энергией женщины, а одной из важных особенностей Нового мира будет та ведущая роль, которую сыграют именно женщины в его становлении. Новая эпоха называется эпохой Матери Мира, возвышенный образ которой венчает композицию скульптур в центре зала. Образ Матери Мира, стоящей, как писала Е.И. Рерих, во главе Иерархии Света нашей планеты, может, в контексте осмысления упорядоченности Мироздания, представляться как Матерь Рождающая, или Пространство, которая есть вечная Причина, Корень всей Материи и Вселенной (см.: [5, с. 339]).

Сама центральная композиция скульптур, созданная в виде пятигранной пирамиды, также может вызывать целый ряд образов. Известно, что пирамида как таковая символизирует иерархию, которая существует во Вселенной. Если говорить о Живой Этике, то в ее системе познания раскрывается смысл Иерархии как одного из великих законов Космоса. Согласно этой философской системе, принцип Иерархии является ведущим в Мироздании. Конечно, к эволюционному процессу на нашей планете это имеет непосредственное отношение. Живая Этика содержит знания о том, что понимание и принятие закона Иерархии несет большие достижения в развитии человечества. Любое эволюционное строительство основано на данном законе (см.: [1, с. 45-46, п. 73]).

Кроме того, пирамида вообще – это глубокий символ единства: в продвижении от ее основания, представленного множественностью, мы приходим к вершине, сводящей многообразие и дифференциацию нижнего плана к великому единству в высших пространствах Космоса.

Также, надо сказать о том, что центральная скульптурная композиция вызывает некоторые ассоциации с таким описанным в Живой Этике явлением, как «узловые Учения». Речь идет о том, что между Знаниями ряда веков или меньших периодов существует связь, завершающаяся так называемой заключительной кульминацией, даваемой человечеству каждое столетие. В Живой Этике приводятся примеры таких отношений: христианство кульминировало мудрость классического мира, Заповеди Моисея кульминировали древний Египет и Вавилон. А сама Живая Этика, как сказано, заключает «Тайную Доктрину» Елены Петровны Блаватской. Причем, такая заключительная кульминация, как отмечается в Живой Этике, «фактически движет миром по линии человечности» (см.: [8, с. 27, п. 79]). По существу, все даваемые человечеству высокие знания неизбежно ведут к этому движению мира по линии человечности. Обращаясь к скульптурной композиции, можно уловить в ней мировое развитие этики, все той же человечности, или культуры. Причем это развитие представлено в окружении Космоса, что очень символично, так как Елена Ивановна и Николай Константинович Рерихи подняли явление культуры на новый уровень осмысления, рассматривая его как важную составляющую процесса космической эволюции.

Число граней центральной композиции, а этих граней пять, также можно рассмотреть с точки зрения символики. Например, согласно пифагорейской теории чисел, число пять – пентада – символизировало победу духовной природы над материальной: пентада формировалась таким действом как победа героя над драконом (элемент земли) тело которого (его символизировало число четыре – «тетрада») поражалось мечом (число один – «монада»). Также, согласно описанию пифагорейских чисел, пентаде, или числу пять, соответствуют определенные ключевые слова, среди которых «примирение», «бессмертие», «сердечность», «провидение», «звук». Также данное число несет в себе смысл равновесия и выступает символом природы. Кроме того, пентада символизирует пятый элемент, то есть эфир – основу жизни и жизнеспособности. По учению пифагорейцев элементы земли, воды, воздуха и огня проницаемы для эфира. Поэтому для них пентаграмма была символом жизненности, здоровья и проницаемости (см.: [10, с. 314-315]). В доктрине пифагорейцев число пять соединяет в себе тройку как знак Неба и число два как знак Земли, оно объединяет законы природы и человеческого творчества. Пять граней пирамиды несут в себе великие Образы тех, кто в веках нес человечеству знания, раскрывающие смысл единства законов земных и небесных, Макрокосма и микрокосма. Эти знания входили в человека одновременно с происходившим в нем сложнейшим процессом обретения власти духа над плотно-материальной природой. Не случайно число пять есть символ человека-микрокосма. Над пирамидой – Космос, под ней – Земля, и человек здесь является как бы соединительным звеном между небом и землей.

В сущности, все великие Учения, принесенные в мир тем или иным Учителем, способствовали развитию связи Макро- и микрокосма, так как восприятие человеком этической стороны Учений имело своим следствием энергетический аспект процесса. Иными словами, в человеке накапливалась так называемая психическая энергия; ее развитие происходит в результате сердечного устремления к высшему качеству жизни, совершенствованию, благодаря выработке и применению всех лучших качеств – любви, добра и т.д. (см.: [6, с. 148]). Согласно Живой Этике, психическая энергия сосредотачивается в сердце, являясь его энергией (см.: [7, с. 103, 106, п. 2, 14]). В то же время, психическая энергия выступает высшим аспектом всеначальной огненной энергии, которая, в свою очередь, наполняет все Сущее [3, с. 51, 52]. Само же сердце человека находится в неотъемлемой связи от его духа, который, будучи самоорганизующейся системой, приводит нас к понятию культуры. В итоге, именно через постижение сущности культуры можно подойти к осмыслению тех аспектов, которые раскрывают эволюционную связь человека с Мирозданием. Психическая энергия – это, конечно, лишь один из таких аспектов.

Также надо сказать о том, что само расположение именно в зале Живой Этики скульптурных портретов десятков великих Подвижников всех времен, свидетельствует о том, что у Живой Этики, у знаний, которые она несет, есть мощный фундамент в мировой мысли и культурной истории. Е.И. Рерих отмечала, что Учение, идет «от древнейших времен, от самых Истоков Знания Света» [4, с. 347]. В связи с этим хотелось бы привести следующий фрагмент из книги «Сердце»: «Во все времена, беспрерывно, Учение Жизни проливается на землю. Невозможно представить себе земное существование без этой связи с Невидимым Миром. <…> Но среди ливня Благодати, как в морских волнах, можно усмотреть ритм с особыми разрешительными нарастаниями, тогда появляются Учения. Так можно уяснить ритм всего мира сего с нарастанием и нырянием, словом, начертить эволюцию Сущего» [7, с. 107, п. 17].

Этот единый мировой ритм, в котором складываются особые условия для возникновения на протяжении веков целого ряда Учений, можно уловить в сюжетах картин Н.К.Рериха, которые присутствуют в зале и которые несут в себе важные вехи духовного развития земного человечества и, в частности, его пятой расы. В этих полотнах, говоря языком Живой Этики, начертана эволюция Сущего, идущая как бы волнами, или, другими словами, по спирали, в которой есть участки нарастаний, когда человечеству предоставляется возможность подняться на новую ступень.

Важно то, что это есть единый процесс, все это – единое ожерелье Учений, пронизанное одной целью – продвинуть эволюцию человечества и усовершенствовать то состояние материи, в пространстве которой это человечество действует. Живая Этика находится в данном процессе, поэтому ее нельзя рассматривать в отрыве от этого мирового ритма, который можно ощутить с помощью полотен Н.К.Рериха и особой атмосферы зала.

Далее, как следует из приведенного фрагмента, источник единого и необходимого для развития человечества знания находится в области иного, более высокого состояния материи по сравнению с материей нашего земного, плотного, мира. И принесение на протяжении веков эволюционных знаний является результатом соответствующей связи с этой иной материей. Здесь мы снова входим в область метаисторического процесса, который протекает на нашей планете, и в котором в веках участвовали выдающиеся исторические личности.

Если опять же говорить о центральной скульптурной композиции, то она в определенной мере может отображать некоторые важные моменты, связанные с таким явлением, как миф. Если рассматривать пирамиду в целом, то нельзя не заметить, что само ее основание, или первая ступень, (а выше уже был отмечен особый символизм множественности, присутствующий в этом основании) расположено на специальном возвышении, несущем на своих гранях подсвеченные изображения мифологических божеств древнейших культурных регионов планеты: Кетцалькоатль, Афина и т.д. Известно, что из мифологии проистекают все, развившиеся позднее, формы познания – философия, наука, искусство и др. Отображение этого можно найти в самом расположении первой ступени, или основания пирамиды – символа множественности – на возвышении с изображениями мифологических божеств. И именно в основании пирамиды в лице выдающихся философов, ученых, художников, музыкантов и поэтов как бы отображен результат произошедшего в более поздние века дробления когда-то единого знания. Конечно, в то же время, эти великие творцы, как правило, обладали глубокими познаниями и во многих других областях, неся в себе необходимый для эволюции синтез.

Точно так же, если рассматривать данную пирамиду сверху вниз, можно заметить, что ее верхняя часть представлена Учителями и древними вождями того периода, когда еще царствовал миф: Риши Вьяса, Эхнатон, Моисей и др. Продвигаясь вниз, мы приходим опять же к множественности основания, то есть к множественности знаний, источником которых когда-то был миф.

Итак, с одной стороны – эпоха мифа вверху пирамиды, а с другой – миф под ее основанием. Думается, что это не случайно. Во-первых, выше мы уже говорили о метаистории. И мифология – это яркое проявление метаистории, ибо миф – это знание, причем специфическое, это информация, которая шла из глубин Космоса, из областей иной, высокой по своему состоянию, материи. А метаистория связана с таким высоким знанием. И, во-вторых, как известно, именно мифологическое мышление явилось тем источником, из которого вышли два направления человеческого познания – научное и метанаучное (см.: [13, с. 7]). Сама же сущность мифа лежит в пространстве великого космического закона двойственности, иными словами, двойственность всегда была присуща мифу (см.: [11, с. 170]). Закон двойственности находит проявление во взаимодействии духа и материи (по сути, неразделимых явлений). Это взаимодействие, эту двойственность несет в себе и сам человек (см.: [11, с. 170], [13, с. 51-52, 59]). В конечном итоге мы приходим к необходимости осмысления существования материи (или духо-материи) иного состояния, иных измерений, или инобытия, с которым тесно связаны и духовное пространство человека, и, соответственно, мифология, и метанаучное познание (см.: [11, с. 170]).

В заключение хотелось бы отметить, что духовный контакт посетителя с экспозицией зала Живой Этики, с его многочисленными образами, которые вызывают соответствующие ассоциации – это тоже способ познания. И каждый пришедший в этот зал будет в своей мере осмысливать то, что в нем заложено, ибо его экспозиция имеет ряд уровней постижения, которые поднимаются, как по спирали, все выше и выше. И в этом постижении будет все более ощущаться дух героического творчества Елены Ивановны Рерих, посвятившей свою жизнь Живой Этике, а также созданию самих условий для будущего развития человечества. Этот дух присутствует в зале, придавая особую торжественность каждому его экспонату.

Международный Центр Рерихов

Л И Т Е Р А Т У Р А

1. Иерархия. Учение Живой Этики. – Рига: Угунс, 1992. – 218 с.

2. Община (Урга). – М.: Международный Центр Рерихов, 2004. – 304 с.

3. Рерих Е.И. Беседы с Учителем / Е.И. Рерих // Новая эпоха. – 1999. – № 1. – С. 49-56.

4. Рерих Е.И. Письма: в 9 т. Т. 2 (1934 г.). – М.: Международный Центр Рерихов, 2000. – 576 с.

5. Рерих Е.И. Письма: в 9 т. Т. 3 (1935 г.). – М.: Международный Центр Рерихов, 2001. – 768 с.

6. Рерих Е.И. Письма: в 9 т. Т. 5 (1937) / Е.И. Рерих. – М.: Международный Центр Рерихов, 2003. – 384 с.

7. Учение Живой Этики: в 6 т. Т. 3. [Сердце] [гл. ред. серии А. Жуков]. – М.: Русский Духовный Центр, 1992. – 384 с.

8. Учение Живой Этики: в 3 т. Т. 3 [Мир Огненный. Ч.1] / [сост. Г.Е. Чирко]. – СПб.: Отд-ние изд-ва “Просвещение”, 1993. – 814 с.

9. Учение Живой Этики: в 3 т. Т. 3 [Мир Огненный. Ч.3] / [сост. Г.Е. Чирко]. – СПб.: Отд-ние изд-ва “Просвещение”, 1993. – 814 с.

10. Холл Мэнли П. Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии / Пер. с нем. С. Целищева. – М.: Эксмо; СПб.: Мидгард, 2007. – 1008 с.

11. Шапошникова Л.В. Великое путешествие: в 3 кн. Кн. 3. Вселенная Мастера / Л.В. Шапошникова. – М.: Международный Центр Рерихов, 2005. – 1088 с.

12. Шапошникова Л.В. Земной маршрут космической эволюции // Культура и время. – 2008. – № 4. – С. 28-55.

13. Шапошникова Л.В. Философия космической реальности [вступ. ст.] / Л.В. Шапошникова // Учение Живой Этики. Листы Сада Мории. Кн. 1. Зов. – М.: Международный Центр Рерихов, 2003. – С. 5-165.

Опубликовано: Объединенный Научный Центр проблем космического мышления. – М.: МЦР, 2005. – С. 5 – 41.

Л.В. Шапошникова

ИСТОРИЧЕСКИЕ И КУЛЬТУРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

НОВОГО КОСМИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ

Перерождение мышления должно утверждаться как основа лучшей Эпохи. Мышление – залог преуспеяния, залог нового строительства, залог мощного будущего. Претворение жизни, именно, утверждается трансмутацией мышления. На каждом проявлении можно проследить, как мышление эволюционирует или инволюционирует. Кроме устремленного мышления, действует импульс зажигания мышления. Потому закон устремления дает то соответствие, которое сближает Миры, насыщая творческим огнем. Дать себе отчет в направлении мышления уже поможет сдвинуть сознание.

Мир Огненный. Ч. III, 262

Научно понять – значит установить явление в рамки научной реальности Космоса.

В.И. Вернадский

Лучшие умы обращаются к факторам взаимодействия Космических Сил с судьбами земных народов.

Н.К. Рерих

Наука и метанаука

Знание и познание есть основные составляющие обширного про­странства человеческой культуры.

В XIX – XX веках сформировались и получили относительное завершение два главных направления в познании: научное и вненаучное. Под научным имеется в виду прежде всего эмпирическая материалистическая наука и ее экспериментальный способ познания. Так называемое вненаучное направление объединяет самые разные пути познания, но имеющие общие принципиальные особенности. Вненаучный способ познания формировался в течение ряда тысячелетий и развивался через человека, через его внутренний мир. Иными словами, он существовал в духовном пространстве, границы которого много обширнее, чем те, которые имела эмпирическая наука, действовавшая в трехмерном поле плотной материи. Природа духовного пространства определила и особенности этого способа познания, основным методом которого было умозрение или умозрительное действие. Научный же способ познания всегда ограничен экспериментом. И хотя тот и другой имели общий источник возникновения и как бы дополняли друг друга, наука не брала в расчет вненаучный способ и подчас высокомерно отворачивалась от него, забывая о том, что оба были птенцами, вылетевшими из одного и того же гнезда. И если продолжить это «птичье» сравнение, то следует сказать, что вышеупомянутая птица познания со временем разделилась надвое и у каждой из них оказалось по одному крылу. Поэтому ту и другую порой уносило с правильного пути, и однокрылый их полет был драматичен и мучителен.

До сих пор в нашем образованном и грамотном мире этот вненаучный способ познания метится такими определениями, как эзотерика, оккультизм, мистика и прочее. Ни одно из них не дает ясного представления о самих знаниях и путях их получения, а скорее, способствует различного рода непониманию и мифам. Если отбросить эти архаические термины и взять понятие «наука» в качестве основного, то такую систему познания можно было бы назвать сверхнаукой, или метанаукой. Этот метанаучный способ познания весь пронизан космизмом. И мифологическое сознание, и религиозное имели связь с Высшим, с Космосом. Слова могут быть самыми разными, но космическое содержание их остается одним и тем же. Пришедшее им на смену научное мышление было лишено подобных связей, а следовательно, и соответствующих методологических установок.

Идущая из глубины веков метанаучная система познания сохранила свои накопления в основном на Востоке, наиболее древней части нашей планеты, и укрепилась затем и на Западе. Она не имела отношения к эксперименту, как таковому, а пользовалась свидетельством или информацией, шедшей через духовный мир человека из инобытия, или, другими словами, из пространства материи иных состояний и измерений. Информация эта обладала одним важным качеством – она намного опережала сведения, получаемые в результате эксперимента, и во многих случаях имела профетический, или пророческий, характер. На основе этого создавалась философия, в которой метод свидетельства имел концептуальное значение и нес в себе формообразующее начало. Такие явления, как сны, видения, информационные образы, идущие из Космоса, относились к свидетельствам, ибо, несмотря на субъективный канал взаимодействия, вполне объективны и даже применимы на практике. Подобные знания отрицались не только наукой, но и церковью, несмотря на то, что последней были хорошо известны видения и пророчества святых. К свидетельству Высшего мира следует также отнести и искусство. Являясь самой таинственной из областей человеческого творчества, искусство более, чем другие, связано с инобытием, откуда, собственно, и идут к человеку импульсы красоты и образы гносеологической информации.

Уровень свидетелей и их работ был разный, но среди них хотелось бы отметить труды немецкого философа Якоба Бёме (1575 – 1624). Его книга «Аврора, или Утренняя заря в восхождении» дала пример смелой диалектики (мир как движение и соединение противоречий), улучшила понимание реального Космоса и была впоследствии использована представителями немецкой классической философии Гегелем и Фейербахом. Ф. Энгельс назвал Бёме «предвестником грядущих философов»1.

Несмотря на это, произведения Бёме в советское время были запрещены, а церковь еще при жизни философа прокляла его «Утреннюю зарю».

Свидетельства Бёме об устройстве Вселенной намного обогнали не только тогдашнюю, но и современную нам науку. Из того, что он увидел духовным взором, следовало, что человек идентичен Космосу, а человеческое сердце – центр Мира. В то время ни наука, ни теология подобного не утверждали. И можно удивиться проницательности Ф. Энгельса, который, нисколько не сомневаясь, включил умозрительные знания Бёме в будущую философию, наступление которой, по всей видимости, интуитивно предчувствовал. Бёме дал уникальные свидетельства о важнейшем месте человека во Вселенной. Как свидетель Космоса Бёме был намного выше современников, которые, возможно, и не подозревали о существовании подобных свидетельств.

Разъединение систем познания на научную и вненаучную, или метанаучную, было столь же неплодотворным, как и отделение духа от материи, хотя бы и условное. К XX веку такие разделения если не полностью заблокировали движение науки, то, во всяком случае, закрыли дорогу к правильному осмыслению открываемых явлений.

Три культурно-исторических вида мышления

Общепризнано, что человечество в своей истории прошло три вида мышления, или сознания. Точнее, два первых вида прошло, а в конце третьего находится сейчас. По времени он оказался самым коротким. На подходе четвертый. Какой именно – это как раз и предстоит нам выяснить. Три вида мышления – мифологический, религиозный, научный, каждый из которых имел свои особенности, свою культуру, свою эпоху. Каждый вид формировался в глубинах предыдущего. У мифологического же сознания не было «опоры» или предыдущего системного мышления, в недрах которого бы оно зародилось. В этом состоит одна из его загадок. Все в нем представляется тайной: и его целостность, и образность, и мудрая глубина этой образности, и загадочный язык символов, которыми пользовался человек, действуя и творя в пространстве мифологического мышления. И еще: в самой мифологии заключается ряд труднообъяснимых особенностей. Знания, которые содержатся в мифах, начинаются, как правило, с космогонических представлений. И второе. Мифологические знания оказались общими для народов, удаленных друг от друга на большие расстояния. Эта общность создавала впечатление – как будто кто-то неизвестный и вездесущий бросил на Землю горсть волшебных зерен и они проросли мудрыми мифами, в которых было все и от которых пошли все наши знания и умения. Мексиканский ученый Ф.Д. Инфанте пишет: «Религии, философские системы, искусство, общественные формы бытия примитивного и современного человека, первые научные и технические открытия, даже мучительные сновидения – все это вытекает из единого мифологического источника»2.

В пространстве мифологического мышления возник интересный культурно-исторический парадокс. С одной стороны, мифологическое мышление не имело своего предшественника в земной истории или, по крайней мере, мы об этом не знаем. С другой – оно оказалось наиболее универсальным по сравнению с двумя последующими. В этом парадоксе нарушена культурно-историческая логика настолько, что в пределах земной информации мы не можем получить ему объяснения. Все в мифологии удивительно и неправдоподобно. Ее герои действуют в обстоятельствах, где время и пространство иные, а сами эти герои обладают качествами, не присущими земному человеку. Тексты метанаучных знаний наводят нас на мысль, что источником земной мифологии был Космос, где существуют миры с более тонким состоянием материи и более высоких измерений, чем наш плотный мир. Иными словами, изначальная мифологическая информация по происхождению – космическая, пришедшая на Землю из инобытия и заложившая таким образом фундаментальные наши знания и основные виды мышления, развившиеся потом из той же мифологии. Меньше всего можно считать, что мифология могла быть плодом человеческого воображения. Но то, что мифология инициировала человеческое воображение как способ познания, сомневаться не приходится.

В мифологии субъектом, или правящим началом, выступает Космос и процессы, происходящие в нем. Человек же – лишь объект всех действий персонифицированного Космоса. Проблема же субъект–объект, которую мы рассматриваем в пространстве мифологического мышления, может быть поставлена лишь условно. Дело в том, что мифологии как целостному явлению чужд так называемый разделительный, или аналитический, подход. И поэтому субъект и объект не разделены, а настолько тесно связаны между собой, что отделить одно от другого крайне трудно. Начало правящее и начало подчиненное и в пространстве, и во времени представляют собой единое целое, дополняют друг друга. И лишь следующее за мифологическим религиозное мышление отделяет одно от другого, в результате меняет качество и того и другого. Это обстоятельство немало повлияло на формирующееся в недрах религиозного мышления научное мировоззрение.

Крайне негативную роль в этом отношении сыграла инквизиция, не только олицетворявшая борьбу церкви за веру и ее чистоту, но и ведшая настоящую войну против всего нового и, в первую очередь, против новой мысли. Инквизиция безжалостно преследовала всех тех, кто нес новые знания. Немало выдающихся ученых Средневековья прошли через пыточные камеры, сгорели на кострах, кончили свою жизнь в заточении. Всевластие церкви и феодальный гнет в светском обществе усугубляли тенденции свободолюбия. Свобода и научное мышление шли рука об руку. Свободомыслие французских энциклопедистов, их антицерковный настрой, а затем и Великая французская революция положили начало освобождению научного мышления от тяжелых пут Средневековья и, в первую очередь, от церковного надзора над мыслью. Искажения, которые возникли в духовном пространстве европейской мысли в результате клерикального фанатизма, создали ряд отрицательных черт в изначальном слое научного мышления. Оно вышло из религиозного Средневековья механистически-материалистическим, атеистическим и эмпирическим. Церковь сама «обезбожила» новое мышление, отрезав его от связи с Высшим. Молодая наука поставила на место Бога свободномыслящего человека, сделав его субъектом и правящим началом. Что же касается самого Бога, то он в науке был упразднен. Когда, например, выдающийся астроном Лаплас объяснял заинтересовавшемуся Наполеону принципы небесной механики и когда последний спросил о месте Бога во всем этом, то Лаплас ответил: «Сир, я не нуждаюсь в такой гипотезе». Откровенный атеизм, механистический материализм, отсутствие космической концепции в теории познания составили не лучшие особенности европейского научного мышления.

Зарождение и становление нового космического мышления

В конце XIX – начале XX века началась Духовная революция в России, приведшая к явлению Серебряного века в ее культуре и философской мысли. Серебряный век принес с собой ослепительные вспышки расцвета искусства, философии, а также зарождение новой научной мысли. К сожалению, в трудах по истории России и ее культуры Духовная революция, так много давшая России в целом, не удостоилась упоминания. Причиной этому служат различные исторические обстоятельства, сложившиеся в России к началу XX века. Главное из них состоит в том, что Духовная революция совпала в определенной степени с революцией социальной, произошедшей в 1917 году и получившей название Октябрьской. И тогда началось то великое противостояние двух революций, которое привело сначала к замедлению, а затем и вовсе к затуханию Духовной революции. Однако последняя, в основе которой лежала энергетика духа и культуры человека, не могла полностью исчезнуть с исторической арены страны, ибо несла в себе потенциал дальнейшего развития. Опираясь на непреходящие ценности, связанные с творческой деятельностью человека, Духовная революция была запрограммирована на долгое время, и остановить совсем ее ход было невозможно. В отличие от социальной революции Духовная была связана с духовно-энергетическими процессами, происходящими внутри самого человека. Социальная же революция занималась лишь внешней стороной человеческого бытия, выдвигая на первый план проблемы классовой борьбы, экономического благоденствия угнетенных классов и передачу власти от господствующих классов к угнетенным. Мировоззренческой платформой социальной русской революции являлось социологическое мироощущение XIX века, в основе которого лежала социально-экономическая доктрина крупнейшего ученого Германии Карла Маркса. Эта доктрина и стала фундаментом идеологии русской социальной революции. Если диапазон действия социальной революции ограничивался историческими рамками земной страны, то Духовная революция простирала свои крылья в Космос, действуя в пространстве энергетических коридоров космической эволюции и связывая воедино земное и небесное. Она заложила основы космической переориентации важнейших форм познания, таких как философия, наука, искусство, религиозный опыт.

Духовная революция XX века, в пространстве которой формировалось новое мышление космического мироощущения, несла в себе тенденцию к синтезу научного и метанаучного способов познания. Наиболее яркое выражение эта тенденция получила в трудах философов Серебряного века, тесно связанных с проблемами культурно-духовной эволюции человека.

Среди этих философов были такие высокие умы, как В.С. Соловьев, П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев, И.А. Ильин и другие. В их трудах мы находим мысль и религиозную, и философскую, и научную. Работы философов Серебряного века, такие как «Чтения о Богочеловечестве», «Оправдание Добра. Нравственная философия» В.С. Соловьева, «Философия свободы», «Смысл творчества», «Судьба России», «Творчество и объективизация», «Царство Духа и царство кесаря» Н.А. Бердяева, «Столп и утверждение истины», «Мнимости в геометрии», «Обратная перспектива», «Общечеловеческие корни идеализма» П.А. Флоренского, «Свет невечерний», «Два града» С.Н. Булгакова, «Путь к очевидности» И.А. Ильина и другие, были самобытны, в них отсутствовало традиционное подражание западным школам. Отойдя от мелких политических моментов, от вопросов рутинного бытия, русские философы поместили в центр своих исследований человека, особенности его духа, эволюционную его судьбу и роль Высшего во всем этом. Социологическое мышление с его традиционными односторонними подходами не могло ответить на многие вопросы, которые ставили перед Россией и миром события космического масштаба. Русские мыслители интуитивно ощущали те энергетические изменения, которые несла в себе эволюция Космоса и человека XX века. Они, эти мыслители, переходили, по выражению Н.А. Бердяева, в «иное идейное измерение», прозревая энергетическую целостность Мироздания и его неразрывную связь с человеческим бытием.

Научный взрыв 20-х годов XX века в значительной степени способствовал развитию такого процесса. Естественные науки, и в первую очередь физика, методологически оказались в критическом положении. Материя в заданных обстоятельствах эксперимента начинала вести себя непредсказуемым образом. Неделимое становилось делимым, в невидимых пространствах обнаруживалась бурная энергетическая деятельность, на «чистые» эксперименты в атомной физике стала влиять тонкая энергетика самого экспериментатора, в материи появились какие-то «нематериальные» структуры и частицы. Новое мышление, складывавшееся в пространстве Духовной революции, ставило перед научной мыслью новые задачи, за решение которых взялись самые выдающиеся ученые. Накопления «вненаучных» областей человеческого знания вновь оказались востребованы. Нахождения великих ученых, таких как В.И. Вернадский, К.Э. Циолковский, А.Л. Чижевский, П. Тейяр де Шарден, Нильс Бор, Альберт Эйнштейн, соединили в себе науку и метанауку. В их работах формировался целостный подход к явлениям природы и человеческого общества.

Ученые обратили внимание на забытые мысли древних мудрецов о тесном взаимодействии человека, планеты, Космоса, о фундаментальном единстве макро- и микрокосмоса. Эти мысли находили подтверждение в научных открытиях. Особенно много для осмысления новых открытий дала умозрительная философия Востока. Новое космическое мироощущение вводило в науку категорию духа, приближало ученых к изучению иных состояний материи и заставляло их искать экспериментальные подтверждения существованию такой материи.

Резкие границы между научным и метанаучным методом стали как бы размываться, направляя поток научной мысли к синтезу в пределах различных явлений космопланетарного характера. Учение В.И. Вернадского о биосфере и ноосфере, изложенное им в уникальном труде «Научная мысль как планетное явление», было одним из первых научных плодов нового космического мышления на уровне «эволюции, осознавшей себя» (П. Тейяр де Шарден).

Ноосфера, или сфера разума, следующий, высший этап в развитии биосферы Земли, есть результат, утверждал В.И. Вернадский, сознательной мыслительной деятельности человека. Он был убежден в необходимости новой науки, «более современной, чем современная, более терпимой к новым идеям и новым завоеваниям человеческого гения»3.

Гениальный К.Э. Циолковский в тихой провинциальной Калуге писал и говорил об одухотворенном Космосе, о разумных силах в нем, необоримой воле Вселенной, иерархии высокоразвитых существ. «Воля человека, – утверждал он, – и всяких других существ – высших и низших – есть только проявление воли Вселенной. Голос человека, его мысли, открытия, понятия, истины и заблуждения есть только голос Вселенной»4.

Выдающийся ученый XX века А.Л. Чижевский экспериментально открыл взаимодействие человеческого организма и человеческого общества с деятельностью Солнца и, в частности, с ритмом солнечных пятен. Исходя из концепции единства человека и Космоса, взаимодействия человека и Солнца, он установил циклы и ритмы влияния Солнца на здоровье, общественную деятельность человека и на земной исторический процесс в целом. Эти исследования ломали границы между науками естественными и гуманитарными, оставляя причинные приоритеты за естественными. В своих трудах ученый писал о великой электромагнитной жизни Вселенной, закладывая первые кирпичи в фундамент энергетического мировоззрения XX века. Подводя итоги своих необычных исследований, Чижевский продвигался все дальше и дальше в космическом поиске. «Из сказанного следует заключить, что есть некоторая внеземная сила, воздействующая извне на развитие событий в человеческих сообществах. Одновременность колебаний солнечной и человеческой деятельности служит лучшим указанием на эту силу»5.

Многие научные открытия XX века имели прямое отношение к «вненаучной» информации, касающейся в первую очередь проблем пространства, в котором и были заключены основные тайны Мироздания. Первые шаги в этом направлении были сделаны еще в XIX веке русским ученым Н.И. Лобачевским, разработавшим теорию неевклидовой геометрии, перевернувшую представления о самой природе пространства, которое оказалось не таким плоским и однозначным, как у Евклида. За пределами механистически-материального мира обнаружилось нечто, недоступное обычному зрению, но тем не менее реально существующее, поддающееся исследованию научной мыслью. Невидимое пространство несло в себе новые измерения, информация о которых пришла из области метанаучной.

Вслед за Лобачевским немецкий ученый Герман Минковский в 1907 – 1908 годах заговорил не о пространстве, как таковом, а о пространстве-времени как о целостном явлении. В результате Минковский пришел к выводу о том, что существует некая четвертая пространственно-временная координата. То, что возникало в духовных озарениях метанауки, оказалось реальностью сегодняшней науки. Теория относительности Альберта Эйнштейна утвердила эту координату как четвертое измерение.

Учитывая, что скорость света 300 000 км/с имеет материальные границы, Эйнштейн подошел вплотную к гипотезе существования сверхсветового пространства.

В науку, в ее парадигму, постепенно, вместе с невидимыми пространствами и мирами иных состояний материи входило реальное понятие духа и предощущение революционных изменений в самой науке. Космическая эволюция востребовала тех мыслителей и ученых, которые обладали чувствознанием и способностью к синтезу. Таким был П.А. Флоренский – великий ученый, священнослужитель, уникальный философ, хорошо понимавший искусство как важнейший способ познания и широко использовавший иномирные свиде­тельства.

«В геометрии, – писал он в «Мнимостях в геометрии», – изучаем мы пространство, – не линии, точки и поверхности, как таковые, а именно свойства пространства, выражающиеся и в этих частных пространственных образованиях»6. Он ставил перед собой задачу «расширить область двухмерных образов геометрии так, чтобы в систему пространственных представлений вошли и мнимые образы. Короче говоря, необходимо найти в пространстве место для мнимых образов, и притом ничего не отнимая от уже занявших свои места образов действительных»7. Ученый выполнил эту задачу, постиг свойства пространства, использовав при этом не только геометрию, но, казалось бы, совсем неожиданный для науки источник – «Божественную комедию» Данте. Данте был не только великим поэтом, но и крупным эзотериком, обладателем тайных знаний, причастным к «свидетельскому» направлению метанаучного знания. Описания Данте строения Мироздания в «Божественной комедии» были настолько реальны, что послужили Флоренскому основанием для его анализа «мнимостей в геометрии». В космологии Данте ученый обнаружил «предвосхищение неевклидовой геометрии»8.

В заключение исследования Флоренский делает вывод: «Область мнимостей реальна, постижима, а на языке Данта называется Эмпиреем. Все пространство мы можем представить себе двойным, составленным из действительных и из совпадающих с ними мнимых гауссовых координатных поверхностей, но переход от поверхности действительной к поверхности мнимой возможен только через разлом пространства и выворачивание тела через самого себя. Пока мы представляем себе средством к этому процессу только увеличение скоростей, может быть, скоростей каких-то частиц тела, за предельную скорость [света]; но у нас нет доказательств невозможности каких-либо иных средств»9. Эта мысль Флоренского, связывающая напрямую устройство Мироздания с внутренним пространством самого человека, была столь смела и парадоксальна, что не могла быть воспринята ни идеологами, ни учеными. Опережение своего времени, которое присуще свидетелям иного мира, обладающим духовным зрением, стоила Флоренскому жизни.

Флоренский подтвердил, что в традиционной науке чисто научных (как это мы себе представляем) методов исследования нет. В нее все время вторгается так называемая метанаучная, не основанная на традиционном эксперименте информация, но тем не менее приносящая важные результаты. Ибо в конечном счете наукой занимается все тот же человек, энергетическая структура которого намного богаче, чем себе представляет традиционная наука, полная предрассудков и самоограничений. Именно богатство внутреннего мира и энергетики самого человека, занимающегося научными исследованиями, и обусловливает во многих случаях отклонение от механис­тически-материального экспериментаторства в сторону метанаучных методик и информации.

Известный философ К.А. Кедров пишет, что, соединив Эйн­штейна с Данте, «Флоренский создал свой неповторимый образ Вселенной. Здесь дух является причиной возникновения света, а мысль летит по Вселенной быстрее всех скоростей. Границы же нашего земного мира очерчивает радиус светового луча, пробегая свой путь за одну секунду <…> Получается, что физически мы пребываем здесь, в пределах скорости света, а мысленно проникаем во все измерения Мироздания; свернулось в клубок наше земное время, вмещая прошлое, будущее и настоящее. Это есть реальная вечность»10.

И «Обратная перспектива», и «Иконостас» Флоренского содержат научные доказательства существования миров иных состояний материи и иных измерений. Флоренский убеждался в этом, изучая художественное пространство, где отражен религиозный опыт постижения инобытия. Речь идет об иконах, на которых представлены сюжеты, связанные с Высшими мирами. Флоренский считал икону окном или даже дверью в мир иной, откуда на молящихся в зависимости от состояния их духа могли даже сходить видения святых. Тех святых, по свидетельству которых и писались иконы. Иконы давали ему возможность провести научный анализ мира более высокого измерения, что и было сделано Флоренским в его «Обратной перспективе».

В.И. Вернадский также прибегал к метанаучному способу познания, чтобы доказать научные положения своей теории ноосферы. «Художественное творчество выявляет нам Космос, проходящий через сознание живого существа»11, – писал ученый. Занимаясь самым серьезнейшим образом историей науки и научного мировоззрения, Вернадский как бы ощущал в себе ток эволюции, ведущей не только к созданию космического мироощущения, но и к новой системе познания, в которой так нуждалась бурно развивающаяся в начале XX века наука. Он был одним из первых, кто понял несоответствие старой системы научного познания современному процессу развития науки и поставил в своих философских трудах проблему иных взглядов на теорию научного познания. Он как бы снял антагонизм, существовавший в связке «наука – не-наука», и даровал равные права науке и другим способам познания, прекрасно понимая, что, если такого не сделать, это скажется самым роковым образом, в первую очередь, на самой же науке. «Научное мировоззрение, – писал он в 1902 году, – развивается в тесном общении и широком взаимодействии с другими сторонами духовной жизни человечества. Отделение научного мировоззрения и науки от одновременно или ранее происходившей деятельности человека в области религии, философии, общественной жизни или искусства невозможно. Все эти проявления человеческой жизни тесно сплетены между собою – и могут быть разделены только в воображении»12. И еще: «При изучении истории науки легко убедиться, что источники наиболее важных сторон научного мировоззрения возникли вне области научного мышления, проникли в него извне, как вошло в науку извне всеохватывающее ее представление о мировой гармонии, стремление к числу. Так, столь обычные и более частные, конкретные черты нашего научного мышления, как атомы, влияние отдельных явлений, материя, наследственность, энергия, эфир, элементы, инерция, бесконечность мира и т.п., вошли в мировоззрение (научное. – Л.Ш.) из других областей человеческого духа; они зародились и развивались под влиянием идей и представлений, чуждых научной мысли»13.

Вернадский считал, и вполне справедливо, что в современном научном мировоззрении невозможно разделить то, что пришло в него от чисто эмпирической науки, а что от метанауки. И если вопреки здравому смыслу это вдруг произойдет, от научного мировоззрения останутся лишь осколки.

Сама научная революция XX века была неотъемлемой частью Духовной революции, в которой были тесно переплетены ее составляющие: философия космического мироощущения, научные достижения, нахождения религиозной и гностической мысли и озарения поэзии и искусства. В активном синтезе перечисленных явлений должна была возникнуть, как Афродита из морской пены, новая система познания, проникнутая вся идеями космизма, но более высокого уровня, нежели изначальный космизм древней мысли.

«Живой, смелый молодой дух, – писал Вернадский в 20-е годы XX века, – охватил научное мышление. Под его влиянием гнется и трясется, рушится и изменяется современное научное мировоззрение. Впереди, на далеких высотах, открываются негаданные горизонты. К ним стремится в настоящее время великий порыв человеческого творчества. Этот исторический перелом должен быть пережит смелой и свободной мыслью. Нужно далеко отбросить от себя старые «истины», быстро на наших глазах превращающиеся в старые предрассудки. Надо расчистить почву от накопившихся от прошлого ненужных теперь подпорок и построений»14.

Этот «исторический перелом» в научной мысли ощущал не только В.И. Вернадский, но и те русские ученые, которые обратили внимание на Космос, идущие в нем процессы, и соотнесли все это с главными направлениями развития не только самой науки, но и со знаниями, которые были получены из метанаучного пространства, пронизанного космическими идеями.

Предчувствуя переломные события в поле научного мировоззрения, Вернадский отмечал: «Итак, современное научное мировоззрение – и вообще господствующее научное мировоззрение данного времени – не есть maximum раскрытия истины данной эпохи. Отдельные мыслители, иногда группы ученых достигают более точного ее познания, но не их мнения определяют ход научной мысли эпохи. Они чужды ему. Господствующее научное мировоззрение ведет борьбу с их научными взглядами, как ведет оно ее с некоторыми религиозными и философскими идеями. И это борьба суровая, ярая и тяжелая»15.

Борьба действительно оказалась «ярой и тяжелой», ибо это была борьба старого с новым, старого мышления с новым. Но процесс становления нового мышления, несмотря ни на какие препятствия, через которые проходили его приверженцы, жертвуя своей свободой и жизнью, продолжал развиваться и вовлекал в ряды борцов все новых и новых последователей. «…Рушатся вековые устои научного мышления, срываются покровы, принимавшиеся нами за законченные создания, и под старыми именами перед удивленным взором современников открывается новое, неожиданное содержание»16. Это опять Вернадский.

Предвидение нового космического мышления, новой систе­мы познания владело не только Вернадским, но и Чижевским, Циол­ковским, Флоренским. Теми учеными, которые обогнали свое время и приняли на себя всю тяжесть противоречия между уровнем сознания современников и развитием передового научного мышления.

Новое мышление, которое начало развиваться в XX веке в пространстве Духовной революции в России, было более серьезным и глубоким процессом, нежели мы себе это можем представить. Происходит смена одного вида мышления другим. Этот процесс носит, несомненно, эволюционный характер. Мы оказались свидетелями событий космического масштаба, всей их грандиозности и роковых столкновений, суть которых нами еще до сих пор до конца не осознана.

Великий русский поэт Ф. Тютчев писал:

Блажен, кто посетил сей мир

В его минуты роковые.

Его призвали всеблагие

Как собеседника на пир.

Не все «собеседники всеблагих» вынесли этот пир. Не все, посетившие этот «мир в его минуты роковые», смогли постигнуть всю важность времени, в котором они оказались.

К сожалению, до сих пор мы рассматриваем космическое мышление как одно из направлений в современной мысли, забывая о том, что каждый вид мышления формировался в недрах предыдущего и затем складывался как господствующее направление. В космизме XX века мы имеем не частное направление, а начало (а может быть, уже и не начало) общего процесса замены одного вида глобального мышления другим видом. Мнение о том, что космизм есть только часть научного мышления, в самой своей сути неверно. Космизм, или космическое мышление, по своим концепциям много шире современного научного мышления. Нам предстоит еще уразуметь, что последнее лишь часть уже формирующегося нового мышления, из которого в будущее перейдут его лучшие познавательные элементы. Думать, что новое, космическое мышление наступит сегодня или завтра, значит плохо ориентироваться во времени процесса. Завершающий период формирования нового мышления может занять не менее двух веков, если не больше. Время процесса становления космического мышления зависит от самого человека. Чем выше уровень сознания людей, тем быстрее и плодотворнее скажутся его результаты.

Каждый из видов мышления имел свое пространство и свое время. Каждому из них предшествовали революционные изменения в духовно-культурном поле, или, коротко говоря, – Духовные революции.

Первым, самым древним видом мышления, как известно, было мифологическое. Крайне трудно сейчас определить время его возникновения, по всей видимости, оно исчисляется несколькими тысячелетиями до нашей эры.

Религиозному виду мышления предшествовала Духовная революция, давшая миру учение Христа. Само же мышление, как таковое, в пространстве Европы возникло в начальные века нашей эры.

Научный вид мышления сохранил за собой Европу. Революция духа также предшествовала зарождению этого мышления и проявила себя наиболее ярко в мысли французских энциклопедистов, а затем и в Великой французской революции 1799 года. Полагаю, что XVII – XVIII века были временем формирования научного мышления и его главной основы – эмпирической науки.

И наконец, четвертый вид мышления, появившийся в России в результате Духовной революции в конце XIX – начале XX века, имеет полное право на название – космическое мышление. Исторические обстоятельства этого пространства и времени сложились так, что мы можем считать новый вид мышления чисто российским явлением, но имеющим тенденцию к глобализации. Наши великие ученые приняли самое активное участие в формировании этого нового мышления. Не остались в стороне русские философы Серебряного века, а также представители искусства и религии.

В результате уже в начале XX века в сфере космического мышления сформировались основные идеи:

1. Новое космическое мышление требует иной системы познания и иных основных методологических положений, нежели те, которые содержатся в «старых» теориях познания. Осмысление и становление новой системы есть крайняя необходимость для дальнейшего развития космического мышления.

2. Космос рассматривается в новом мышлении не только как астрономическое понятие, а во всем его энергетическом богатстве и многообразии состояний материи.

3. Целостный подход к изучению Мироздания необходим для его правильного осмысления.

4. Взаимосвязь между космическими процессами и бытием человека должна учитываться при исследовании человека и Космоса.

5. Влияние на человека и земные процессы материи более высокого состояния имеет причинный характер.

6. Единство макро- и микрокосма есть одна из важнейших особенностей Мироздания.

7. Человек – часть Космоса, несущая в себе этот Космос.

8. Дух – одно из важнейших явлений, связывающих внутренний мир человека с глубинным Космосом.

9. Человек является субъектом и сотрудником космических сил, что нашло яркое отражение в теории теургии В.С. Соловьева и во вв­еденном им понятии богочеловека, а также во взглядах Н.А. Бердяева («восьмой день творения»).

10. Космическое мышление – это не только научная концепция, но и практическое преображение сознания и жизни человека.

11. Новому мышлению соответствует новая система познания, представляющая собой синтез основных способов познания, научных и метанаучных, который приведет к восстановлению на более высоком уровне связи с Высшим.

12. Такая система познания будет теснейшим образом связана с нравственными и этическими моментами.

13. Космическое мышление содержит новый подход к исследованию проблем человека как космической структуры, в котором явление сознания составляет важнейшую эволюционную суть.

Неизбежность Живой Этики

В начале 20-х годов XX века произошло событие важного эволюционного значения – из духовного пространства на русском языке была передана система знаний, связанная самым тесным образом с теми процессами космизации мышления, которые имели место в России.

Система была оформлена в книги Еленой Ивановной и Николаем Кон­стантиновичем Рерихами, которые в то время жили в Индии и были напрямую связаны с теми, кто стоял у истоков подобных знан­ий.

Книги имели не совсем обычные названия – «Зов», «Озарение», «Община», «Аум», «Беспредельность», «Сердце», «Агни Йога», «Мир Огненный», «Братство». Столь же необычным был и стиль их изложения, напоминавший спираль, по которой как бы поднималось сознание читателя. Они имели общее название – Живая Этика. В них повествовалось о космической эволюции человечества, ее особенностях, причинах и роли человека в ее сложнейших процессах. На первых читателей эти книги произвели необычное впечатление своей смелостью и новыми подходами к проблемам, казалось бы, уже раз и навсегда оформленным и канонизированным наукой. Некоторые полагали, что читают научно-фантастические произведения, которые в те годы стали появляться в большом количестве на мировом книжном рынке. Трудно было поверить в то, что Мироздание представляет собой грандиозную энергетическую систему, в которой происходит интенсивный энергоинформационный обмен между составляющими ее структурами различных состояний и измерений материи. Человек оказывался сам такой структурой. Живая Этика сообщала о Великих законах Космоса, о которых не знала наука. И лишь немногие, а точнее, единицы, ознакомившись с книгами Живой Этики, осознали, что пред ними изложение нового космического мышления, а упомянутые анонимными авторами Живой Этики Великие космические законы составляют гносеологический каркас этой удивительной философии, в которой была отражена Космическая Реальность…

Живая Этика давала тот необходимый эволюционный импульс, к которому Космические Сущности, стоящие на эволюционной ступени много выше человечества, прибегали не раз. Если мы исследуем историю человеческой мысли, то увидим в ней немало таких моментов.

В Живой Этике мы находим созвучие идеям русских ученых, философов, художников, музыкантов и поэтов, творивших в пространстве российской Духовной революции, где шел эволюционный процесс созидания новой системы космического мышления.

Елена Ивановна, которая провела титаническую работу с сообщаемыми ей текстами, и Николай Константинович Рерих, воплотивший эволюционно-космические идеи Живой Этики в прекрасные художественные полотна и научно-литературные очерки, внесли великий вклад в формирование нового планетарного мышления и нового сознания современного человечества.

«Что такое эволюция – теория, система, гипотеза? – пишет крупнейший французский ученый и мыслитель Тейяр де Шарден. – Нет, нечто гораздо большее, чем все это: она – основное условие, которому должны отныне подчиняться и удовлетворять все теории, гипотезы, системы, если они хотят быть разумными и истинными. Свет, озаряющий все факты, кривая, в которой должны сомкнуться все линии, – вот что такое эволюция»17. Именно закономерностям космической эволюции, в которой смыкаются «все линии» человеческого существования, и посвящена Живая Этика. Идеи Живой Этики – не отвлеченные, не абстрактные. Сложившись в природном космическом потоке, вобрав в себя самое ценное из прошлого и настоящего человечества, объединив в себе мысль Востока и Запада, научное и метанаучное знания, они несут огромный энергетический заряд действенности, устремляя человечество к будущему, к духовному совершенствованию и эволюционному продвижению. Охватывая широчайший диапазон космических процессов, Живая Этика способствует такому пониманию человеком событий, которое бы, по словам Н.К.Рериха, «отражало суть и основу всей Вселенной». Осмысливая место человека в системе космической эволюции, создатели Живой Этики утверждают, что «человек является источником знания и самым мощным претворителем космических сил»18, что он есть «часть космической энергии, часть стихий, часть разума, часть сознания высшей материи»19.

Человек в своем бытии не может быть отделен, обособлен от энергетической структуры Космоса. Он несет ее в себе и поэтому живет по тем же законам, что и Космос. Взаимодействие энергетических структур Мироздания в процессе энергообмена с человеком является главной движущей силой его космической эволюции. Сам этот процесс обширен, сложен и мало изучен современной наукой. Однако лишь в результате него происходят те вспышки энергии, которые продвигают человечество. Человек вступает в энергообмен с себе подобными, с объектами, находящимися на поверхности планеты, с самой планетой, а также с различными космическими телами, в первую очередь с Солнцем, планетами Солнечной системы, созвездиями Зодиака, созвездием Орион и, наконец, с мирами иных измерений и состояний материи. В результате такого обмена энергетический потенциал человека и космических тел меняется и создает условия для их эволюционного продвижения. Сама же энергетика есть первопричина всех процессов, происходящих в Космосе. Она играет основную роль и в переходе сознания человека от состояния объекта эволюции к ее субъекту. Расстояние, отделяющее объект эволюции от ее субъекта, есть путь духовно-культурного совершенствования человека, в итоге которого происходит переход от пассивного и неосознанного участия человека в эволюции к активному и осознанному. Человек обретает знания и способности влиять, соблюдая Великие законы Космоса, на ход и качество эволюции. Из тех, кто стал сознательным субъектом эволюции, и состоит Иерархия одухотворенного Космоса, представленная на Земле Учителями, в том числе и авторами Живой Этики. Эволюционные процессы Космоса развиваются согласно его объективным законам. Эти же законы определяют общие и частные цели эволюции и свидетельствуют о приоритете духа, который авторы Живой Этики рассматривают как силу природы и энергетическое явление. Искра такого духа находится в каждом человеке и живет и действует в нем согласно Великим законам Космоса, с одной стороны, и его, человека, свободной воле – с другой.

Главная цель эволюции – одухотворение материи, повышение ее энергетики и последующее ее изменение и утончение. Этого можно достигнуть с помощью такой силы, как дух. В процессе одухотворения и утончения материи направление синтеза служит магистральным путем. Культура же и возникающие в ее пространстве Любовь и Красота, несущие в себе тонкую высоковибрационную энергетику, и, наконец, сама психическая энергия человека – устои эволюции и определяют ее качество. Отсутствие какого-либо из этих устоев прерывает путь космической эволюции и уводит процесс в воронку инволюции.

Живая Этика рассматривает любое земное явление с точки зрения взаимодействия духа и материи и энергетики этого взаимодействия. Такой подход дает возможность выявить реальный смысл явления, установить его причинные связи и его энергетические взаимодействия. В Учении Живой Этики самым широким образом поставлена проблема Культуры как средства спасения планеты от грядущих гибельных катаклизмов. Авторы Учения аргументированно и убедительно показали, что регулярное нарушение человечеством Великих законов Космоса уже завело его в тупик, чреватый гибельными энергетическими взрывами.

Перед тем как перейти к подробностям общей методологии Живой Этики, необходимо остановиться на явлении двойственности – важной или, скорее, важнейшей особенности этой методологии. Без постижения смысла двойственности очень многое в самой методологии Живой Этики будет неясным. Явление это носит универсальный характер, представляя собой Великий космический закон, которому подчиняются любые процессы, идущие в Космосе.

Идея двойственности проходит через образы мифологии, через различные системы философии Востока и древнейшие верования.

Двойственность, или дух–материя, дает возможность определить особенности реальности чувственной, или эмпирической, с одной стороны, и реальности сверхчувственной, или внеэмпирической, – с другой. Последняя свидетельствует со всей убедительностью о существовании миров иных, более высоких состояний материи, с которыми человек входит в соприкосновение своей внутренней структурой. Таким образом, двойственность (дух–материя), заключенная в человеке, приводит к выводу о существовании не только внешней Вселенной, но и Вселенной внутренней, познаваемой нами не эмпирически, а интуитивно, сверхчувственно.

Отбрасывая внутреннюю Вселенную, в основе которой дух, мы тем самым выводим себя из поля, влияющего самым определенным образом на нашу внешнюю и внутреннюю жизнь, и лишаемся источника самой разнообразной информации, помогающей нам познавать не только себя, но и процессы космической эволюции, в которой мы участвуем всегда (в значительной мере неосознанно). Именно человек, осознавший себя, в состоянии понять свою двойственность, в которой заключены не только дух и материя, но и небесное и земное, мир плотный и мир тонкий, мир Высший и мир низший. В данном случае именно он, человек, есть главный инструмент эволюции, без него были бы невозможны одухотворение материи, переход ее в более высокое состояние, достижение миров иных измерений. Для того чтобы все это понять, необходимо осознать относительность энергетического взаимодействия в рамках явления «дух–материя» в бесконечной цепи космической эволюции. Именно Живая Этика дает нам возможность постичь подобный процесс. И то, что мы называем духом, и то, что определяем как материю, есть различные состояния материи. С этой точки зрения Живая Этика есть наиболее материалистическая философская система. Для нее не существует «невещественного начала». Дух, сказано в Живой Этике, есть энергия. Энергия же, являющаяся в структуре Мироздания главным компонентом, не может существовать без материи. Состояние материи, в конечном счете, обусловливается уровнем вибрационности энергии, связанной с данным видом материи. И дух и материя составляют единое целое, которое Живая Этика называет духо-материей.

В этом двуедином явлении – дух–материя – должна всегда сущест­вовать разница потенциалов, подобная той, какая существует в батарее, вырабатывающей электроэнергию. Если эта разница по каким-то причинам будет отсутствовать, то энергия исчезнет и эволюционная цепь распадется, что приведет, в свою очередь, к катастрофическим последствиям. Ведет же за собой эволюционные изменения материи дух, как энергия, имеющая причинный характер. Дух одухотворяет материю, представляя собой особый вид тонкой материи, обладающий высоковибрационной энергетикой. И, как любая материя, он способен эволюционировать и создает на основе двойственности явление относительности, благодаря чему Космос наполнен бесчисленным количеством различных состояний материи. И в то же время, будучи высокоэнергетическим видом материи, которая противостоит материи плотной, поддающейся эмпирическому исследованию, дух обладает рядом особенностей; не учитывать их в познании любого явления или любого вида творчества нельзя. Пренебрежение этими особенностями духа, которые мы находим в системе познания Живой Этики, может завести в тупик современную науку и наделать немало бед в общем духовно-культурном пространстве.

Мост человеческой связи с мирами иного состояния материи и параллельными вселенными выстроен из духа, энергией которого держатся все космические тела.

Наш внутренний мир – это мир энергетики в самых разных сочетаниях качеств энергии – от тонкого до грубого. В нашем дифференцированном мире мы всегда стремимся найти место того или иного явления. Согласно системе познания Живой Этики место связи с иными мирами, откуда идет к нам не только энергетика, но и познавательная информация, находится в нашем сердце. Именно оно – центр нашего сознания человека и носитель двойственности. Еще в древности сердце отождествляли с Солнцем. Сердце – перекресток, где сходятся дух и материя, инобытие и наш мир, небесное и земное. Из этого вытекает, что и наше сознание формируется во взаимодействии надземного и земного. В Живой Этике есть специальный том, посвященный сердцу. Он так и называется «Сердце», и та часть системы познания, которая относится к духовно-энергетической роли сердца, представлена там во всем богатстве древнего и современного опыта и знания.

Двойственность есть важнейшее методологическое положение новой системы познания Живой Этики. И по мере проникновения в глубины космического закона двойственности мы начинаем понимать, что без него не может существовать никакая система познания. Ибо это положение убеждает нас, что есть два источника знания – земной, который имеет дело с плотной материей, и надземный, тонкоматериальный, обладающий высокой энергетикой инобытия. Первый источник тесно связан с экспериментальной наукой и материалистической философией, возникшей на основе этой науки. Второй связан с метанаучными способами познания, основанными на интуиции, способности видеть невидимое и умении получать информацию из миров иных состояний материи и более высоких ее измерений. В истории человечества с древнейших времен метанаучный способ познания играл большую роль, нежели научный, или экспериментальный. Материалистическая философия и экспериментальная наука на долгое время вывели из системы познания метанаучный способ, ограничив познание лишь внешней, материальной стороной человеческого существования, упустив из виду внутренний мир человека и тонкоматериальный, высокоэнергетический источник познания.

Новое мышление, основой которого стало космическое мироощущение, нуждается в новой системе познания, представленной в настоящее время Живой Этикой, философией Космической Реальности, в которой парадигма двойственности играет главенствующую роль. «Советую очень усвоить, – писала Е.И.Рерих, – первоосновы восточной философии – существование Единой Абсолютной Трансцендентальной Реальности, ее двойственный аспект в обусловленной Вселенной и иллюзорность или относительность всего проявленного.

Лишь при сопоставлении этой двойственности или пар противоположений высекаются искры познания и возможно совершенст­вование или эволюция»20.

Нижеследующие методологические положения Живой Этики дают нам возможность понять то новое, что она внесла в философскую мысль XX века, и те подходы к космической эволюции человечества, которые становятся неотъемлемой частью концепции нового мышления.

1. Мироздание – целостная энергетическая система, состоящая из различных энергетических структур, включая человека, которые взаимодействуют между собой в грандиозном энергоинформационном обмене. Последний рассматривается как одна из движущих сил космической эволюции. «Космос существует, – пишет Е.И.Рерих, – лишь взаимопрониканием и взаимодействием пространственных энергий, исходящих из неисчислимых миллиардов фокусов или центров, наполняющих его и непрестанно образующихся в нем»21.

Подобные центры представляют собой пространственные магниты, энергетика которых управляет всеми творческими процессами, идущими в Космосе.

2. «Взаимопроникание и взаимодействие пространственных энергий» обусловливают существование и развитие самых разных состояний материи с различными измерениями, которые и составляют множественность миров в Космосе.

3. Дух является тонкоматериальной и высоковибрационной энергетикой и занимает в Мироздании главенствующее положение, выступая в качестве основы самого космического творчества. Дух как тонкоматериальная энергия в процессе эволюции одухотворяет материю, создавая более высокие ее формы.

4. Человек как энергетическая структура является не только частью Космоса, но и несет этот Космос в своем внутреннем мире. Последнее обстоятельство позволяет человеку влиять на эволюционное творчество Космоса посредством энергетики духа, содержащегося в человеке.

Разъясняя это положение методологии Живой Этики, Е.И.Рерих пишет: «…в каждом созидании необходимо участие энергий человека как носителя высших принципов Космоса. В Сокровенном Учении сказано – «миры, не населенные человеком, не могли развиваться и потому разрушились». Таким образом, становится ясной зависимость миров или планеты от человека и его духовного и морального уровня»22.

5. Человек, в свою очередь, также зависит от миров более тонкого состояния материи и более высоких ее измерений.

То, «чем человечество обладает, – сказано в Живой Этике, – оно черпает из Сокровищницы Космоса»23. Иными словами, информация, получаемая человеком в результате энергетического обмена с более высокими мирами, по своему эволюционному значению важнее, нежели та, которая добывается средствами эмпирической науки. Без энергоинформационного потока, идущего к человеку из Высших миров, не может существовать творчество космической эволюции, а человек не мог бы продвигаться по ее спирали вверх, совершенствуя свой дух и утончая свою материю.

В эволюции, как это понимают авторы Живой Этики, только Высшее может продвинуть низшее. Это одно из главных методологических положений философии Живой Этики.

Поэтому так важны для человека и в жизни, и в эволюции Высшие миры и взаимодействие с ними. Мир более высокого состояния материи будет всегда причинным явлением для более низкого. «…Мир невидимый не отклоняйте от жизни, потому в духотворчестве нужно понимать невидимую силу как главный импульс»24. Миры иного состояния материи играют в нашей жизни более значительную роль, чем многие предполагают.

6. Необходимость расширения сознания человека есть главное условие усвоения новой модели Мироздания, которую мы находим в системе познания Живой Этики.

Расширение сознания ведет к новым научным парадигмам, к открытиям и снятию противоречий на определенных ступенях познания. Например, энергетическое мировоззрение дает нам возможность понять, а также увидеть тонкоматериальные процессы, идущие в плотных слоях материи. Один из крупнейших английских философов Фрэнсис Бэкон писал, что «Вселенную нельзя низводить до уровня человеческого разумения, но следует расширять и развивать человеческое разумение, дабы воспринять образ Вселенной по мере ее открытия»25. Научные открытия и нахождения умозрительной мысли – это все результат расширения сознания. То, что человек не видит и не воспринимает сегодня, при расширении сознания завтра станет для него видимым и постижимым. История науки – это не только история человеческого гения, его интеллекта, усилий и труда, но это и отражение процесса расширения сознания, развивающегося в ходе энергоинформационного обмена на всех уровнях Космоса. «…Есть лишь единый путь перерождения мышления, – сказано в Живой Этике. – Именно, нужно будить сознание. Именно, когда дух может уже оглядываться назад, зная, что день вчерашний со своим мышлением уже миновал, то происходит трансмутация распознавания»26.

Ни одна материалистическая система философии последнего времени еще не указывала в своей методологии на необходимость учета в научных исследованиях расширения сознания как важнейшего условия в системе познания. Не интеллект сам по себе, а расширенное сознание есть причина научных открытий. Каждое научное достижение – это результат синтеза интеллекта и сердца, являющегося вместилищем сознания. Проблема расширения сознания человека есть важнейшая и главная проблема в системе познания.

7. Расширение сознания обусловливает и эволюционный процесс, идущий на энергетической дистанции «объект – субъект» эволюции. Путь от объекта к субъекту эволюции – это путь совершенст­вования человека, он включает последнего в цепь космической Иерархии, без духовного творчества которой была бы невозможна эволюция ни Космоса, ни человечества. Наука и метанаука, естественное и сверхъестественное, реальность и мистика лежат в простран­стве процесса расширения сознания. Каждая ступень такого процесса меняет точку зрения человека на окружающую действительность, делает понятным сегодня то, что было непонятным вчера. Вся история науки, ее достижений и открытий, идет по вехам процесса расширения сознания. И, как правило, каждая такая ступень или веха сопровождается противостоянием узкого, неразвитого сознания, и последнего, особенно на первых порах, оказывается обычно больше, чем расширенного.

8. С процессом расширения сознания и проблемой «объект – субъект» тесно связано одно из важнейших положений системы познания Живой Этики – «Учитель – ученик». Этот ведущий прин­цип космической эволюции далеко не нов. Он возник еще с незапамятных времен в культуре и философии Востока. В методологии Живой Этики он расширен до универсальных масштабов как космический принцип обучения и познания в процессе эволюции, без которого невозможно какое-либо продвижение человечества. Если в древности в качестве Учителя выступал мифологический культурный герой, то в современной теории познания он представлен космическим Иерархом, влияющим на эволюционные процессы. Иерархическая цепь «Учитель – ученик» состоит из многочисленных звеньев, уходящих в Беспредельность, но она имеет и свою земную часть – своих земных Учителей и учеников. Таким образом, земное и надземное смыкаются в этой цепи, следуя закону двойственности, согласно которому любое явление в Космосе предполагает часть земную и надземную, или плотноматериальную и тонкоматери­альную.

Вся методология Живой Этики связана тесно с действием законов Космоса, без учета решающего значения которых не может существовать в современном мире ни одна система познания. Ибо действуют они лишь в рамках таких законов.

Влияние космических законов, как Великих, так и частных, распространяется не только на Космос, но и на земной план, и на развитие человеческого общества. Их проникаемость универсальна. Космические законы, отмечает Е.И.Рерих, соединяют «мир физический с миром тонким или потусторонним»27. Человек, действующий согласно космическим законам, становится творцом, постепенно достигая уровня субъекта эволюции. Если он сознательно или бессознательно пренебрегает этими законами, то идет по пути разрушений и бедствий. В наше время мы имеем такие примеры в массовом масштабе.

Некоторые из этих законов были уже открыты наукой, но трактовка их была не столь широкой, как в Живой Этике, которая распространила их на все уровни космического бытия. Эти законы действуют и в пространстве нравственности, и в поведенческих нормах человека. «Когда Мы настаиваем на полезности нравственной жизни, – сказано в Живой Этике, – Мы, прежде всего, оберегаем основные законы Вселенной»28.

На первом месте среди Великих законов Космоса стоит, как уже было сказано, закон двойственности.

Затем следуют: закон энергоинформационного обмена в Космосе, закон смещения энергий, закон сохранения и превращения энергий, закон Космического Магнита, закон Космической Иерархии, закон Высшей Воли, закон единства Космоса, закон соответствия миров, закон космического сотрудничества, закон циклического развития Космоса, закон причинно-следственных связей, закон противодейст­вия непроявленного проявленному, закон свободной воли, закон неповторимости, закон расширения сознания, закон Духовного преображения через Красоту, закон единства макрокосма и микрокосма, закон учительства и многие другие.

Все вышесказанное дает основание утверждать, что Живая Этика как философия Космической Реальности заключает в себе систему познания нового космического мышления. В ней синтетически объединились знания древние и современные, мысль Востока и Запада, нахождения эмпирической науки и метанауки, способы познания различных областей творчества, таких как наука, философия, религиозный опыт, искусство. Явление Живой Этики еще раз подтверждает Великий закон Космоса – Высшее продвигает низшее, высокое сознание содействует развитию расширенного сознания на более низких уровнях. Космическое мышление объединяет в себе мысль надземную и земную. Тот же синтез мы находим в Живой Этике. До сего дня мы не имели ничего, подобного Живой Этике. Она позволяет нам увидеть реальный Космос, его сложные процессы, его разнообразную материю и то вечное движение, которое складывает новые комбинации и новые формы Бытия.

Знаменательным представляется и то, что Живая Этика появилась в переломный момент нашей космической эволюции, сменявшей один вид мышления другим. И это другое есть космическое мышление, не просто космизм как часть эмпирической научной мысли, а космическое мышление, часть которого составляет и научное мышление. Основные положения Живой Этики как системы познания направлены на укрепление и усовершенствование духовных основ нашего Бытия, преодолевающих сейчас пространство кризисов: науки, культуры, нравственности и т.д.

Теперь дело остается за малым – осознать в полном объеме духовно-культурное значение философии Космической Реальности под названием Живая Этика. «За малым» – легко сказать, но трудно сделать. На протяжении человеческой истории каждый вид нового мышления утверждался в сознании людей в условиях борьбы и сопротивления: в первые века христианства – мышление религиозное; в недрах Средневековья – мышление научное. И вот теперь то же происходит с растущим и развивающимся космическим мышлением. Состав врагов нового не меняется от тысячелетия к тысячелетию. Это невежество, низкий уровень сознания, тоталитарная претензия на истину и властное стремление подчинить себе свободную мысль человека.

Извечна борьба света с тьмой, добра со злом, нового со старым. Но извечны и их защитники. И постоянна проблема – чью сторону мы выбираем. И только крепость нашего духа, ясный ум и достаточный уровень нашего сознания диктуют нам верный выбор на этой космической дороге в темный предрассветный час нашей истории и нашей эволюции.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения: В 50 т. – Т. 18. – С. 574.

2 Портильо Х.Л., Соди Д., Инфанте Ф.Д. Кецалькоатль. – М., 1982. – С. 174.

3 Вернадский В.И. Размышления натуралиста: Научная мысль как планетное явление. – М., 1977. – Кн. 2. – С. 23.

4 Циолковский К.Э. Воля Вселенной: Неизвестные разумные силы. – Калуга, 1928. – С. 14.

5 Чижевский А.Л. Физические факторы исторического процесса. – Калуга, 1924. – С. 52.

6 Флоренский П.А. Мнимости в геометрии. – М., 1991. – С. 12 – 13.

7 Там же. – С. 11 – 12.

8 Там же. – С. 44.

9 Там же. – С. 51.

10 Кедров К.А. Параллельные миры. – М., 2001. – С. 140.

11 Цит. по: Кедров К.А. Параллельные миры. – С. 235.

12 Вернадский В.И. Труды по философии естествознания. – М., 2000. – С. 31.

13 Там же. – С. 29 – 30.

14 Там же. – С. 57.

15 Там же. – С. 43.

16 Там же. – С. 56.

17 Тейяр де Шарден П. Феномен человека. – М., 1987. – С. 175.

18 Мир Огненный. Ч. III, 306.

19 Беспредельность, 155.

20 Письма Елены Рерих: В 2 т. – Рига, 1940. – Т. 2. – С. 422 – 423.

21 Письма Елены Рерих: В 2 т. – Рига, 1940. – Т. 1. – С. 445 – 446.

22 Там же. – Т. 2. – С. 288.

23 Беспредельность, 46.

24 Беспредельность, 298.

25 Цит. по: Кедров К.А. Параллельные миры. – С. 119.

26 Мир Огненный. Ч. III, 264.

27 Письма Елены Рерих: В 2 т. – Рига, 1940. – Т. 2. – С. 329.

28 Надземное, 350.

Источник:

Международный Центр Рерихов

О.А. Лавренова, В.Ю. Музычук, Т.П. Сергеева

Опыт бездуховной биографии

Рецензия на книгу М.Дубаева «Рерих» из серии ЖЗЛ

В конце 2003 г. в издательстве «Молодая гвардия» в серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга М.Л. Дубаева «Рерих».

Это не первое обращение издательства к биографии известного русского художника и мыслителя. В 1972 г. в этой серии уже была опубликована книга о жизни и творчестве Н.К. Рериха, написанная П.Ф. Беликовым в соавторстве с В.П. Князевой (1). Она вызвала столь большой интерес у читателей, что через год тираж пришлось повторить. Главными достоинствами этой литературной биографии были не только собранный годами кропотливой работы фактический материал, но и бережное, уважительное отношение к герою книги. Еще более интересно неоконченное исследование П.Ф. Беликова «Рерих (опыт духовной биографии)» (2). В этой книге Павел Федорович осуществил действительно комплексный подход к биографии, соотнеся биографические факты жизни Рериха с его духовным становлением. Этому автору были присущи духовная деликатность и глубокое знание философского и художественного творчества Рерихов. Комплексное исследование и новое осмысление жизненного пути Н.К. Рериха и его художественного, философского, духовного наследия представлено в труде известного рериховеда Л.В. Шапошниковой — в ее книге «Мастер» (3).

Одним словом, у молодого биографа были весьма авторитетные предшественники. Авторитетна и серия, в которой вышла книга. Правда, тон издательской аннотации несколько озадачивает: «автор впервые воссоздает подлинную биографию, раскрывает внутренний мир человека-гуманиста». Это, видимо, надо понимать так: М. Дубаев обобщил опыт первопроходцев, ввел в оборот новые источники и превзошел в мастерстве и научной основательности и П.Ф. Беликова, и Л.В. Шапошникову. Предваряя свой труд словами благодарности Международному Центру-Музею имени Н.К. Рериха, Максим Дубаев ставит еще один знак качества на своем произведении.

И читатель, не ожидая подвоха, с доверием открывает книгу молодого автора.

Кризис жанра

С первой же страницы о качестве книги свидетельствует перевернутый знак триединства — символ защиты культурных ценностей, введенный Рерихом одновременно с подписанием Пакта культуры. Три пурпурные сферы — прошлое, настоящее и будущее — в круге вечности образуют равносторонний треугольник вершиной вверх, что символизирует восхождение духа, его торжество над земной очевидностью. У Дубаева же треугольник перевернут вершиной вниз, что означает нисхождение духа, погружение его в земную материю. Под этим «символом» и проходит изобилующее неточностями и домыслами повествование Максима Дубаева о Николае Константиновиче Рерихе.

Жанр биографии предполагает наиболее полное и объективное представление жизни великого человека. Для этого исследователю и писателю необходимо соотнести три основных компоненты: исторический контекст, линию событий жизни и внутреннюю, духовную жизнь героя, без понимания которой события и факты не могут быть освещены объективно. Этим требованиям отвечают упомянутые биографии Н.К. Рериха, созданные П.Ф. Беликовым и Л.В. Шапошниковой.

Надо отметить, что личность Н.К. Рериха, глубина его философских взглядов и сакральность некоторых моментов его жизни и творчества создают для биографа особую сложность. В период работы П.Ф. Беликова над книгой о Н.К. Рерихе его младший сын Святослав Николаевич писал Павлу Федоровичу: «Надо создать истинный, светлый образ, но Человеческий, Труженика, Человека, который жил для человечества, — Образ истинного Подвижника, Ученого, Учителя, жизнь которого прошла Горним Путем. Много было замечательного в жизни Н.К.» (4). И еще: «Удивительной была жизнь Н.К. и Е.И. Как это нужно все собрать и бережно донести. Сколько было у них знаний, широких, истинных. Мысль была свободной, радостной. Только и думали о благе всех, поверх всяческих внешних условностей, всяких ветхих ограничений» (5).

В свою очередь П.Ф. Беликов писал С.Н. Рериху о своих размышлениях: «…Мы хорошо знаем, что подробное жизнеописание Н.К. [Рериха] — очень ответственная работа. Сейчас я пользуюсь исключительно архивными материалами, и если у меня возникают сомнения, то предпочитаю такие моменты вообще выпускать, чтобы не исказить фактов. Но безусловно, важны не только сами факты, но и их интерпретация, и в этом Ваше указание будет особенно ценным…» (6) «…Конечно, я считаю эту книгу лишь слабым отзвуком тех чувств и мыслей, которые не облечь в обычные человеческие словосочетания. Остается только надеяться, что эта первая более-менее подробная и систематизированная биография Н.К. [Рериха], в которой как-то раскрыт и его внутренний творческий мир, послужит фундаментом для дальнейших работ и исследований. Как Вы заметите, книга значительно разнится от первоначального варианта. Она ближе к жанру “художественной биографии”, однако в жизнеописании Н.К. [Рериха] я не допустил вымыслов и, в меру возможностей жанра, затронул некоторые серьезные, глубинные проблемы…» (7)

Существует и другой способ написания биографии великих деятелей, который сегодня становится все более распространенным. Факты, исторический контекст и внутренний мир героя в таком «жизнеописании» становятся не столь важными, на первый план выдвигаются сплетни и слухи, окружавшие историческую личность при жизни и присочиненные гораздо позже в соответствии с требованиями новой конъюнктуры. Особенно часто такой метод стал применяться именно к Н.К. Рериху, чей жизненный путь был столь сложным и ярким, что многим хотелось бы его «притушить». Таким желанием, со всей очевидностью, руководствовался в своих произведениях В.А. Росов. Откровенная клевета о великом художнике легла в основу писаний О. Шишкина, В. Сенкевича, Е. Минутко.

Максим Дубаев, взявшись за написание биографии, пытался написать ее с чистого листа, не опираясь на опыт научно-духовной биографии классиков рериховедения, — и попал в зависимость от других авторов, фактически повторив не только методы и приемы, но и некоторые идеи Росова и Шишкина. В косноязычном пересказе Дубаева еще более абсурдными выглядят гипотезы В. Росова, одержимого идеей «развенчания» Н.К. Рериха и желанием представить его не художником и мыслителем, а политиком и дельцом.

«Наша молодежь мало знает о подлинном жизненном подвиге Н.К. [Рериха], — писал П.Ф. Беликов. — Инвалиды от мистики делают из Н.К. мага, а спящие духом — карьериста. Легенды переплетаются со сплетнями, а реальный трудовой, творческий и жертвенный жизненный путь остается невыявленным» (8). Дубаев удивительным образом вместил в свой текст оба негативных полюса, упомянутых Беликовым. В его интерпретации Н.К. Рерих рисуется и магом, и карьеристом. Из этого следуют неутешительные размышления о личности новейшего биографа.

Умаление Великих обликов

Ощутимая неприязнь автора к своему герою выражается в постоянном использовании неприязненных отзывов о Рерихе некоторых его современников. Отрывки из воспоминаний А.Н. Бенуа, «Автомонографии» И.Э. Грабаря занимают в книге немалый объем, при этом об отношении к подобным высказываниям самого Н.К. Рериха, который указывал на многочисленные искажения событий, а зачастую откровенную ложь, скромно упоминается в сноске в конце издания.

Между тем отзывы других современников Н.К. Рериха, например, письмо С.Ю. Судейкина, товарища Николая Константиновича по «Миру искусства», от 19 июля 1920 г. (Дубаев, к сожалению, использует его в другом контексте (9), свидетельствуют о признании организаторских способностей, художественного дарования, простоте и порядочности Н.К. Рериха. Отсюда — готовность доверить ему свои судьбы безоговорочно: «Здравствуйте, дорогой друг, Николай Константинович! Здесь мы живем дружно, и есть проекты воскресить выставку “Мир искусства”. Григорьев в Берлине, здесь — Яковлев, Сорин, Реми, Гончарова, Ларионов; Стелецкий в Каннах. Только не хватает нашего председателя, который предпочитает холодного Альбиона Парижу, городу вечной живописи. С каким восторгом говорил о Вас недавно Ф. Журден, председатель Осеннего Салона, вспоминая “Половецкие пляски” и “Священную весну”. Я думаю, Николай Константинович, что если Вы тронули глаза и сердца рыбоподобных “бритов”, то здесь Ваше имя имело бы более горячих поклонников и друзей. Приходите и правьте нами. Судейкин» (10).

Из дневников и писем самого Рериха, из высказываний его мы знаем, как критически относился к себе Николай Константинович. Он понимал, что нападки недругов часто были вызваны неумением и нежеланием проникнуть в суть его дел и идей. В черновиках повести «Пламя» он пишет: «Назвать мою жизнь бедной нельзя. Жизнь была особенной. Немногие ее знали. Волком в стае я никогда не ходил. Одиноким медведем иду я. <…> Пусть буду медведем, лишь бы волком не быть. Поймете?» (11) Как следует из книги Дубаева, ему этого понять не дано. Истинный Рерих ему недоступен.

Недоступно ему и осознание высокой ответственности, которую он как биограф Н.К. Рериха возложил на свои плечи. «Нет и не может быть отдельной проблемы “Рерих”, но есть широчайший круг вопросов, на благополучное решение которых все сделанное Рерихом оказывает громадное влияние» (12), — писал П.Ф. Беликов. Соотносить масштабы наш автор решительно не способен, не владеет он и методикой комплексного подхода. Зато он в совершенстве овладел приемами желтой прессы. Его книга выстроена таким образом, что большинство глав посвящено какому-нибудь скандалу, имевшему место в ближнем, дальнем и очень дальнем окружении Рериха. На страницах книги представлено более десяти скандалов и скандальчиков, включая не имеющие никакого отношения к ходу повествования драку между бароном Н. Врангелем и М. Боткиным, произошедшую на «Выставке старинных картин» (13), «нетрадиционные» отношения между Дягилевым и Нижинским (14), слухи о нездоровых наклонностях Ледбитера и судебные тяжбы между Теософским обществом и отцом Кришнамурти (15).

Комментарии Дубаева к событиям и документам имеют, кажется, одну цель — создать неприглядный психологический портрет героя книги. «Был обижен» по отношению к Рериху и «не повезло» по отношению к его начинаниям — эти пассажи встречаются в тексте постоянно. По мнению автора, Рерих был из тех людей, которые в связи с теми или иными событиями вынуждены оправдываться (16) или готовы «разобраться с обидчиками» (17). Вот еще несколько высказываний, показывающих отношение автора к своему герою. «Боялся ли повторения такого же скандала Николай Константинович? Несомненно…» (18) «Рерих раздаривал свои картины, альбомы, искал новых друзей и союзников» (19). «Только во время маньчжурской экспедиции Н.К. Рерих понял, какую роковую ошибку совершил, высказав в прессе восторженное отношение к японцам» (20).

Аннотация к книге обещает, что автор обогатит читателя неизвестными фактами из биографии Рериха. И действительно, Максим Дубаев спешит нас «порадовать» своими открытиями: «…еще в 1900 году Николай Константинович, как бы стесняясь своего происхождения, несколько иронично писал своей невесте…» (21) Это шутливое письмо, свидетельствующее о великолепном писательском даре Николая Константиновича, о его способности легко перевоплощаться в избранный литературный образ «купеческого сына», Дубаев пытается преподнести в качестве доказательства якобы существовавшего у Н.К. Рериха комплекса неполноценности: «Между тем во Франции произошло очень важное событие: Рерих сумел доказать свое дворянское происхождение и даже баронство. <…> Вопрос о собственном дворянском происхождении давно мучил Николая Константиновича, тем более что его жена была княжеского рода, внучатой племянницей М.И. Голенищева-Кутузова» (22). В подтверждение этого Дубаев приводит отрывки из воспоминаний князя Щербатова, который язвительно сравнивал Н.К. Рериха с Тартюфом, обвинял его в титулопоклонстве и еще бог знает в чем.

Автор старательно и не без азарта «вылепливает» образ мелочного, неудачливого и недалекого человека, который ни в малейшей мере не соответствует реальному облику Николая Рериха, мыслителя и гуманиста, чья жизнь, запечатленная в книгах и свершениях, была ярким примером напряженного служения высшим идеалам, постоянной работы над собой и достижения высокой степени совершенства и гармонии личности. «Большой совершенный Человек» (23) — так сказал о своем отце С.Н. Рерих.

По свидетельству самых близких Рериху людей — его жены, детей, учеников и сотрудников, разделявших с ним тяготы жизненного пути, ему были присущи все те качества, к которым, как это следует из всех мировых философий, необходимо стремиться человеку, ставшему на путь самоусовершенствования: неутомимость и бесстрашие, спокойствие и терпимость, искренность и простота, неутолимая жажда знаний и трудолюбие, доброжелательность и справедливость.

«Добрый и терпеливый, никогда не терявший попусту ни секунды времени, гармонично сочетавший состояние напряженности и ощущения благожелательства, всегда приносивший пользу людям и всегда думавший о благоденствии окружавших его людей, он как личность являет собой совершенный образец человека, для которого жизнь стала великим подвигом, высоким служением. <…> Где бы он ни был, в каких бы условиях ни находился, он всегда писал картины. И не только картины — писал свои книги и свои дневники. И это было возможно только благодаря строгой самодисциплине. Николай Константинович всегда верил, что труд очищает нашу жизнь, что человек должен трудиться и через труд он разрешит свои насущные проблемы и поднимется на следующую ступень эволюции. Сам Николай Константинович был как бы олицетворением этой мысли, потому что всю свою жизнь он трудился» (24).

«Я поражаюсь размаху и богатству его деятельности и творческого гения, — писал о Николае Константиновиче друг семьи, премьер-министр Индии Джавахарлал Неру. — Великий художник, великий ученый и писатель, археолог и исследователь, он касался и освещал так много аспектов человеческих устремлений. Уже само количество картин изумительно — тысячи картин, и каждая из них — великое произведение искусства». Дополняет этот портрет Индира Ганди: «…да и сам он своей внешностью и натурой, казалось, в какой-то степени проникся душой великих гор. Он не был многословен, однако от него исходила сдержанная мощь, которая словно бы заполняла собой все окружающее пространство… Мы также ценим его как связующее звено между Россией и Индией» (25).

Всю свою жизнь Николай Рерих отдал служению идеям красоты, гармонии, искусства, мечтая о торжестве Духа и Культуры. «Почему я называю сущность Н.К. Рериха огненной? — писал А.П. Хейдок. — Потому что она зажигала других возвышенными чувствами подобно пламени, причем пламя от этого ничуть не уменьшалось — ведь от одной свечи можно зажечь миллион свечей» (26).

Ни одно из подобных свидетельств друзей и соратников Рериха о его характере и огненной сущности его личности не цитируется Дубаевым. Он не только ни на йоту не приблизился к пониманию духовных основ своего героя, но постоянно пытается низвести события и факты до уровня обыденного сознания, принизить не только историческое значение личности Н.К. Рериха, но и оскорбить его человеческое достоинство. Обвиняя его в черствости и скупости, Дубаев приводит в книге письмо сестры Н.К. Рериха и комментирует: «Родственники ждали приезда Николая Константиновича в Советскую Россию и надеялись, благодаря его авторитету, изменить свое бедственное положение. <…> Лидия ставила Николаю в пример младшего брата Владимира, который даже из белогвардейского Харбина присылал родным письма почти каждый месяц и часто вкладывал туда заработанные доллары» (27). Глубокий знаток биографии семьи Рерихов, П.Ф. Беликов в «Опыте духовной биографии», как бы предвосхищая выпады дубаевых, пишет: «И опять-таки с такими “благими” заключениями лучше вообще не затрагивать “бытовых” сторон жизни Е.И. и Н.К., так как все попытки объяснить и тем самым “оправдать” их приводят к умалению Великих обликов» (28). Лучше не скажешь.

Обывательские толкования бросают тень отнюдь не на великих людей, а на тех, кто эти толкования измышляет и тиражирует.

«…Тем хуже для фактов»

«Если факты не соответствуют гипотезе, то тем хуже для фактов», — эта циничная поговорка, к сожалению, часто служит Дубаеву руководством к действию. Автор далеко не всегда обременяет себя ссылками на источники, из которых черпает информацию о «многих тайнах “Державы Рерихов”». Уже в самом начале своего повествования он голословно заявляет о принадлежности Н.К. Рериха к масонству: «Что касается самого Николая Константиновича, то в масонскую (Розенкрейцеровскую) ложу он вступил в 1930-х годах, в Америке, получив сразу высшую степень посвящения» (29).

Если бы автор потрудился ознакомиться с опубликованными архивными материалами, он бы знал, что Николай Константинович никакого отношения к масонству не имел. В письме к А.И. Клизовскому от 26 ноября 1935 г. Е.И. Рерих свидетельствует: «Вы, вероятно, знаете от Карла Ивановича (я ему писала), что Н.К. никогда ни в какие масонские ложи не вступал. Вы знаете и мое отношение к этим ложам, из которых многие превратились в бутафорию» (30). Сам Н.К. Рерих, наслышанный о подобных инсинуациях, в особенности в харбинской прессе, писал: «В моей жизни враги и завистники не раз пытались постараться. Что только не измышлялось! <…> обозвали самим Антихристом, главою всемирного Коминтерна и Фининтерна, главою масонства. <…> Вот в какие своеобразные суперлативы вдалась зависть и злоба» (31).

Чем дальше окунаешься в текст, тем больше убеждаешься в том, что Дубаев сам не ведает, что творит. В одном месте пишет одно, в другом — совершенно противоположное. Зачастую разрозненные части повествования, в которых автор перескакивает от факта к факту, нарушая их последовательность и жизненную связь, чередуются с измышлениями его скандально известных предшественников — О. Шишкина и В. Росова и других фальсификаторов. Эти измышления Максим Дубаев выдает за новые, доселе неизвестные подробности жизни своего героя и его семьи.

Пожалуй, самое отвратительное в книге Дубаева — обвинение Н.К. Рериха в шестимесячном стоянии экспедиции на границе Тибета, стоившем жизни некоторым его спутникам и практически всем животным каравана. Дубаев пересказывает известную версию востоковеда Митрохина: «ничто и никто не мог бы помешать Рерихам самовольно направиться в Нагчу, а оттуда — в любом направлении. <…> Письма, которые присылали губернаторы Нагчу, были двусмысленными, что позволяло Н.К. Рериху принимать любые решения. <…> В восточной стране, далекой от цивилизации, Николай Константинович хотел все решить по-европейски. Поэтому он придумывал уважительные письма, а Юрий переводил их на тибетский язык» (32). «Губернаторы Нагчу всячески намекали, что не препятствуют продвижению посольства в Лхасу и не могут удерживать его караван» (33). (Кстати, заметим, что Ю.Н. Рерих — крупнейший ученый-востоковед, признанный во всем мире непревзойденным знаток восточных языков, — по версии Дубаева, всего лишь «сносно знал тибетский язык…» (34)

Авторски переработанная версия Митрохина полностью игнорирует свидетельства участников экспедиции — Ю.Н. Рериха, К.Н. Рябинина и Н.В. Кордашевского. Из их дневников ясно следует, что в сложившихся условиях не было возможности для самовольного продвижения экспедиции. У Н.К. Рериха был пропуск для проезда в Лхасу, подписанный представителем Далай-Ламы еще в самом начале пути в Урге и якобы дающий право беспрепятственного продвижения по Тибету, но этот пропуск был опротестован губернаторами из Нагчу. «Мы решили остановиться, потому что намеревались войти в страну мирно, не прибегая к применению силы в регионе, охраняемом заставами милиции», — писал Ю.Н. Рерих (35). Тибетские чиновники настраивали местное население против европейцев, и не то чтобы самовольное снятие лагеря, но любые передвижения участников экспедиции пресекались. Чиновники Нагчу были информированы о любых действиях в лагере, которые искаженным эхом отзывались в их сознании. Безусловно, при несогласованных с властями действиях экспедиции, тем более ее передвижении, власти Тибета, «вдохновляемые» англичанами, контролировавшими этот регион, силой бы остановили иностранцев, из которых только трое были профессиональными военными. И руководитель экспедиции ни в коей мере не должен был принимать решение, из-за которого могла пролиться кровь.

Кроме того, описывая Центрально-Азиатскую экспедицию Н.К. Рериха, Дубаев игнорирует ее цели и задачи, ее научные и художественные результаты. В повествовании Дубаева остается абсолютно неясным, ради чего Рерихи идут по горам и пустыням Центральной Азии, преодолевая невероятные трудности. Николай Константинович писал об этой экспедиции: «Кроме художественных задач, в нашей экспедиции мы имели в виду ознакомиться с положением памятников древностей Центральной Азии, наблюдать современное состояние религии, обычаев и отметить следы великого переселения народов. Эта последняя задача издавна близка мне» (36). Экспедиция имела чрезвычайное значение для дальнейшего научного творчества Н.К. и Ю.Н. Рерихов. Как свидетельствует исследователь жизни и творчества Рерихов Л.В. Шапошникова, «все основные участники Центрально-Азиатской экспедиции вели научные изыскания и собирали научный материал. И делали это в рамках философско-исторической концепции Рериха. Этой концепцией пронизаны дневниковые записи и многочисленные очерки Николая Константиновича. <…> Основу концепции составлял диалектический метод подхода к истории человечества. Подвижность, быстрая изменчивость и противоречивость исторического процесса — все это нашло свое отражение в его концепции. В бурном океане культурной истории человечества ориентиром ему служили так называемые “непреходящие” элементы культурной традиции тех народов, через чьи земли и страны шел маршрут Центрально-Азиатской экспедиции. В основе этого “непреходящего”, или, как мы иногда говорим, “вечного”, лежало коллективное творчество народов, древних и современных, их культурный и нравственный опыт, их духовные ценности и многовековые накопления их труда. <…> “Непреходящие” элементы формировали механизм культурной преемственности, скрытые нити которой усиленно искал Рерих на маршруте своей экспедиции» (37). Этот уровень осмысления биографии героя нашему молодому автору недоступен.

Однако есть в книге «открытия», сделанные лично Максимом Дубаевым. В совершенно новой роли выступил в биографии Н.К. Рериха такой одиозный персонаж, как Я.Г. Блюмкин: «Неожиданно советский торгпред стал убеждать Н.К. Рериха как можно скорее покинуть Монголию, так как получил указание задержать экспедицию до прибытия из Москвы Я.Г. Блюмкина, а это могло означать только одно — арест Николая Константиновича» (38). Согласно документам Российского государственного военного архива, Я.Г. Блюмкин был представителем внутренней охраны (ГВО) в Урге с декабря 1926 года (39), в то время как Н.К. Рерих покинул Ургу в апреле 1927 года. Зачем же автору потребовалось упоминать эту фамилию? Видимо, потому, что за ней стоит уже разработанный О. Шишкиным пласт ассоциаций, связывающий Рериха с ОГПУ.

Дубаев поддерживает миф о связях Рериха с ОГПУ и делает это весьма прозрачным, хотя и несколько завуалированным способом. Как известно, все зарубежные акции советского правительства в то время не обходились без организующего начала ОГПУ. Поэтому для поддержания «разведывательного мифа» Дубаеву вовсе не было необходимости дословно повторять Шишкина, Минутко и др. — достаточно внушить читателям, что экспедиция Н.К. Рериха, особенно ее Тибетский маршрут, прошла не без помощи Советов: «Николай Константинович уже не сомневался, что путь необходимо держать в Советский Туркестан. А там, возможно при поддержке советских властей, более тщательно организовать свою экспедицию» (40). Далее: «Вскоре у Н.К. Рериха состоялись встречи с руководством ОГПУ» (41). Ни целей, ни предмета разговора Дубаев не сообщает. Читатель сам должен прийти к выводу, к которому его подталкивает автор. Несколькими страницами дальше вывод делает уже сам Дубаев: «Некоторое время Рерихам удалось сохранить инкогнито, но когда полпред П.Н. Никифоров узнал, что художник находится в Урге по заданию советского правительства, Николай Константинович был очень недоволен, но отказать П.Н. Никифорову не мог. Оставалось только сожалеть о проваленной конспирации» (42). Автор книги, полагающий, что Н.К. Рерих находился в Урге «по заданию советского правительства», игнорирует заявление главы пресс-бюро СВР Ю.Г. Кобаладзе, который свидетельствует: «Никаких записей о том, что Рерих был нашим сотрудником или выполнял какие-то задания, в архивах Службы внешней разведки нет. <…> Да, Рерих обращался к советским властям, в частности в МИД, с просьбой оказать помощь в проведении экспедиции» (43).

Книги фальсификатора О. Шишкина М. Дубаев стыдливо не включил в библиографию, хотя методы интерпретации некоторых материалов он позаимствовал именно из этого источника. Например, при описании истории создания Рерихом постамента для бюста Ленина в Урумчи текст Николая Константиновича: «Перед юртами сиротливо стоит усеченная пирамида — подножие запрещенного памятника» — интерпретируется Дубаевым следующим образом: «Монумент должен был представлять собой усеченную масонскую пирамиду, где вместо глаза расположилась бы голова Ленина. Эта идея всем очень понравилась» (44). Как здесь не вспомнить еще и Василия Иванова, харбинского фашиста, в 1934 году обвинявшего Н.К. Рериха в масонстве! Обоих авторов роднит тотальное невежество, незнание равно как масонских знаков, так и творчества великого художника, опиравшегося в своих новых нахождениях на духовные символы разных традиций и культур. В данном случае желание автора придать масонский смысл памятнику Ленина с постаментом в форме усеченной пирамиды, само по себе выглядит символом абсурда.

Не менее характерны «риторические» вопросы, которые задает Максим Дубаев, например: «Кого же представлял Николай Константинович, когда с официальным визитом отправился в Министерство иностранных дел? Сторонников бежавшего из Лхасы Таши-ламы или другие силы?» (45) Абзацем ниже автор утверждает уже без доли сомнения: «Участие Н.К. Рериха в организации переговоров с Таши-ламой тщательно скрывалось» (46). Версия об участии Н.К. Рериха в политических коллизиях, происходящих вокруг Таши-ламы, ничем не подтверждена. Даже автор этой идеи О. Шишкин не смог сфабриковать убедительных доказательств, а В.А. Росов, в докладах и выступлениях неоднократно заявлявший о найденной переписке Рериха и Таши-ламы, в своих публикациях ни разу не цитировал упомянутые им мифические документы. Безусловно, Н.К. Рерих симпатизировал Таши-ламе, духовному лидеру Тибета, изгнанному за пределы своей страны, о чем свидетельствуют некоторые его очерки, но не участвовал в политических интригах вокруг этой значимой в буддийском мире персоны.

Собственно, весь маршрут Центрально-Азиатской экспедиции изображен Дубаевым как результат постоянных колебаний и неосуществленных стремлений Н.К. Рериха. Путь на Москву представлен как вынужденная мера (из-за того, что не пустили напрямую в Тибет). Описывая выезд Рерихов из Хотана, М. Дубаев сообщает: «Путь в заповедный Тибет для Н.К. Рериха был закрыт»; «Из разговоров солдат Николаю Константиновичу стало ясно, что губернатор Хотана думал, что караван обязательно вернется назад, чтобы, несмотря ни на что, все-таки добиться разрешения на проход в Тибет. Но Хотан теперь был далеко, и ближайший путь лежал в обход пустыни Такла-Макан» (47). Но путь Рерихов на Родину был определен еще в 1923 году, в Сиккиме, в небольшом храме, стоящем чуть в стороне от дороги из монастыря Гум в Дарджилинг. Здесь произошла встреча Елены Ивановны и Николая Константиновича с их Учителем. «Говорили о предстоящей Центрально-Азиатской экспедиции. Россия по плану Махатм была важнейшим этапом в маршруте экспедиции. Рерихи должны были доставить в Россию их письмо» (48), известное как письмо Махатм Советскому Правительству. Руководителям страны был передан также ларец с гималайской землей «на могилу Махатмы Ленина», который экспедиция несла с собой от Гималаев. Такие общеизвестные факты демонстрируют всю абсурдность утверждений Дубаева о том, что включение Москвы в маршрут Центрально-Азиатской экспедиции было вынужденной мерой.

Маньчжурская экспедиция Н.К. Рериха также изложена в «скандальном» ключе. Показаны лишь история с американскими ботаниками, отказавшимися сотрудничать с русским художником и путешественником, возглавившим экспедицию, харбинские сплетни вокруг Рериха, малодушие министра сельского хозяйства США Г. Уоллеса, досрочно прервавшего плодотворную научную работу в степях Внутренней Монголии. Ее результаты остались за кадром повествования. Дубаев не сообщает читателям о том, что эта экспедиция проделала огромный комплекс научных исследований. Членами экспедиции было изучено свыше трехсот сортов растений, пригодных для борьбы с эрозией почвы. В США было послано около 2000 посылок с семенами (49). Гербарные сборы и исследования материалов древних манускриптов, проведенные во время экспедиции и при дальнейшей работе Института Урусвати, послужили основой для важных сводок по флоре Тибетского нагорья и тибетских лекарственных растений (50). Экспедицией было открыто несколько новых видов растений. В числе ее результатов можно назвать и серию картин Н.К. Рериха о Монголии, и философские очерки книги «Священный дозор» и первого тома «Листов дневника».

Главный труд жизни Рерихов — философско-этическое учение Живой Этики, данное в сотрудничестве с Духовными Водителями человечества, упоминается Дубаевым лишь вскользь, в упрощенно-искаженном виде. Автору невдомек, что Живая Этика явилась важнейшим этапом в становлении нового, космического мировоззрения человечества. «Вобрав в себя самое ценное из прошлого и настоящего человечества, идеи Живой Этики не были ни отвлеченными, ни абстрактными. Сложившись в природном космическом потоке, они несли в себе огромный энергетический заряд действенности, устремляя человечество к будущему, к переходу на новый эволюционный виток, к духовному совершенствованию. Охватывая широчайший диапазон космических процессов, Живая Этика способствовала такому пониманию человеком событий, “которое бы отражало суть и основу всей Вселенной”, — по словам самого Рериха» (51). По мнению же Дубаева, Е.И. Рерих писала всего-навсего некие «мистические книги». Не менее странно трактует он и буддийское учение, важную составляющую часть творчества Рерихов. Приход Майтрейи, должный ознаменовать новую эру, Дубаев рассматривает как конец света (52). В конечном счете, все религиозно-философские вопросы сводятся автором к некой «новой религии», тесно взаимосвязанной с политическими интригами: «Из Марселя в конце декабря 1924 года Н.К. Рерих позвонил в Берлинское советское посольство и договорился с полпредом Николаем Николаевичем Крестинским, которого ему рекомендовали в Америке. Разговор должен был идти о приобретении концессий на территории Алтая и об объединении всей Азии под эгидой новой религии» (53).

Эта вскользь брошенная Дубаевым фраза явно обнаруживает свой источник — геополитические измышления В.А. Росова. По его «версии», планы объединения Азии, в том числе и вооруженным путем, активно разрабатывались Н.К. Рерихом. Касательно подобных «версий» и слухов о политических планах Рерихов, которые распространялись еще при их жизни, Елена Ивановна писала: «Соображения о том, что злоумышленники могут изобретать какие-то наветы политического характера, не имеют под собой почвы. Конечно, выдумывать может всякий, но факты нашей широкой культурной деятельности настолько уже исторически неопровержимы, что нелепо даже представить себе такие поползновения» (54).

По Росову же, составной частью геополитических «планов», приписываемых им Рерихам, является Храм «Единой религии в Звенигороде, в будущей столице нового Сибирского государства» (55). Здесь уже возникает референция на писания «миссионера» А. Кураева, ведущего крестовый поход против философии Рерихов. Тем не менее, как свидетельствует известное письмо Крестинского Чичерину от 2.01.1925, при личной встрече с великим художником ни о какой новой религии речи не было, Рерих показался полпреду настроенным буддийски-коммунистически. Видимо, под новой религией автор вслед за Кураевым подразумевает философскую систему Живой Этики, религией не являющуюся. «Философское учение Живой Этики ни в коей мере нельзя считать религиозным, ибо в нем отсутствуют признаки религиозного учения. В нем также нет никакой культовой практики. <…> “Огненный опыт” Елены Ивановны Рерих, через который она прошла под руководством своих Учителей, к религиозной практике никакого отношения не имеет. Это был научный эксперимент, базировавшийся на энергетических особенностях самого эволюционного процесса. Его смогла вынести только личность с высочайшей духовностью, какой и явилась Елена Ивановна. Никем другим такая “религиозная практика” пока повторена быть не может. <…> В Живой Этике существует не “организованное поклонение Высшим силам”, а богатейший пласт информации, связанный с мирами иных состояний материи и более высоких измерений» (56), — так отвечает на подобные измышления Л.В. Шапошникова, посвятившая немало своих работ научному изучению Живой Этики.

Помимо всего прочего в тексте книги М. Дубаева много фактографических ошибок и опечаток. Вот лишь некоторые из них. Дубаев пишет, что «еще осенью 1924 года, когда экспедиция Николая Рериха была на пути в Хотан, резко обострилась обстановка на монгольской границе с Синцзяном» (57). Между тем экспедиция началась в 1925 году, о чем и было сообщено несколькими страницами ранее. Читателям остается догадываться, в каком из утверждений автор не ошибся. 29-этажное здание Музея Николая Рериха автор упорно определяет как 24-этажное. Год открытия музея обозначен как 1927-й, в то время как открытие состоялось 17 ноября 1929 года. Письмо Чичерина Молотову, написанное после встречи с Рерихом, Дубаев датирует 11 июня (58), в то время как в Москву Рерихи прибыли 13 июня, о чем сообщается абзацем выше. Третью конференцию Пакта Рериха, состоявшуюся в 1933 году, Максим Дубаев со странной настойчивостью называет конвенцией, хотя конвенция по определению — документ, а не событие. В качестве заключения главы о деятельности Института гималайских исследований «Урусвати» Дубаев без комментариев приводит текст Рихарда Рудзитиса, изобилующий фактическими ошибками. Долина Кулу в нем обозначена как долина реки Кулу, а не реки Беас, слово «Урусвати» расшифровано как «Утренний луч», а не «Утренняя звезда», сообщается о недавнем открытии биохимической лаборатории, которая так и не была открыта вследствие финансовых трудностей. Искажены некоторые индийские слова и топонимы (например, Патаканкор вместо Патаканкод, раджпурский вместо раджпутский). Центральная Азия обозначена как Средняя Азия. Можно предположить, что это калька с названия книги Ю.Н. Рериха, но нигде не оговорено, что во времена Юрия Николаевича, написавшего книгу «По тропам Срединной Азии», так обозначалась именно Центральная Азия. Следует отметить также, что многие цитаты, приводимые в тексте, не имеют сносок.

Автор книги не только намеренно искажает события вслед фальсификаторам, чьими измышлениями он беззастенчиво пользуется, но демонстрирует элементарное неуважение к фактам, что непростительно для историка.

Биография, детектив или бульварный роман?

Не удовольствовавшись «накалом страстей», созданным благодаря репродуцированию «шпионских» версий О. Шишкина, Дубаев присочиняет некоторые детали в жанре детектива. Возникает некая интрига при описании истории с визами в Индию, которые английские власти в течение 1930 года отказывались выдать Николаю Рериху. В конечном счете настойчивость и находчивость видного художника и общественного деятеля переломили ситуацию, англичане вынуждены были пропустить Рериха в свои владения, и виза была выдана вице-королем Индии. Но Дубаев выдвигает иную версию: «Один из сотрудников музея (кто именно? — Авт.) был срочно командирован в Лондон, где, несмотря на уверения английских чиновников в симпатиях Н.К. Рериха к большевикам и революционерам, он все же добился визы для Николая Константиновича и его сына» (59). Согласно версии Дубаева, этому мифическому сотруднику в кратчайшие сроки удалось то, что не удавалось сделать Рерихам в течение всего года.

Если ознакомиться с документальными материалами английской разведки, представленными в книге Л.В. Шапошниковой «Мастер», то вырисовывается совсем иная картина. Как свидетельствует длительная переписка, происходившая в этом ведомстве в 1930 г., англичане серьезно обеспокоились, что запрет на въезд в Индию русского художника может приобрести еще больший резонанс — состояние здоровья Елены Рерих требовало присутствия мужа и лечащего врача. Прибыв во французскую часть колониальной Индии, Николай Константинович сообщил чиновникам, «что с ним в Пондишери находится лечащий врач Елены Ивановны, который должен навестить пациентку» (60). Англичанам не удалось провести собственное, устраивающее их медицинское освидетельствование Е.И. Рерих, которая оставалась вне их досягаемости за перевалом Ротанг. Заместитель секретаря при правительстве Индии С.Н. Рой писал своим «коллегам по цеху»: «если ее болезнь будет иметь фатальный исход, мы можем оказаться в ужасном положении» (61). В результате Николаю и Юрию Рерихам было разрешено пересечь границу между французской и английской Индией, и визит таинственного американского сотрудника в Лондон, введенный в сюжет Максимом Дубаевым, вряд ли имел к этому отношение.

Но детективом М. Дубаев не ограничивается, и в описании личных переживаний своих героев он использует еще приемы бульварного романа. Полностью в соответствии с законами этого жанра изложена в книге история взаимоотношений Николая и Елены Рерихов до их свадьбы. Интерпретируя дневники З.Г. Фосдик (уже сами по себе являющиеся интерпретацией), Максим Дубаев привносит свои комментарии, пользуясь тем, что упоминаемых им писем Елены Шапошниковой не сохранилось. По мнению автора, Николай Константинович получает «двусмысленные письма от своей невесты» (62), Рериху «оставалось только переживать равнодушные письма Елены Ивановны и утешаться тем, что все каким-то чудесным образом исправится и Елена Ивановна станет его супругой» (63). «После очередного обидного и совершенно равнодушного письма, полученного от Елены Ивановны, Николай Рерих решил поставить на переписке крест, считая ее теперь бесполезной» (64). Такой легковесный подход к довольно сложной проблеме личных взаимоотношений весьма далек от «серьезного обсуждения и изучения ценнейшего опыта гармоничного совмещения “земных” и “надземных” планов, который явлен нам в жизни Н.К. и Е.И.» (65). В книгах П.Ф. Беликова и Л.В. Шапошниковой «земной» и «надземный» планы воспроизведены бережно и обстоятельно. Павел Федорович писал о Рерихах, что «каждый день их жизни поучителен» (66). «Вот почему тщательный анализ доступных сторон биографии Н.К. и Е.И. столь важен. Безусловно, что такой анализ не даст результатов, или будет даже вредоносным, если хоть на миг упустим из виду, что в “знаменателе” у нас имеются все показатели о приобщении Н.К. и Е.И. к “сосредоточению огненному”. Эти показатели — единственно правильный критерий при оценке первого периода жизни Н.К. и Е.И. Вместе с тем ошибочно забывать и то, что у них самих этого критерия в руках тогда еще не было» (67).

Но применить разработанный классиком рериховедения методологический прием М. Дубаев не способен. Выхватив из переписки Н.К. Рериха с его невестой Е.И. Шапошниковой лишь один драматический эпизод, Дубаев игнорирует ту прекрасную и поучительную ее часть, в которой они обсуждают планы будущей совместной жизни. «Сотрудничество Н.К. и Е.И. было редчайшей комбинацией полнозвучного звучания на всех планах. Дополняя друг друга, они как бы слились в богатейшей гармонии интеллектуального и духовного выражения» (68).

В том же ключе на страницах книги Дубаева изложена версия Росова о взаимоотношениях Юрия Рериха и Марсель де Манциарли (69). Согласно этой версии, Николай Константинович и Елена Ивановна Рерихи разбили счастье сына, так как не хотели испортить отношения с Кришнамурти, также влюбленным в Марсель. От «благорасположения» Кришнамурти якобы целиком и полностью зависела их поездка в Индию. При этом и Росов и Дубаев забывают, что еще раньше Рерихов в Индию пригласил Р. Тагор и этим приглашением Рерихи также могли воспользоваться. Более того, оба «историка» не учитывают свидетельство такого очевидца и участника этих событий, как сама Е.И. Рерих. В письме к З. Фосдик она так комментирует этот эпизод, объясняя, что к приезду родителей Ю.Н. Рерих уже сам сожалел о своем опрометчивом решении создать семью: «…Вы знаете, что я не писала Юрию против его брака с упомянутой девушкой, ибо было мне написано, что в случае нашего несогласия на этот брак он поступит в иностранный легион. Потому мы отложили всякие объяснения до нашего личного с ним свидания, которое должно было состояться в ближайшие месяцы. Вы знаете, что Юрий был рад узнать, что мы не толкаем его на этот брак. Также и девушка, будучи весьма культурной и талантливой особой, выказала себя с самой прекрасной стороны и разумно приняла мои доводы против брака, где жениху едва исполнилось 21 год, а невесте было уже 27. О всем этом я могла писать Вам из Парижа, но не самому Юрию. Тут какое-то недоразумение, а может быть, и подлог. Не могу понять, с какой целью притянули они этот эпизод? Зачем понадобилось порочить достойную девушку? Если мать выказала себя легкомысленной и увлеклась мыслью выдать дочь за Юрия, то зачем же бросать тень на девушку? Можно еще раз до глубины души протестовать против таких хамских выходок» (70).

Утрата соизмеримости

Как писала Е.И. Рерих, «…превознести имена второстепенные — показывает на утрату соизмеримости, что равносильно падению духовности» (71). В книге Дубаева удивительным образом оказались вознесены второстепенные имена, ставшие синонимами предательства. Кто из почитателей Рерихов не знает о трагической судьбе Музея Николая Рериха в Нью-Йорке, фактически украденного американскими гангстерами — супругами Хорш и Э. Лихтман?

Е.И. Рерих писала: «Хорши подошли к нам через мисс Грант; тогда мы жили в Америке еще только восемнадцать месяцев и не знали многих особенностей и условий этой страны. Так, мы не знали, что г-н Хорш имеет плохую репутацию даже среди своего круга маклеров. Вернувшись из экспедиции и приехав в 1929 году в Нью-Йорк на открытие Дома, профессор Рерих был удивлен, что многие влиятельные и богатые американцы, привлеченные его идеями и искусством, встречая г-на Хорша, отказывались примкнуть к нашей деятельности и уходили» (72). Хорш был тем человеком, о котором заранее было сказано: «Мука у средины не чиста, но купить новую нет денег» (73). Однако надо было начинать строительство с тем, кто есть. Строили в надежде, что смогут силой великой любви и устремления вовлечь Хоршей в поток событий, которые приведут к осознанию ими чувства ответственности и изменят в лучшую сторону их судьбу.

«Амбиции и тщеславие г-на Хорша, а также другие его характерные черты проявились еще с самого начала его приближения. Он и жена его с трудом дожидались нашего отъезда в Центрально-Азиатскую экспедицию, поскольку — по словам самой г-жи Хорш — профессор Рерих затмевал ее мужа и в его отсутствие г-н Хорш смог лучше проявить себя» (74). Позднее эти качества сыграли зловещую роль в судьбе Хоршей – они не вынесли бремя доверия и предали тех, кто вел их к новым, прекрасным достижениям во имя Культуры. «Предательство <…> произошло на почве корыстолюбия и честолюбия» (75), с болью в сердце писала Е.И. Рерих. «Г-н Хорш, пользуясь отсутствием Н.К. [и его участием. — Авт.] в среднеазиатской экспедиции, решил захватить в свои руки все здание, все идеи и связанные с ними Учреждения и начинания. Не описать всей лжи, клеветы и всех отвратительных уловок, дошедших до подлогов, к которым трое предателей прибегают, чтобы опорочить и исключить из Учреждений основную группу. Так, характерен следующий прием: несколько лет тому назад под предлогом якобы каких-то легальных формальностей г-н Хорш забрал у всех членов Совета Трэстис (76) их шеры (77) и затем оставил их у себя на хранении. Теперь же он объявил себя единственным владельцем этих шер и на этом основании планировал исключить из Совета Трэстис наших верных сотрудников» (78). В истории рериховского движения имя Хоршей стоит в одном ряду с Иудой, Девадатой и другими персонажами, запечатленными в «черных» анналах истории человечества.

Но Дубаев будто и не знает об этом. На протяжении всего повествования он исподволь пытается изобразить Хорша чуть ли не главным героем. В его книге мы встречаем уникальную выдумку, не подтверждаемую ни одним архивным документом: «Еще в 1923 году в Америке Н.К. Рерих заложил фундамент будущего музея. Вначале он предложил назвать его именем Нетти и Луиса Хоршей, так как главное финансирование должны были обеспечивать именно они. В конце концов, решили назвать его именем основателя — Николая Константиновича Рериха» (79). Очевидно, таким странным образом в сознании Дубаева трансформировались слова Е.И. Рерих о том, что Хорш «бросает Н.К. упрек в том, что все дела служили лишь прославлению Н.К., совершенно забывая, что все Учреждения, основанные Н.К., не носили его имени, за исключением Музея и образовавшегося при нем впоследствии Общества имени Рериха. Конечно, все мы понимаем, что г-н Хорш хотел бы видеть во главе всех Учреждений свое имя исключительно. Но не может же Н.К. подписывать свои картины, книги и статьи именем г-на Хорша? Какая болезненная зависть!» (80).

Из истории мы знаем, как повел себя Хорш после строительства музея, какие счета предъявил к уплате. Из писем Елены Ивановны известно, что еще за год до знакомства с Хоршами Рерихи, будучи в Америке, в 1921 году основали Мастер-Институт Объединенных Искусств совместно с Зинаидой Григорьевной и Морисом М. Лихтманом и мисс Франсис Грант. Остальные сотрудники в лице г-на Хорша и его супруги и мисс Эстер Лихтман подошли в конце 1922 года (81). Поэтому имя Н.К. Рериха «было установлено задолго до приезда в Америку» и «не Хорш создал его, как, может быть, утверждают это его адвокаты» (82). Л. Хорш «пришел уже на готовую пашню» (83), и именно «музей положил основание всему социальному положению г-на Хорша» (84).

Что касается «широкого круга знакомств», якобы существовавшего у Хоршей согласно версии Дубаева, то следует напомнить автору, что приблизиться ко многим сильным мира сего, в том числе к министру земледелия Г.Э. Уоллесу и в дальнейшем к Президенту США Ф.Д. Рузвельту, Хоршам удалось благодаря Рерихам, но не наоборот. Е.И. Рерих писала: «Так не забудем, что имя Н.К. и мои письма открыли им все двери и дали все возможности. Они принимались по первому телефонному звонку и с самым дружественным приветом, но они воспользовались этим, чтобы предать самым низким образом» (85). В частности, «когда Эстер Лихтман во время своего пребывания в Индии узнала о том, что я состою в переписке с г-ном Уоллесом, то совместно со своими соучастниками она решила, что ей необходимо вернуться в Америку и присутствовать на торжестве подписания Акта в Вашингтоне и для успеха дел подойти ближе к Уоллесу. Для этого она испросила у меня рекомендательные письма для себя и четы Хоршей к Уоллесу, что я в полном доверии и сделала. Они были приняты самым сердечным образом, о чем свидетельствует присланное мне после их встречи письмо самого Уоллеса. Но этого им было мало, они хотели всецело и исключительно завладеть этим человеком для своей личной выгоды (должно быть, для биржевых операций), и для этого им понадобилось прежде всего поссорить его с мисс Грант. Это им удалось блестяще. Что они наговорили ему про нее, до сих пор в точности мы не знаем, но он в самой грубой форме отказался ее видеть и иметь с ней какие-либо сношения, и мне было предложено сноситься с ним через г-на Хорша» (86).

Каплей, переполнившей чашу терпения Рерихов, стала подтасовка сообщений, получаемых Е.И. Рерих из Высокого Источника в адрес Ф.Д. Рузвельта. Они передавались через Хоршей. В своем письме Ф.Д. Рузвельту от 12 декабря 1935 г. Е.И. Рерих писала: «Уже несколько месяцев я пытаюсь найти возможность предупредить Вас, что те двое, которые передавали мои послания, оказались предателями на 14-м году сотрудничества и я вынуждена лишить их моего доверия. Поддавшись жадности и амбициям, они нарушили святое доверие и передали Вам в апреле свой собственный совет относительно некоторых финансовых вопросов (серебро), выдавая его как исходящий через меня из Истинного Источника. Этот Источник предупредил меня о совершенном предательстве. <…> Когда они увидели мое возмущение их поступком и осознали серьезное последствие последнего, то, движимые страхом и ненавистью, вступили на путь открытого предательства и решили не только порвать с нами все отношения, но и начать отвратительную кампанию по дискредитации нашего имени, чтобы уничтожить нас как свидетелей их предательских действий» (87).

Игнорируя все эти очевидные факты, Дубаев в своей книге упорно утверждает, что «финансовое благополучие Рерихи обрели благодаря неожиданному знакомству с биржевым маклером Луисом Хоршем» (88). «Круг знакомых Луиса Хорша был поистине огромным. Он мог без труда найти необходимые деньги для любого мало-мальски выгодного предприятия: как для создания издательства, музея, организации экспедиции, так и для покупки концессий на Алтае. Поэтому, как только Луис Хорш оказался среди друзей Н.К. Рериха, все учреждения, создаваемые Рерихами, превратились в коммерческие предприятия, приносившие доход» (89). «Именно Луису Хоршу и его связям на первых порах Н.К. Рерих был обязан своим благосостоянием» (90).

Между тем факты неумолимо свидетельствуют, что именно по причине нерасторопности Хоршей было провалено получение американскими учреждениями, основанными Рерихами, концессий на Алтае — проект «Белуха», за которым стояли грандиозные планы по развертыванию строительства города будущего новой России. Переговоры с советскими чиновниками по поводу предоставления концессий велись на самом высоком уровне и первоначально были успешными. Е.И. Рерих писала своим сотрудникам: «…нечего скрывать “Белуху”, ибо это была утвержденная Корпорация. <…> “Белуха” была дана, но тот, кто заведовал у нас финансовой стороною всех дел, никогда ничего не мог сорганизовать» (91); «…сама Зина знает, что неуспех “Белухи”, если говорить о неуспехе, шел с его (Хорша. — Авт.) стороны, ибо финансовая часть не была подготовлена, но сама “Белуха” была дана, и за очень малую сумму» (92). А из писем Н.К. Рериха мы знаем, что «г-н Хорш сейчас злонамеренно говорит, что все не увенчалось успехом, но Вы-то знаете и, если нужно, можете доказать, что Ваши поездки были успешны и лишь недостаток финансовых возможностей, которые были в исключительном заведовании г-на Хорша, не позволял этим начинаниям развиться» (93).

Многие великие начинания были сведены к нулю сначала из-за своеволия, затем из-за предательства Хоршей. Именно в этом качестве они сыграли в жизни Рерихов заметную роль, и любой биограф обязан отводить подобным личностям место, соответствующее их деяниям. Вдумчивому исследователю история предательства Хоршей дает неоценимый материал для изучения трагедии падения духа.

В конечном счете книга Дубаева создает впечатление большого лоскутного одеяла, сшитого из разрозненных кусков, — эпизоды жизненного пути Мастера зачастую никак не связаны между собой, а вкрапление многочисленных ложных подробностей в текст книги имеет одну четкую цель — «сбить пафос», заземлить и скомпрометировать героя. Книга пополнила собой список тех публикаций о Н.К. Рерихе и его семье, авторы которых делают себе имя на дискредитации имен великих людей.

Судьба дала молодому автору редкий шанс написать о человеке, символизирующем торжество Духа и культуры, прикоснуться к истокам огненного творчества Николая Константиновича Рериха и опубликовать книгу о нем в серии «Жизнь замечательных людей». Этот шанс был Дубаевым не только упущен, но и употреблен во зло. Искажение великих обликов — это одна из форм жестокой войны против Культуры, которую во все времена ведет невежество, ставшее сегодня еще более агрессивным и изощренным.

Прискорбно, что «Молодая гвардия», известное и уважаемое издательство, отвечая «веяниям времени», пошло по пути принижения великих имен. К сожалению, новая книга о Рерихе, вышедшая в серии ЖЗЛ, заняла свою нишу в развернутой системе черного пиара вокруг имени Рериха, разрабатываемого в расчете на самые различные социальные уровни и культурные слои населения: неискушенным читателям — писания Кураева, Шишкина и Сенкевича; для интеллектуалов — книги Росова; для всех, кто доверяет серии ЖЗЛ, — книга Дубаева, своеобразный опыт бездуховной биографии.

Чтобы писать, надо знать. Знать и любить героя своей книги. Знать, где вечное, а где сиюминутное. Тогда тебя не сможет поглотить пыль архивов, иногда перемешанная с амбициями и завистью современников героя, никто и ничто не уведет в сторону, не заставит встать на путь Ивана, родства не помнящего, не уважающего духовную историю своего отечества и не способного оценить подвиг замечательных людей, которые составляют его гордость.

P.S.

“Существует традиционная практика — исследователь, работающий в том или ином архиве, должен выполнить условия, предъявленные ему руководством архива. В данном случае Дубаев обязан был представить свою работу перед ее публикацией в научный отдел МЦР для ее утверждения и обещал это сделать. Однако этого не произошло. В результате появилась книга, где был умален и искажен образ одного из великих сынов России. Сотрудники Отдела рукописей МЦР и я рассматриваем благодарность Дубаева за помощь ему в работе как попытку прикрыть этим свою научную недобросовестность и нечестность. В будущем мы позаботимся о том, чтобы у таких дубаевых не было больше повода «выражать признательность» подобного рода”.

Л.В. Шапошникова.

Ссылки:

1. Беликов П.Ф., Князева В.П. Рерих. М., 1972.

2. Беликов П.Ф. Рерих (опыт духовной биографии). Новосибирск, 1994.

3. Шапошникова Л.В. Великое путешествие. В 3 кн. Кн. 1. Мастер. М., 1998.

4. Непрерывное восхождение. К 90-летию со дня рождения П.Ф. Беликова (1911—1982). В 2 т. Т.1. М., 2001. С. 162.

5. Непрерывное восхождение. Т. 1. С. 142.

6. Беликов П.Ф. Письмо С.Н. Рериху от 14.02.1969. Архив П.Ф. Беликова.

7. Беликов П.Ф. Письмо С.Н. Рериху от 12.06.1972. Архив П.Ф. Беликова.

8. Непрерывное восхождение. Т. 2. Ч. 1. С. 173.

9. Дубаев М.Л. Рерих. М., 2003. С. 200.

10. Цит. по: Беликов П.Ф. Рерих (опыт духовной биографии). С. 168—169.

11. Беликов П.Ф. Рерих (опыт духовной биографии). С. 128.

12. Знание для жизни и подвиг в жизни. К 90-летию со дня рождения П.Ф. Беликова // Культура и время. 2002, № 1—2. С. 143.

13. Цит. по: Дубаев М.Л. Рерих. С. 203.

14. Там же. С. 194—195.

15. Там же. С. 209—210.

16. Там же. С. 342.

17. Там же. С. 257.

18. Там же. С. 198.

19. Там же. С. 329.

20. Там же. С. 342.

21. Там же. С. 327.

22 Там же. С. 325—326.

23. Рерих С.Н. Пути в Новый мир / В сб.: Стремиться к прекрасному. М., 1993. С. 109.

24. Рерих С.Н. Слово об отце / В сб.: Стремиться к прекрасному. С. 74, 77.

25. Держава Рериха. М., 1993. С. 59.

26. Хейдок А.П. Огненная сущность. В сб.: Духовный магнит Рерихов. Одесса, 1991. С. 38.

27. Дубаев М.Л. Рерих. С. 227.

28. Беликов П.Ф. Рерих (опыт духовной биографии). С. 78.

29. Дубаев М.Л. Рерих. С. 8.

30. Рерих Е.И. Письма. Т. 3. М., 2001. С. 669.

31. Рерих Н.К. Письма в Америку. М., 1998. С. 66 (письмо от 22 ноября 1935 г.).

32. Дубаев М.Л. Рерих. С. 300.

33. Там же. С. 303.

34. Там же. С. 229.

35. Рерих Ю.Н. По тропам Срединной Азии. Самара: Агни, 1994. С. 271.

36. Рерих Н.К. Избранное. М., 1979. С. 100.

37. Шапошникова Л.В. Великое путешествие. Мастер. С. 305—308.

38. Дубаев М.Л. Рерих. С. 290.

39. Стеценко А.В. «Клевещите, клевещите, что-нибудь да останется» / Защитим имя и наследие Рерихов. М., 2001. С. 544.

40. Дубаев М.Л. Рерих. С. 258.

41. Там же. С. 271.

42. Там же. С. 282.

43. Дардыкина Н. Мертвые сраму не имут. Интервью с Ю.Г. Кобаладзе // Московский комсомолец. 1995. 14 янв.

44. Дубаев М.Л. Рерих. С. 259.

45. Там же. С. 270.

46. Там же.

47. Дубаев М.Л. Рерих. С. 249.

48. Шапошникова Л.В. Великое путешествие. Мастер. С. 206.

49. Беликов П.Ф. Последняя научно-исследовательская экспедиция Н.К. Рериха / Рериховские чтения, 1976 г. Новосибирск, 1976. С. 95.

50. Ефремов Ю.К. Н.К. Рерих и география. (К 85-летию со дня рождения) // Вопросы географии. №50. М., 1960. С. 255.

51. Шапошникова Л.В. Веления Коcмоса. М., 1995. С. 36.

52. Дубаев М.Л. Рерих. С. 230.

53. Там же. С. 231.

54. Рерих Е.И. Письма. Т. 4. М., 2002. С. 372.

55. Росов В.А. Николай Рерих: Вестник Звенигорода. СПб.-М., 2002. С. 78.

56. Шапошникова Л.В. Подвижничество дьякона Кураева / Защитим имя и наследие Рерихов. В 2 т.  Т.1. М., 2001. С. 387—388.

57. Дубаев М.Л. Рерих. С. 267.

58. Там же. С. 264.

59. Там же. С. 331.

60. Шапошникова Л.В. Великое путешествие. Мастер. С. 467.

61. Материалы английской разведки. Цит. по: Шапошникова Л.В. Великое путешествие. Мастер. С. 464.

62. Дубаев М.Л. Рерих. С. 67.

63. Там же. С. 69.

64. Там же. С. 70.

65. Беликов П.Ф. Рерих (опыт духовной биографии). С. 51.

66. Там же.

67. Там же. С. 51.

68. Непрерывное восхождение. Т. 1. С. 158.

69. Дубаев М.Л. Рерих. С. 211—213.

70. Рерих Е.И. Письма в Америку. В 3 т. Т. 2. (Письмо от 2.04.38.)

71. Рерих Е.И. Письма. Т. 5. М., 2003. С. 239. (письмо от 11 сентября 1937 г.).

72. Рерих Е.И. Письма. Т. 4. С. 96. (письмо от 18 марта 1936 г.)

73. Листы сада Мории. Зов. 6 апреля 1922 г.

74. Рерих Е.И. Письма. Т. 4.  С. 95.

75. Рерих Е.И. Письма. Т. 3. С. 652.

76. Trustees (англ.) — члены правления.

77. Share (англ.) — акция, пай.

78. Рерих Е.И. Письма. Т. 4. С. 46.

79. Дубаев М.Л. Рерих. С. 231.

80. Рерих Е.И. Письма. Т. 3. С. 636. (письмо от 12 ноября 1935 г.)

81. Рерих Е.И. Письма. Т. 4. С. 46. (письмо от 4 февраля 1936 г.)

82. Там же. С. 34. (письмо от 27 января 1936 г.).

83. Рерих Е.И. Письма. Т. 3. М., 2001. С. 708. (письмо от 18 декабря 1935 г.)

84. Там же. С. 613. (письмо от 28 октября 1935 г.)

85. Там же. С. 677. (письмо от 3 декабря 1935 г.)

86. Рерих Е.И. Письма. Т. 4. С. 93—94. (письмо от 17 марта 1936 г.)

87. Рерих Е.И. Письма. Т. 3. С. 703—704.

88. Дубаев М.Л. Рерих. С. 213.

89. Там же. С. 214.

90. Там же. С. 215.

91. Рерих Е.И. Письма. Т. 3. С. 658. (письмо от 22 ноября 1935 г.)

92. Там же. С. 604. (письмо от 22 октября 1935 г.)

93. Рерих Н.К. Письма в Америку. М., 1998. С. 86. (письмо от 6 декабря 1935 г.)

©  Журнал «Культура и время». № 2-2004.

Парапсихология в СССР. – 1992. – №2. – С.25-29.

Знание о необъясненном

С.Б.Стефанов

Буду рассказывать только о том, что я видел сам и имел возможность проконтролировать. Понимаю, что для читателя мой рассказ ничуть не более убедителен, чем любые другие рассказы на эти темы.

Пришел ко мне Карл Николаевич Николаев. Я написал на листке задание:»1)подойти к секретеру, 2)взять книгу в красном переплете, 3)перенести ее на диван, 4)подойти к зеркалу, 5)подойти к столу, 6)взять игрушечного олененка, 7)положить его в абажур торшера». Пока я писал задание, никто из моих гостей не мог видеть текста. Листок с заданием я положил на гардероб. Все видят, что он там лежит и никто не может его прочесть. После этого из другой комнаты приглашаем Карла Николаевича. Он становится в 2-3 метрах от меня, спиной ко мне, и поручает мне: я должен мысленно «видеть», как он выполняет заданные действия в том порядке, в каком они записаны. Я не имею права произносить слова, жестикулировать и вообще подавать ему или окружающим какие-либо знаки. За этим следят все окружающие. Иначе говоря, сознательно исключаются любые сигналы через обычные органы чувств.

Итак, я мысленно «вижу», как Карл Николаевич подходит к секретеру. Через 2-3 секунды он действительно это делает. Уже это первое действие поражает – ведь в большой комнате он мог бы случайным образом совершить десятки других действий! Далее он проделывает все, что я мысленно задаю ему по программе, которую знаю только я.

Когда он подошел к зеркалу и увидел меня за своей спиной, он закрыл глаза. Он не хочет видеть меня, я ему мешаю, мое отражение в зеркале нарушает тонкий процесс восприятия моих мысленных команд.

Уже с закрытыми глазами он стоял у зеркала до тех пор, пока я мысленно не «увидел», как он двинулся к столу. И он тут же двинулся. У стола я позволил себе небольшой дополнительный эксперимент (точнее – издевательство.) По моей мысленной «команде» он протянул руку к олененку (см. задание), но я тут же переключил мысли на другие темы, это совсем не трудно. Рука Карла Николаевича упала. Я снова «увидел» его руку, двинувшуюся к олененку, и она действительно двинулась. Но я снова отключил мысленный образ, и рука опять упала. Только на третий раз я прекратил это издевательство и додумал до конца. Карл Николаевич схватил олененка, резко втолкнул его в абажур, рухнул в кресло и устало сказал: «Это, что ли , Вы от меня хотите?»

Заметьте, что пока он стоял у стола, он ни разу не потянул руки к остальным игрушкам, которые грудой лежали на столе!

Только после этого листок с заданием достали с гардероба и зачитали. Гости, они же – суд строгий, но справедливый! – видели все. Они убедились, что я «не подсказывал», и что Карл Николаевич выполнил все, что было предписано и именно в предписанной последовательности. Более всех убедился я, ибо я единственный мог почувствовать связь между моими мысленными образами и реальными действиями Николаева. Ну, а уж после меня практически все желающие повторяли эти эксперименты с неизменным успехом, с нарастающим удовольствием и восхищением перед этой необычной способностью Карла Николаевича.

Значит, мой внутренний образ оказывается доступным для одаренного и весьма тренированного человека. Он воспринимал и выполнял мысленные команды, которые не подкреплялись никакими общедоступными сигналами через обычные органы чувств. Это и называют «телепатия».

Объяснить эти факты пока не удается. Телепат сам не может «объяснить», как он воспринимает и понимает эти сигналы.

Если встать на позицию «этого не может быть…», то и исследование не начнется. А с позиции «факт заслуживает внимания потому, что его исследование может далеко продвинуть знания о человеке и его возможностях» открывается вполне деловая программа опытов и споров.

Еще более загадочно выглядят факты «ясновидения», которые нам демонстрировала Людмила Андpеевна Корабельникова.

Ей предложили 15 одинаковых пробирок, закрытых пробками из черной резины. В них налито одинаковое количество одинаковой жидкости. Людмилу Андреевну попросили разделить эти пробирки на группы по любому удобному для нее признаку. Она проводит ладонью на высоте 5-6 см над каждой пробиркой и через несколько минут выделяет шесть из них в отдельную группу. После этого ее пригласили в другую комнату, чтобы она не могла увидеть, где и как написаны номера пробирок (ведь мы, простые смертные, можем различать их только по номерам). Оказалось, что в эту группу попали все шесть пробирок с культурой раковых клеток. Остальные девять пробирок содержали культуру зародышевых клеток.

Все 15 пробирок уложили в другой контейнер, пригласили Людмилу Андpеевну и попросили ее рассортировать «новую» партию пробирок. Через несколько минут те же шесть пробирок были выделены в группу.

Отличить раковые клетки от зародышевых по внешним признакам безусловно невозможно. Биологические различия между ними есть , они очень тонки и современными научными методами неуловимы. Биолог, который принес пробирки, мог бы разделить их на группы только по номерам, сверяясь с протоколом. А Корабельникова просто проводила над ними ладонью.

Также ладонью Людмила Андреевна отличает молодые и старые культуры бактерий. Если бактерии убиты формалином или нагреванием, она говорит: «Здесь было живое, но теперь нет». Зато, когда ей предложили пробирки с чистой питательной средой, в которой никогда не было бактерий, она сразу сказала: «Здесь живого не было».

Никогда не устану подчеркивать, что все пробирки внешне ничем не различались.

Далее Людмиле Андреевне предложили свернутые в рулоны ленты электрокардиограмм (ЭКГ). Их вынимали из мешка вслепую так, что сам врач не знал, от какого больного взята очередная лента. Людмила Андреевна, поводив ладонью над рулоном, говорила: «живой» или «мертвый» (имелось в виду – в данный момент). Только после этого врач разворачивал ленту, рассматривал запись, иногда сверялся с протоколом и подтверждал диагноз. Когда Людмила Андреевна устает, она иногда ошибается. Бывали и необычные высказывания: «Был мертв, теперь живой». Сказав это, Людмила Андреевна рассердилась на врачей за то, что они «подсунули ей какую-то чепуху». Но мы ее успокоили и порадовали, когда объяснили, что ленты взяты из отделения реанимации. Судя по ЭКГ, сердце больного не работало в течение двух минут (клиническая смерть), а затем, усилиями реаниматоров человек ожил в буквальном смысле слова. Так что диагноз Корабельниковой оказался безупречным, хотя и звучал для нее самой раздражающе (она очень далека от медицины).

Одну из лент Людмила Андреевна описала так: «Здесь нет ни живого, ни мертвого». Оказалось, что на ленте записана калибровочная кривая, т.е. на входе действительно человека не было.

В полутемной комнате на стол, покрытый черной бумагой, выставили пленку с рентгеновским снимком головы человека, снятой сбоку. Людмила Андреевна провела ладонью над пленкой и сказала: «Это что-то округлое, твердое, а вот здесь болит», и показала пальцем место на пленке. Оказалось, что перед нами был снимок человека, получившего травму в области затылка, как раз там, куда Людмила Андреевна показала пальцем. Правда, кость не была повреждена, поэтому на рентгенограмме не было никаких следов травмы. Тем не менее, Людмила Андреевна определила, что «здесь болит».

На второй пленке был снят тот же череп, но уже спереди. Людмила Андреевна мгновенно отреагировала: «Это тот же человек!» Нет на свете рентгенолога, который мог бы такое сказать, как бы долго и изощренно ни изучал оба снимка.

О третьей пленке Людмила Андреевна сказала: «Здесь в середине – твердое, а от него по сторонам – твердые и мягкие полоски. Ничего не болит. Человек в данный момент мертв». Это был снимок моей грудной клетки: в середине – твердый позвоночник, по сторонам ребра и межреберные мышцы и действительно ничего не болит. Но я жив! Ошиблась Людмила Андреевна! Кстати, среди всех остальных пленок было еще четыре моих, и во всех случаях Людмила Андреевна объявляла меня мертвым. Во всех остальных случаях она не ошиблась ни разу! Легко представить, как потешались надо мной друзья, которые наблюдали за ходом этого опыта.

Как и в предыдущих опытах, пленки вынимали из пакета вслепую, их содержание определяли только после диагноза Людмилы Андреевны. И в этом опыте ошибки появляются только после утомления (если не считать умертвления меня безо всякой вины с моей стороны).

На столе разбросаны пять различных предметов (стакан, авторучка, картонная коробка и т.д.). Я задумываю один из них, записываю его название в протокол опыта и сажусь спиной к столу. Людмила Андреевна рассматривает эти предметы и через 1-2 минуты называет задуманный мной. В протоколе отмечаем «+» (успех). Минусы, ошибки появляются, когда начинается утомление.

На столе – две небольшие фотографии моей племянницы и человека, давно умершего. Они покрыты развернутой газетой. Людмила Андреевна проводит рукой над газетой и безошибочно показывает места, где расположены «живое» и «мертвое». Предварительно она не знала, что под газетой расположены фотографии людей. Так же уверенно она открывала под газетой пробирки с живыми и убитыми бактериями.

На географической карте размером с газетный разворот Людмила Андреевна с помощью своих волшебных ладоней определила место, где за несколько лет до этого была похоронена моя мать, о которой она ничего не знала.

Можно бы еще многое рассказать об этой поразительно одаренной и завидно работоспособной женщине. Многие из читателей знают факты, не менее загадочные и волнующие воображение. Вокруг нас живет много людей не менее талантливых, но о них не знаем ни мы, ни часто и они сами.

Не стану рассказывать о том, что можно прочитать сегодня в обширной литературе и услышать на серьезных конференциях. Сознательно ограничиваюсь только тем, что я видел и проверял сам.

Читатель может сомневаться в точности и полноте моих рассказов, подозревать меня в желании «наводить тень на плетень», Людмилу Андреевну, Карла Николаевича и многих подобных им – в умении ловко мистифицировать тех врачей, физиков, математиков, психологов и т.д., которые участвуют в подобных экспериментах.

А я задумываюсь! Ведь я видел и понял: объяснить не могу, фокуса нет, обмана нет, галлюцинации нет… есть необъясненные факты!

Приходится допустить, что информация о живом теле распространена в природе не только в виде сигналов, которые мы можем увидеть, услышать, ощутить своими органами чувств. Факты заставляют допустить, что есть и другие сигналы, природа которых пока неизвестна. Они исходят от живых тел или от неживых, которые как-то связаны с данным живым. Есть и одаренные люди, которые могут воспринимать эти сигналы и переводить их на наш язык. Этот перевод и становится объектом изучения. Для мистики не остается никакого места. Культура мышления и эксперимента позволяет классифицировать факты, оценивать их достоверность, воспроизводимость, создавать почву для последующих объяснений и практического использования.

Необъясненный факт – плодотворная и единственно возможная почва для дальнейшего развития науки.

Шапошникова Л.В. Философия космической реальности

* Введение
* 1. Сложное пространство познания ХХ века
* 2. Особенности общей методологии системы познания Живой Этики
* 3. Исторический процесс как космическое явление
* 4. Община
* 5. Культура и цивилизация
* 6. Синтез — магистральное направление космической эволюции человечества
* 7. У порога Нового Мира
* Заключение

7. У порога Нового Мира

Живая Этика как философия космической реальности не только появилась в переломный исторический период ХХ века, но и возвестила о важнейшем моменте в самой космической эволюции человечества, а именно, о приближении нового, более высокого витка эволюции. Система познания, которую мы находим на страницах книг Живой Этики, теснейшим образом связана с наступлением этого этапа. Начавшийся в бесконечной спирали космической эволюции виток знаменовал собой приближение Нового Мира со всеми его особенностями и формирование в связи с этим Нового человека. ХХ век и следующий за ним XXI оказались на пороге этого Нового Мира, информацию о котором и научную концепцию которого мы находим в Живой Этике, а также в философии Серебряного века и в научной мысли прошлого столетия.
Идея Нового Мира и Нового человека в той или иной форме проходит через всю историю человеческой мысли в обозримом нами отрезке исторического времени. К началу ХХ века эта идея достигла не только своего апогея, но и начала воплощаться в жизнь различными общественными силами, что привело ее реализацию к различным духовно-культурным уровням. Каждый такой уровень имел свое представление и о Новом Мире и о Новом человеке. Во всем этом разнообразии представлений о будущем планеты и человека выделились две четкие тенденции, противостоящие друг другу. Одна сформировалась в пространстве Духовной революции России и во всем богатстве своих особенностей нашла отражение в Живой Этике, другая была порождением социальной революции и тех социальных кругов, которые идейно примыкали к сторонникам так называемой материалистической мысли.
Система познания философии космической реальности (Живая Этика) ставит проблему Нового Мира и Нового человека в центр своей концепции, рассматривая и то и другое как формообразующую составляющую космической эволюции. Духовное преображение человека через расширение его сознания, повышение его энергетики и утончение его материи считается Живой Этикой важнейшей эволюционной целью, завершающей очередной этап в развитии человечества.
Другая, противостоящая первой тенденция сводила космическое творчество Нового Мира и Нового человека к целенаправленной деятельности только человека, одарив последнего правом самостоятельно решать важнейшие проблемы такого процесса.
«Планета, — сказано в Живой Этике, — совершает круг, который приводит все к завершению. Приходит время, когда каждое начало должно выявить весь свой потенциал. Эти круги рассматриваются в истории как падение или расцвет. Но нужно принять эти ритмы именно как торжество Света или тьмы. Настало время, когда планета приближается к такому кругу завершения, и лишь самое насыщенное напряжение потенциала даст победу. Круг завершения пробуждает все энергии, ибо в окончательной битве будут принимать участие все силы Света и тьмы, от самого высшего до отбросов. Чуткие духи знают, почему проявляется столько высшего наряду с преступным и косным. В бою перед кругом завершения будут состязания всех пространственных, земных и надземных сил»1.
Новый эволюционный виток, на который должна была подняться планета, нес в себе радикальные духовно-энергетические изменения.
Космическая эволюция звала к Новому Миру и новому энергетическому виду человека. И этот зов был услышан наиболее чуткими творцами: художниками, мыслителями, поэтами. В надвигавшейся грозовой атмосфере начала XX века рождались пророчества, возникали предчувствия и видения грядущей Новой Эпохи. Материя старого мира сдвинулась и, потеряв привычную устойчивость, стала расползаться. На планету неудержимо надвигалось время, которое напоминало Апокалипсис.
«…В апокалиптическом времени, — писал Н.Бердяев, — величайшие возможности соединяются с величайшими опасностями. То, что происходит с миром во всех сферах, есть апокалипсис целой огромной космической эпохи, конец старого мира и преддверие нового мира. <…> В поднявшемся мировом вихре, в ускоренном темпе движения все смещается с своих мест, расковывается стародавняя материальная скованность. Но в этом вихре могут погибнуть и величайшие ценности, может не устоять человек, может быть разодран в клочья»2.
Речь шла не просто о двух путях достижения какой-либо цели, а о космической судьбе человечества, о важнейших проблемах его эволюции. Поэтому и два пути, которые предстали перед человечеством в ХХ веке, были невероятно сложны в своем взаимодействии и в своей противоположности. Никогда еще выбор перед человечеством не стоял так остро, как в двадцатом, завершающем тысячелетие веке. Вверх или вниз, старый мир или Новый, с Высшим или без него.
«Мир земной, как тупик пути — или восхождение, или разрушение»3, — сказано в Живой Этике.
То, что происходило в ХХ веке, напоминало события другого исторического периода, пик которых пришелся на I тысячелетие до н.э. Тогда начались космические передвижения народов, несших в себе более высокую энергетику, необходимую для грядущих изменений, тогда философы осмысливали эволюционные процессы и проблемы взаимодействия материи и духа, тогда в мир пришли религиозные Учителя и началась Духовная революция, давшая миру Христа.
Две духовные революции — конца I тысячелетия до н.э. и конца II тысячелетия н.э. — протекали в различных исторических условиях, тем не менее эволюционно были связаны между собой. И перед той, и перед другой стояла задача изменить сознание человека, преобразить и одухотворить материю его внутреннего мира.
В том далеком прошлом, как и в наше время, эволюция выдвигала перед человечеством проблему Нового Мира и Нового человека. Учение Христа, проникнутое взаимодействием с Высшим, расширяло сознание человека, открывало перед ним новые горизонты дальнейшего преображения, приближало его к мирам иных измерений, иного состояния материи.
Духовная революция конца II тысячелетия н.э., которая несла в себе опыт и нахождения предыдущей, спрессовала в своем пространстве время двух тысячелетий, расширила понятие Высшего инобытия и, поставив его во главу угла, выдвинула на первый план концепцию нового творчества как условия дальнейшего преображения человека и земного человечества в целом.
«Через культуру, — писал Бердяев, — лежит путь вверх и вперед, а не назад, не к докультурному состоянию, это — путь претворения самой культуры в новое бытие, в новую жизнь, в новое небо и новую землю. Лишь на этом пути ворвавшиеся в культуру варварские звуки и варварские жесты могут быть соподчинены новому космическому ладу и новому космическому ритму. Не только искусство, но и творчество человеческое безвозвратно погибнет и погрузится в изначальную тьму, если оно не станет творчеством жизни, творчеством нового человека и его духовным путем»4.
То, что новое творчество должно стать «духовным путем» человека, меняло самую его суть, требовало творческого откровения и следования ему. Последнее, содержащееся и в философии Серебряного века, и в Живой Этике, изменяло смысл самого искусства и звало к осознанию новой Красоты как силы, преображающей человека. Творческое откровение во всей его космической сложности и многообразии становилось главным условием преображения человека на пороге Нового Мира.
Эпицентром Духовной революции ХХ века, в силу ряда исторических и энергетических условий, стала Россия. Именно в ней произошли главные эволюционные события, сдвинувшие в сложнейшем процессе пласты старого мира. В России, где соединились два мира, Восток и Запад, сошлись Духовная и социальная революции, новое космическое миропонимание и старое социологическое мироощущение, два пути творения Нового Мира и Нового человека.
Противостояние двух различных путей подхода к проблемам Нового Мира и Нового человека составило главную драматическую коллизию ХХ века в ее философском и творческом выражении.
В 1900 году, перед самым началом ХХ века, ушли из жизни почти одновременно, с разницей не более месяца, два человека. Один — великий русский поэт и философ Владимир Соловьев, другой — известный немецкий философ Фридрих Ницше. В том, что они оставили этот мир одновременно, не было случайности, а скорее присутствовала некая тайна, уходящая своими корнями в сложнейшие процессы космической эволюции. Оба они, и Соловьев и Ницше, стояли у истоков двух противоположных путей к Новому Миру и персонифицировали собой эти пути.
В пространстве русской культуры и Духовной революции сформировались три важнейших концептуальных методологических положения, без которых нельзя было реально решить практическую проблему Нового Мира и Нового человека так, как она складывалась в поле творческого откровения, которое мы находим именно в Живой Этике.
1. Воздействие Высшего инобытия на земную жизнь много шире и значительней, чем мы себе представляем. Это влияние затрагивает все области человеческой деятельности и прежде всего Культуру. Весь внутренний мир человека, который предопределяет наши внешние проявления, тесно связан с инобытием, независимо от того, осознает это человек или нет. Такое важнейшее эволюционное явление, как Красота, имеет своим истоком Высшие Миры и Высшее Творчество. Через Красоту в плотный мир идет тонкая энергетика, поэтому подлинное искусство как таковое представляет собой мощное энергетическое поле в эволюционных преобразующих процессах.
2. Новое творчество или предчувствие его являются важными движителями в направлении к Новому Миру, к преображению человека. Предчувствия эти запечатлеваются на полотнах художников, звучат в музыке, выливаются в стихах. Одно из таких стихотворений, «Послание», принадлежит крупному поэту ХХ века Редьярду Киплингу:

Когда на последней картине земной
выцветет кисти след,
Засохнут все тюбики и помрет
последний искусствовед,
Мы отдохнем десяток веков,
и вот в назначенный час
Предвечный Мастер Всех Мастеров
за работу усадит нас.

Тогда будет каждый, кто мастером был,
на стуле сидеть золотом
И по холстине в десяток миль
писать кометным хвостом.
Не чьи-то писать портреты —
Магдалину, Павла, Петра…
И не знать, что значит усталость
век за веком, с утра до утра!

И только Мастер похвалит нас,
и упрекнет только Он,
И никого тогда не прельстит
ни денег, ни славы звон:
Лишь радость работы на новой звезде —
дана будет каждому там
Во имя Творца сотворить свой мир
таким, как видит Он Сам!5

В этом стихотворении ярко и образно и вместе с тем философски глубоко изложены основные моменты творческого откровения. И его последние строки: «Во имя Творца сотворить свой мир таким, как видит Он Сам!» — заключают в себе весь смысл эволюционного изменения творчества и превращения его в творчество жизни. Искусство должно превратиться из творчества, ограниченного полотном, бумагой, нотой, в искусство космической жизни, новой жизни преображенной материи, материи более высокого измерения.
Художник, писал Вячеслав Иванов, не должен «налагать свою волю на поверхность вещей», а обязан «прозревать и благовествовать сокровенную волю сущностей. Как повивальная бабка облегчает процесс родов, так должен он облегчать вещам выявление красоты; чуткими пальцами призван он снимать пелены, заграждающие рождение слова. Он утончит слух и будет слышать, “что говорят вещи”; изощрит зрение и научится понимать смысл форм и видеть разум явлений. Нежными и вещими станут его творческие прикосновения. Глина сама будет слагаться под его перстами в образ, которого она ждала, и слова в созвучия, представленные в стихии языка. Только эта открытость духа сделает художника носителем Божественного откровения»6.
Превращение творчества как такового в духовный путь и «открытость духа» художника требуют изменения форм взаимодействия земного творца с инобытием, ставят проблему синтеза художественного и религиозного творчества.
Художник в своем взаимодействии с инобытием проходит через процесс «восхождение–нисхождение». Восходит человек — нисходит художник, который несет на землю символ инобытийной Красоты. У святого такого ограничения нет. Его восхождение беспредельно. Ибо там он творит себя, а не художество, и делает это в мире Красоты реальной, а не символической. То, что реальная Красота обладает более высокой энергетикой, нежели символическая, не вызывает никаких сомнений. Путь к реальной Красоте — это путь к более высокой энергетике, которая несет в себе больший потенциал преображения. В этом состоит смысл нового творчества и его эволюционных изменений. Наш дифференцированный мир отделяет художника от святого, лишая первого того «Божественного откровения», которое является уделом святого и подвижника. В процессе энергетического синтеза художник может получить творческое откровение, а святой — Божественное творчество. Творчество одного и не-творчество другого сливаются, в результате чего возникает качественно новое творчество.
Художник, развивал свою мысль Вячеслав Иванов, «должен перестать творить вне связи с Божественным всеединством, должен воспитать себя до возможности творческой реализации этой связи»7.
Владимир Соловьев утверждал, что в художественном акте возможно преобразовать реальность, сделать ее энергетически более высокой, а материю менее плотной. Для этого художник должен вырваться за границы известного нам механизма творчества «восхождение–нисхождение», покинуть ту волшебную точку, где соединяются небо и земля и где возникают образы-символы, и, выйдя за пределы ее, найти путь к новому творчеству и стать сотворцом инобытия, его энергетики, его творящих сил, его Красоты. Подобное творческое сотрудничество русский философ назвал теургией.
Теургия исходит из того, что Высшее, или Космос, или Бог, — назовите как хотите, — творит через человека, через ту Божественную искру, которую Творец вложил в этого человека, в силу чего последний оказался способен к космическому творчеству, как и его Творец, который шел в своем творчестве путем Красоты и Сам являлся художником. План космической эволюции состоит в претворении мира в грандиозное художественное полотно, где все будет созидаться по законам Красоты.
«На пути к Миру Огненному запомним о великом принципе красоты»8, — писали Авторы Живой Этики.
Творческое откровение должно лечь в основание нового творчества Нового Мира.
3. Красота своей высокой энергетикой преображает человека в ту новую одухотворенную и творческую личность, которую Владимир Соловьев назвал Богочеловеком. Но преображение не может произойти внезапно, оно не может состояться, если человек не имеет соответствующих качеств и устремлений.
«…Опытом прежних существований, — сказано в Живой Этике, — накопляется то качество, которое называется культурностью. Истинное понимание сотрудничества, пламенность мышления, возвышенность деятельности, утонченность восприятий, любовь к красоте, каждое из этих качеств может сложиться лишь упорным устремлением. Люди не могут думать, что мгновенное озарение может немедленно создать возвышенную природу человека. Озарение может открыть сокровищницу, но если она пуста, то и последствия не будет»9.
Любое преображение человека в ходе космической эволюции есть процесс сложный, долгий, требующий большого и последовательного внутреннего труда по расширению сознания. Теургическое творчество, или сотрудничество с Высшим, о котором говорил и писал В.С.Соловьев, — подлинный путь преображения человека, одухотворения его материи.
«Человек, — писал в 1916 году русский философ Е.Н.Трубецкой, — не может оставаться только человеком: он должен или подняться над собой, или упасть в бездну, вырасти или в Бога, или в зверя. В настоящий исторический момент человечество стоит на перепутье»10.
Или — или, Богочеловек или зверь. В самом начале I тысячелетия нашей эры на планете Земля произошло событие, имевшее непосредственное отношение к тем эволюционным проблемам, с которыми человечество столкнулось в конце II тысячелетия. В далекой Палестине Великий духовный Учитель вместе с тремя своими учениками — Петром, Иоанном и Иаковом, поднялся на гору Фавор. То, что там случилось, описано в трех Евангелиях — от Матфея, от Марка и от Луки.
«И преобразился пред ними: и просияло лице Его как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет»11.
Преображение Христа несло в себе глубочайший смысл, связанный с важнейшими проявлениями космической эволюции человечества. Это был прорыв в иную действительность, который до сих пор не оценен по своему высокому значению ни христианскими богословами, ни светской философией. Христос на горе Фавор показал возможность преображения в физических условиях нашего плотного мира. Преображение Великого Учителя с помощью Высшей энергии стало апогеем той Духовной революции, которая началась в Палестине две тысячи лет назад.
Космическая эволюция идет путями человеческого духа. И живые примеры есть один из важнейших методов ее продвижения. В нашем мире явления эволюции всегда персонифицированы. Слова Христа «Я есмь путь и истина и жизнь» (Евангелие от Иоанна: 14, 6) были подтверждены преображающим светом на горе Фавор. Без Преображения Христа не могла бы состояться и Духовная революция ХХ века, одним из главных концептуальных положений которой стало учение о Новом Мире и Новом человеке. Фаворский свет осветил дальнейший путь человечеству на последующие две тысячи лет. И не удивительно, что именно в период начавшейся русской Духовной революции философы Серебряного века стали более глубоко и точно осмысливать явление Христа, но не того, церковного, а того, кто «есмь путь и истина». «Даже в малой мере старайтесь уподобиться Ему»12, — сказано в Живой Этике. «…Откровение о Христе, — писал Бердяев, — дает ключ к раскрытию тайны человеческого самосознания»13.
Христос был не только Великим духовным Учителем, но и первым Богочеловеком. В его лице Бог стал человеком, чтобы человек смог стать Богом. Богочеловек Христос, Сын Божий и человеческий, был тем Новым человеком, смысл которого осознан только в ходе русской Духовной революции ХХ века. Владимир Соловьев был первым, кто, отвергнув позитивистские европейские идеи о человеке, заговорил о Богочеловеке, теурге — сотруднике Высших Сил — как о Новом, грядущем человеке. Новый человек — Богочеловек, теург, сверхчеловек, Архат, Агни-йог, человек Шестой расы, человек нового энергетического вида. Названия были разными, но суть была одной и той же. Речь шла о человеке расширенного сознания, достигшем через огненное преображение высот эволюционного восхождения и получившем возможность стать продолжателем творчества Высшего иномирного начала.
«О богочеловеке, — сказано в Живой Этике, — так много говорят, стремясь к обоготворению. Столько есть памятных записей, указующих на образы, устремленные к высшим мирам. Но как тускло представлены они в сознании людском! Богочеловек — только ушедший в иные миры! Но Мы, Братья человечества, ищем и утверждаем богочеловека на Земле. Все образы Мы чтим, но особенно тот великий образ богочеловека, который несет в сердце полную Чашу, готовый к полету, но несущий на Земле всю Чашу <…> Богочеловек — творец огненный! Богочеловек — носитель огненного знака Новой Расы. Богочеловек горит всеми огнями. Так включите в рекорды о богочеловеке. Архат, Агни-йог, Тара — так внесем»14.
Среди тех, кто вершил Духовную революцию, среди ее поэтов, философов, художников, музыкантов, уже были те, которые творили Нового человека, и прежде всего в самих себе.
Жертвенно пройдя земной путь, они оставили после себя богатейшее наследие, до сих пор еще, к сожалению, не оцененное и не осмысленное по достоинству. Не ошибусь, если назову в этом ряду имена Владимира Соловьева, Микалоюса Чюрлениса, Александра Скрябина, Николая Рериха и его супруги Елены Рерих. Это те, на ком, собственно, и держалась русская Духовная революция.
Владимир Соловьев, гениальный философ и поэт, олицетворял собою ту самую связь с Высшим, без которой не мог сложиться Новый человек, не мог совершиться прорыв в иную действительность Нового Мира.
Микалоюс Чюрленис, композитор и художник, совершил в своем творчестве взлет от Красоты символической к реальной Красоте Надземного.
Александр Скрябин, композитор, философ, поэт, стремился найти реальные выходы в пространство всечеловеческого преображения.
Николай и Елена Рерихи, став в земной реальности сотрудниками Высшего, принесли нам философию Живой Этики, которая грядущему Новому человеку и Новому Миру отводит доминирующее место в системе эволюционных процессов. Эти два человека представляли собой творческий гармоничный союз, имевший космическое значение. Один — великий, всемирно прославленный художник и ученый, другая — выдающийся мыслитель, они несли в себе эволюционный, духовный и художественный опыт редчайшего и уникального качества, без которого в ХХ веке многое бы не состоялось. Елена Ивановна под водительством Космических Иерархов прошла то огненное преображение, без энергетики которого не смог бы возникнуть одухотворенный и утонченный Новый человек. Она персонифицировала собою это преображение, пройдя мучительный и жертвенный путь во имя будущего. Сотрудница Сил Космических, она несла в себе весть о наступающем Новом Мире и грядущем преображении человека.
Слова «Я есмь путь и истина», сказанные Великим Учителем почти две тысячи лет назад, вели ее на этом тяжелом Пути.
Стал ли тот Путь, на который через Христа Высшее Космическое Начало призвало человечество две тысячи лет тому назад, путем большинства? Определенно можно сказать, что нет. Двух тысяч лет почитания Христа человечеству не хватило, чтобы от поклонения перейти к действию и осознать эволюционный смысл таких, казалось бы, простых слов — «Я есмь путь и истина и жизнь».
Двух тысяч лет с избытком хватило на осуществление того, второго, альтернативного пути, на котором властвовала лишь свободная воля человека. Путь этот, в силу определенных исторических условий, возник в пространстве мысли и творчества Запада. Художественное олицетворение он получил в собирательном образе сверхчеловека Заратустры, героя философского произведения Ф.Ницше «Так говорил Заратустра».
Если Новый человек Владимира Соловьева, названный им Богочеловеком, — преображенный, высокодуховный, нравственный и утонченный — существовал в пространстве Любви и Красоты и сам излучал и творил эту Красоту, то новый человек, или сверхчеловек, Ницше — бунтарь, разрушитель и безбожник — признавал лишь силу и творил свой новый мир собственным волевым усилием. Заратустре, в отличие от Богочеловека, неведомы подлинные закономерности человеческой эволюции, он невежествен в области изначально-естественной, первородной религиозности и не понимает эволюционной сути и цели земного творчества. Во имя своего земного царства он отринул Беспредельность, убил в себе Высшее начало, а сделав это, сам захотел в земном царстве стать этим Высшим, строящим мир по своей воле и своему разумению. Иными словами, возжелал стать богом, не став даже преображенным человеком в истинном значении этого слова.
«Прочь от Бога и богов тянула меня та воля; и что осталось бы созидать, если бы боги — существовали!»15 — говорил он.
Эта фраза нуждается в особом комментарии, ибо имеет отношение к концепции творчества. Если в феномене Духовной революции Новое творчество рассматривалось как теургия, или сотрудничество с Высшим, то Заратустра противопоставил творчество человека творчеству Высшего начала. Вместо принципа, дополняющего одно творчество другим, он утверждал их несовместимость. Или — или. Или Бог, или я — человек.
Заратустра так же бесцеремонно попрал Великий космический закон гармонии двух начал — женского и мужского, отведя женщине подчиненную роль, утверждая ее полную зависимость от мужской воли и желаний.
Владимир Соловьев писал о преображении человека, которое может состояться только в сотрудничестве с Высшими мирами, Высшими силами.
Заратустра Ницше настаивал на другом — «Человек есть нечто, что должно превзойти»16.
Миф о сверхчеловеке, Новом человеке, сформированном не духовно-энергетическим преображением, а силой воли «избранных», занял позже главное место в идеологии различных тоталитарных государств, в том числе и России.
Старое вульгарно-материалистическое мировоззрение в его социологическом воплощении нашло в сверхчеловеке Ницше наивысшее выражение. Оно противостояло нарождавшемуся Новому мышлению ХХ века, космическому мироощущению и тому Новому человеку, теургу и Богочеловеку, концепция которого уже возникла и реализовалась в трудах Владимира Соловьева и книгах Живой Этики. Антиэволюционные подходы к главным проблемам космической эволюции человека, которые мы находим у сверхчеловека Заратустры, привели логически и к позиции отрицания Христа. Заратустра высокомерно и пренебрежительно отзывается о Великом духовном Учителе, отказывая ему в какой-либо значительной роли в человеческой истории. Его, Заратустры, сверхчеловек претендует быть выше и значительнее Христа.
«Образумить» Христа пытался и Великий Инквизитор в знаменитой легенде Ф.М.Достоевского. Писатель с гениальной прозорливостью предугадал отрицание Христа в наступающем этапе борьбы за Новый Мир. И Заратустре, и Великому Инквизитору Христос мешал по одной и той же причине — и тот и другой присвоили себе право презирать, судить, лишать человечество подлинной внутренней свободы и поступать с ним по собственному разумению. Новое «земное царство» и у Заратустры, и у Великого Инквизитора имеет один и тот же смысл — принуждение и насилие над человеком, отрицание его свободы, как внутренней, так и внешней, право на которую присваивает себе «избранный», берущий на себя ответственность за будущее человека. «Земное царство» — новый мир без Христова Преображения. Примеров подобных «земных царств» было немало в ХХ веке.
В 1889 году Владимир Соловьев опубликовал свою «Краткую повесть об Антихристе»17, в которой философски и художественно осмыслил путь «без Христа» и вскрыл нравственные причины возникновения подобного явления. В повести достаточно ясно описан процесс ухода человека высоких качеств и способностей с «пути Христа» и превращение его во врага Христа. Там столкнулись два пути — «во имя Отца моего», во имя Общего Блага, с одной стороны, и «во имя свое» — с другой. «Повесть об Антихристе» была ответом на книгу Ницше «Так говорил Заратустра»; ответом не прямым, а как бы ответом-размышлением. Два пути достижения Нового Мира и Нового человека — с Христом или без него, с Высшим или без него, — обозначенные Соловьевым в конце XIX века, составили главную линию драматургии «восьмого дня творения».
Образно-мифологическое определение «восьмой день творения» возникло у Бердяева в связи с семью днями творения: когда завершилась созидательная работа Творца, эволюция предоставила человеку возможность продолжить этот творческий процесс.
«…Задача человека и мира, — писал русский философ, — создать небывалое, дополнить и обогатить Божье творение. Мировой процесс не может быть только изживанием и искуплением греха, только победой над злом. Мировой процесс — восьмой день творения, продолжающееся творение»18.
«Восьмой день творения» разгорелся с особой силой во всем своем богатстве, разнообразии и противоречиях именно в ХХ веке. Было бы ошибочно думать, что этот «день» сразу и без предупреждения свалился на голову современного человечества. Он готовился в течение тысячелетий, в глубинах культурно-духовного поля планеты, где действовала космическая энергетика, складывающая эволюцию земной материи и человеческого духа.
В ХХ веке произошли события и начались процессы, которые усилили позиции «пути Заратустры» и в конце концов сделали его доминирующим в большинстве областей человеческой деятельности, в том числе и в творчестве. Достижения философской мысли и художественного творчества начала ХХ века на пути, ведущем к истинному преображению, были либо ослаблены, либо уничтожены теми силами, которые представляли старое мироощущение и антиэволюционные подходы к земной жизни. Социальная революция в России сокрушила Духовную революцию, вынудив ее носителей либо покинуть свою страну, либо уйти на долгие годы в катакомбы внутреннего противостояния. Огромные потери претерпело подлинное искусство, то искусство, которое несло энергетику иномирной красоты. Причем это происходило не только в тоталитарной России, где культура как таковая была превращена в государственную идеологию, но и в демократических странах Запада, в которых ощущалось сильное и тотальное влияние бездуховной и безбожной техногенной цивилизации. Машинные ритмы этой цивилизации, ее пренебрежение к духовным ценностям создали самые благоприятные условия для расширения пространства хаоса. Его темные волны, прорвавшиеся в результате различных кризисных явлений, убивали в человеке чувство красоты, возбуждали в нем низменные инстинкты и открывали дорогу для проникновения в его внутренний мир эманаций низших слоев Тонкого Мира.
Быстро развивающаяся техника, создавая иллюзию могущества человека, все дальше и дальше отодвигала от него те ценности, которые питали его дух и расширяли сознание. Так называемый научно-технический прогресс опередил рост человеческого сознания и поэтому с каждым своим достижением становился все опаснее и опаснее.
Технические средства, попадая в руки безнравственных, жестоких и невежественных людей, создали реальную угрозу жизни человека. В ХХ веке впервые в истории человечества возникло мощное оружие массового уничтожения и поражения, которое без промедления опробовалось на различных полях сражений, то и дело возникавших в разных точках планеты. В мирных городах гремели (и гремят!) взрывы и выстрелы, уносящие тысячи жертв. Терроризм стал международным явлением.
Под влиянием техногенной цивилизации искусство начало менять не только стили и формы, но и самую свою суть, теряя присущий ему эволюционный характер. Пришедшее на смену подлинному искусству псевдоискусство агрессивно захватывало пространство Культуры, насаждая в нем антиэстетические представления и идеалы.
Ни один предшествующий век человеческой истории не вознес откровенное безобразие на такой высокий общественный пьедестал, как это сделал век двадцатый. В «восьмой день творения» безобразие превратилось в эстетический идеал, который обесточил в огромной степени поле мировой Культуры, лишив его Красоты. Последователи Заратустры, если можно так сказать, высокомерно отринув Высшее, стали заложниками низшего.
В конце века в Лондоне вышел прекрасно изданный альбом под названием «Шедевры искусства 20 века», в котором собраны работы 500 современных художников. В предисловии к нему сказано: «Если Вам хочется познать, какое столетие мы оставляем за спиной, внимательно перелистайте альбом “Шедевры искусства 20 века”»19. Альбом дает честный ответ на этот вопрос. Представленные в нем «шедевры» свидетельствуют, что большинство художников не пошло по пути, предначертанному им эволюцией. Они не стали продолжателями Высшего Творчества.
На замысел эволюции создать Новый Мир как грандиозное художественное произведение и возвести Красоту в самый высокий ранг земного бытия делатели «восьмого дня» ответили нелепыми инсталляциями, так называемым перформанс-артом, различными реди-мейдами. В качестве материала авторы «шедевров», нисколько не стесняясь, использовали консервные банки, детали технических конструкций, куски различных предметов и многое другое тому подобное. Венцом этого художества явился сюрреалистический унитаз, который три раза похищали из галереи в качестве бесценного сокровища искусства!
На полотнах художников появились сюжеты, возбуждающие у зрителя низменные чувства. Современная поп-музыка, разрушающая психику человека, вызывает агрессию в огромных, набитых людьми залах. Человек превзошел человека, говоря словами все того же Заратустры.
Отсутствие связи с Высшим породило безнравственную науку, в пространстве которой ученый ощущает себя богом-творцом. Медицина и генная инженерия грубо вторгаются в энергетику человека. Клонирование, трансплантация органов, пересадка сердца, изменение пола и даже попытка создать искусственным путем живой организм — все это со временем приведет к таким бедам, которые новоявленные «боги» даже представить себе не могут.
«Творчество тварных существ, — писал Николай Бердяев, — может быть направлено к приросту творческой энергии бытия, к росту существ и их гармонии в мире, к созданию ими небывалых ценностей, небывалого восхождения в истине, добре и красоте, т.е. к созданию космоса и космической жизни, к плероме, к сверхмирной полноте»20.
Уклонение от такого пути, утверждает философ, «ведет к созданию автоматического, механического бытия, мертвечины. Это творчество падшего ангела»21.
«Творчество падшего ангела» определило господствующее направление творений «восьмого дня» во многих областях человеческого творчества. Следствием этого явилась чудовищная бездуховность, сопровождаемая повсеместным ростом преступлений. Неожиданно расцвела торговля людьми, вновь появилось, казалось бы, давно исчезнувшее и забытое рабство. Стали похищать детей и использовать их не только в самых грязных целях, но и продавать их внутренние органы для разных трансплантаций. Число убийств и самых изощренных насилий над женщинами возросло в тысячи раз по сравнению с предыдущими периодами нашей истории. По городам и весям свободно разгуливают маньяки и людоеды, матери выбрасывают своих новорожденных младенцев на помойки, садисты спокойно занимаются своим чудовищным ремеслом, в государственных правоохранительных учреждениях пытают и убивают людей. На этом фоне грабежи и воровство превратились в невинные забавы.
Начался процесс расчеловечивания самого человека, оторванного от Высшего и сбросившего с себя груз традиционных нравственных норм. «Восьмой день творения» обернулся «днем» эстетического и нравственного разрушения.
Безудержным ростом преступлений и чудовищной бездуховностью Россия заплатила за того «нового человека» и тот «новый мир», который создавался тоталитарным государством по принципам Заратустры и Великого Инквизитора. Кровь миллионов погубленных в процессе творения «светлого будущего» легла на страну неуничтожимым клеймом чудовищного государственного преступления. В такой же мере и Запад расплачивается за своего нового «сверхчеловека». Его энергия при отсутствии осознания Высшего оказалась направленной на самое низшее, в котором преступления заняли обширную нишу.
Но пусть не покажется парадоксальным вывод из всего выше сказанного. Путь Заратустры, Великого Инквизитора, падшего ангела потерпел в «восьмой день творения» сокрушительное поражение. В свое время планете Земля был показан путь Христа — путь к Преображению и Новому человеку. Но человек сошел с него и обернулся зверем; его сегодняшнее творчество разрушает души, губит планету, обрекая ее на медленную смерть. Мутные волны хаоса бушуют в нас самих и вокруг нас. Но диалектика свидетельствует: отрицательный пример — тоже пример. Отрицательный опыт — тоже опыт. Космос держится на противоположениях. Значит, надо учиться воспринимать и то и другое. И не только воспринимать, но и осознавать и видеть сквозь майю плотного дифференцированного мира тот единственный путь к Новому Миру и преображенному человеку, о котором Великий духовный Учитель сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь». За это у него отняли жизнь. Но Его Путь и Истина остались с нами. С нами остается и опыт русской Духовной революции, ее философия, подходы к решению важнейших вопросов, научные достижения. В нашу жизнь, преодолевая сопротивление старого, необратимо входят эволюционные идеи Живой Этики. На полотнах подлинных художников возникает новая Красота, которая, оставив свою символическую суть, обретает реальный, более высокий смысл, несущий в себе высоковибрационный энергетический потенциал.
«Удивляются люди, — сказано в Живой Этике, — существованию Высшего Мира. Не хотят допустить явления его влияния на события земной жизни. Ускоряются события. Вихри событий не дают человечеству опомниться. Человек мнит себя создателем Нового Мира. Современные вожди считают, что строят Новый Мир, но никому не приходит на ум, что их новый мир есть оскал старого. Новый Мир идет новыми путями»22.
Современные правители страны вновь строят, как они полагают, Новую Россию. Они не ведают о том, что было сказано Высокими Учителями десятилетия назад. Их тянет то в глубокое прошлое, то вновь на Запад, где их манит и очаровывает чужой путь, чужое материальное богатство, чужие шоу, чужие слова и где маячит призрак Заратустры с его идеей сверхчеловека и творчеством вопреки Высшему. Они плохо осознают, что у каждого народа есть свой национальный характер, свои особенности, традиции, культурно-духовные достижения. Нельзя строить ни Новый Мир, ни новую страну, не учитывая всего этого, ибо все вышеназванное составляет не только историческую основу народа, но и его эволюционный путь. Те, кто стоит у власти, до сих пор не обратили внимания на сокровища российской культуры, которые заключают в себе все необходимое для продвижения к Новому Миру, к Новому человеку. Ни одна страна не сделала так много для понимания этого пути и для осознания особенностей космической эволюции, как Россия. Человечеству на пути к Новому Миру, к Преображению надо пройти сквозь плотную завесу жесточайших кризисных явлений, пробиться через сложную и трудную борьбу различных противоположных сил. И не каждому это удастся, и не для каждого уготован подлинный Новый Мир и истинное Преображение.
В «восьмой день творения» человек должен сотворить себя, свою жизнь и свой мир. Но сделать это он сможет, лишь осознав роль Высшего и Красоты в творчестве земного бытия в том значении, в каком они осмыслены в философии космической реальности, или Живой Этике.
Новая Красота, возникающая в пространстве продолжающейся Духовной революции, есть условие дальнейшего продвижения человечества, его взлета, его подъема из бездны кризисов и преодоления хаоса, продвижения туда, где сияет Фаворский Свет Преображения.
«Расцвет страны, — утверждает Живая Этика, — всегда творится с космическими воздействиями. Коллектив устремленных мыслей притягивает из пространства нужные наслоения явленных посылок. Клише открытий великих носятся в пространстве. Те, кто могут напрячь свою психическую энергию в ритм космических энергий, те примут в сознание сокровища. Расширение сознания направит к цепи соединения всех творческих сил Космоса»23.

1. Мир Огненный. Ч. III, 350.
2. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 2. С. 414.
3. Мир Огненный. Ч. I, 157.
4. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 2. С. 418.
5. Киплинг Р. Мохнатый шмель. М., 1999. С. 266.
6. Иванов В. Родное и вселенское. М., 1994. С. 144.
7. Там же. С. 160.
8. Мир Огненный. Ч. III, 183.
9. Братство, Ч. II. Надземное, 590.
10. Философия русского религиозного искусства: XVI–XX вв. М., 1993. Вып. 1. С. 217.
11. Евангелие от Матфея: 17: 2.
12. Листы Сада Мории. Зов, 25 июля 1922 г.
13. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. С. 81.
14. Иерархия, 14.
15. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. СПб., 1996. С. 83.
16. Там же. С. 13.
17. Соловьев В. Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории, со включением краткой повести об антихристе и с приложениями.
18. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. С. 146.
19. Шедевры искусства 20 века. [М.], 1997.
20. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. С. 149.
21. Бердяев Н. Философия творчества, культуры и искусства. Т. 1. С. 149–150.
22. Братство, 389.
23. Беспредельность, 25.

Шапошникова Л.В. Философия космической реальности

* Введение
* 1. Сложное пространство познания ХХ века
* 2. Особенности общей методологии системы познания Живой Этики
* 3. Исторический процесс как космическое явление
* 4. Община
* 5. Культура и цивилизация
* 6. Синтез — магистральное направление космической эволюции человечества
* 7. У порога Нового Мира
* Заключение

5. Культура и цивилизация

Одно из главных мест в философии Живой Этики и трудах Н.К. и Е.И. Рерихов уделено Культуре как одному из устоев космической эволюции человечества. Н.К.Рерих в своих научных и литературных трудах широко пользовался методологией Живой Этики и тем самым внес четкость во многие онтологические вопросы и прежде всего в проблему «Культура—цивилизация».
«Многозначительно приходится повторять понятие о Культуре и цивилизации, — писал он. — К удивлению, приходится замечать, что и эти понятия, казалось бы, так уточненные корнями своими, уже подвержены перетолкованиям и извращению. Например, до сих пор множество людей полагает вполне возможным замену слова “культура” цивилизацией. При этом совершенно упускается, что сам латинский корень “культ” имеет очень глубокое духовное значение, тогда как “цивилизация” в корне своем имеет гражданственное, общественное строение жизни»1.
Если Культура есть дух творческой деятельности человека, то цивилизация, или попросту обустройство жизни человека во всех ее материальных, гражданских аспектах, есть материя этой деятельности. Оба эти вида деятельности, казалось бы, так тесно связанные между собой, имеют различные источники возникновения и различные суть и назначение. Отождествление цивилизации и Культуры приводит к путанице основных понятий, к недооценке духовного фактора в истории человечества. Подмена одного понятия другим, что случается часто, дает возможность навязывать Культуре несвойственные ей функции, а цивилизации приписывать то, что совсем не было для нее характерным. В результате возникали мифы о «тысячелетних царствах», «вечно живых учениях», «пролетарских» и «буржуазных» культурах.
Н.А.Бердяев, чьи взгляды во многом совпадали с рериховскими, определял культуру следующим образом: «Культура связана с культом, она из религиозного культа развивается, она есть результат дифференциации культа, разворачивания его содержания в разные стороны. Философская мысль, научное познание, архитектура, живопись, скульптура, музыка, поэзия, мораль — все заключено органически целостно в церковном культе, в форме еще неразвернутой и не дифференцированной. Древнейшая из культур — культура Египта началась в храме, и первыми ее творцами были жрецы. Культура связана с культом предков, с преданием и традицией. Она полна священной символики, в ней даны знания и подобия иной, духовной действительности. Всякая культура (даже материальная культура) есть культура духа; всякая культура имеет духовную основу — она есть продукт творческой работы духа над природными стихиями»2.
Рерих не только разворачивает и углубляет сказанное о Культуре Бердяевым, но и вводит многие совершенно новые понятия и определения. «Культура, — пишет он в одном из очерков, — есть почитание Света, Культура есть любовь к человеку. Культура есть благоухание, сочетание жизни и Красоты. Культура есть синтез возвышенных и утонченных достижений. Культура есть оружие Света. Культура есть спасение. Культура есть двигатель. Культура есть сердце. Если соберем все определения Культуры, мы найдем синтез действенного Блага, очаг просвещения и созидательной Красоты»3.
К области Культуры мы можем отнести те проявления человеческого духа, которые как бы сами изливаются из таинственных глубин человека, носят природный характер и естественны для него. Песня и музыка, художественное творчество во всех его проявлениях, различные культы, этические моменты, поэзия и многое другое, кажется, появились вместе с человеком, росли и развивались параллельно с его сознанием.
Культура, в отличие от цивилизации, является самоорганизующейся системой духа, действующей согласно уровню и качеству энергетики этого духа. Иными словами, самоорганизация духа есть форма существования Культуры. Новая наука, зародившаяся в ХХ веке и называющаяся синергетикой, и дает некоторые наведения для выяснения закономерностей этой способности к самоорганизации. Синергетика имеет дело в основном с биологической самоорганизацией. На биологическом уровне ученым удалось «нащупать» некий универсальный принцип, имеющий отношение к любой энергетической структуре и к духу в том числе.
В энергетическом поле духа идут те же обменные процессы, которые составляют основу всех космических явлений, начиная с человеческого общества и кончая межзвездным веществом. Такой энергообмен складывает или превращает дух в систему Культуры. Синергетика справедливо утверждает, что самоорганизации поддаются лишь открытые системы.
Наряду с этим важным условием для возникновения процесса самоорганизации, в какой бы среде он ни шел, является первоначальное отклонение от равновесия. Такое отклонение может происходить в силу направленного энергетического воздействия извне или возникать внутри самой системы. Раз уж мы обратились к открытиям современной науки, то следует еще упомянуть теорему Маккалока-Литса, одну из важнейших в кибернетике: промоделировать некую самоорганизующуюся систему может только система на порядок более сложная.
В этих положениях заключаются основные принципиальные закономерности формирования Культуры как самоорганизующейся системы духа. Условно мы их можем разделить на объективные и субъективные. Объективные закономерности действуют на уровне регулярных процессов энергообмена, субъективные же связаны с более сложными явлениями, имеющими отношение к высоким самоорганизующимся системам, способным к направленному энергетическому воздействию. И объективные и субъективные факторы в формировании и развитии Культуры как самоорганизующейся системы духа постоянно взаимодействуют. Если объективные двигатели Культуры мы можем отнести к условно называемым природным явлениям, то субъективные, я не ошибусь в этом, связаны с субъектами космической эволюции, которых Живая Этика называет Иерархией Света. Вряд ли сейчас можно отрицать существование одухотворенного Космоса, в котором энергетические сущности, достигшие высоких степеней эволюции, играют важнейшую и целенаправленную роль. Деятельность космических Иерархов, участвующих в эволюции человечества, проявляется в первую очередь в области Культуры, которая как самоорганизующаяся система духа является энергетическим сердцем этой эволюции.
Воздействие подобного рода можно проследить в истории человечества с древнейших времен и по сегодняшний день. Культурные герои мифов и легенд, мудрецы, учителя, анонимные и исторические, религиозные наставники и, наконец, создатели духовно-этических учений — все они были связаны с космическими Иерархами и сами в ряде случаев являлись субъектами космической эволюции, то есть теми, кто сознательно воздействовал на ход эволюции человечества. Культура «есть глубочайший устой жизни, скрепленный высшими серебряными нитями с Иерархией Эволюции»4, — писал Рерих. «Культура покоится на Красоте и Знании. Растет она осознанием благословения Иерархии Света. Значит, к познанию механическому нужно добавить огонь сердца. В этом будет уже первое отличие Культуры от цивилизации»5.
Называя Культуру «Садом Прекрасным», Рерих ставит в ней на первое место Красоту как энергетический закон гармонии духа. «Осознание Красоты спасет мир», — повторил он с небольшой поправкой слова Достоевского. В этой формуле заключен практически весь смысл космической эволюции, которая идет от хаоса к порядку, от простого к сложному, от элементарной системы к Красоте. Красота как категория духа утончает материю жизни и энергетику человека. Созерцание Красоты формирует в человеке философское и утонченное созерцание мира. Культура как таковая не существует без творчества, ибо именно творчество и есть та энергетическая сердцевина, без которой самоорганизующаяся система духа не может продвигаться от простого к сложному, от плотного состояния к утонченному. Творчество роднит земного человека с Богом-Творцом и указывает ему тем самым эволюционный путь в звездных пространствах Космоса. Именно творчество как явление Культуры в самом его широком смысле дает возможность сотрудничества с высокой космической Иерархией. Энергетически усиленное «языком сердца», оно рождает для человека-творца возможность прорыва в неизведанное, в Беспредельность. «Язык творчества и есть тот общечеловеческий язык, понимаемый сердцем. А что же может быть более светоносно, более взаимопонятно, нежели язык сердца, перед которым все звуковые наречия являются скудными и примитивными? Только творчество во всем его многообразии вносит мирную объединяющую струю во все жизнестроение. И тот, кто, несмотря на окружающие затруднения, стремится по этому пути Света, тот выполняет насущную задачу эволюции»6.
Такие высокоэнергетические проявления человеческого духа, как сердечность и любовь, есть неотъемлемая часть Культуры как таковой. Без этих качеств, справедливо утверждал Рерих, нет культурного человека. В богатой и многоцветной рериховской палитре Культуры нет места бездуховным, сухим «образованцам», тем, кто знает, какой вилкой есть рыбу, но не имеет представления о тех высших силах, которые заключены в нем самом. Культура не может существовать без естественной связи с Высшим. Ее самоорганизующаяся система формируется под непосредственным влиянием контактов с мирами более высокого состояния материи, более высоких измерений. Как писал Бердяев, в ней «даны знания и подобия иной духовной действительности». Эта «иная духовная действительность» вошла в человека с первыми искрами его сознания, с первыми формами его творчества. ХХ век дал нам огромный материал различного рода связей с этой «иной духовной действительностью». Энергии, которые в результате сложнейших энергообменных процессов, идущих в Космосе, приближаются к Земле, могут выполнить свою позитивную роль, лишь пройдя поле Культуры, где сосредоточен высокий духовный потенциал, необходимый для принятия такого рода энергий. Энергии, приблизившиеся к Земле, но не встретившие на своем пути смягчающих духовно-энергетических структур, способных снизить их напряжение, могут обрести разрушительный характер.
Живая Этика, Учение, открывшее нам энергетическое мировоззрение, говорит о высших мирах — Тонком и Огненном, под воздействием которых находятся многие явления на Земле и элементы которых входят в нашу Культуру. Новый период существования Земли, наступающий с очередным эволюционным витком, еще более усилит нашу связь с «иной духовной действительностью». Рерих, обращая наше внимание на это обстоятельство, цитирует один из параграфов Живой Этики: «Не забудем, что каждое мгновение должно принадлежать Новому Миру. Мир Мысленный составляет живую связь между Тонким и Огненным, он входит как ближайший двигатель Мира Огненного. Мысль не существует без Огня, и Огонь превращается в творящую мысль»7. Эта ступень творящей мысли и есть один из этапов космической эволюции человечества, к которой нас готовит лишь Культура как форма существования духа на нашей планете. Иного пути в космическую эволюцию нет. Те, кто не в состоянии идти по этому нелегкому и сложному пути, выпадают из эволюционного коридора, предназначенного нашей планете. Их подхватит спираль инволюции, бросит вниз, и вновь нужно будет подниматься путем страданий и мучений. Великие законы Космоса неумолимы, а энергетические процессы, идущие в нем, необратимы.
«…Немногие понимают, что Культура как таковая по-прежнему гнездится только на некоторых вершинах и что пути к этим замкам восхождения человеческого духа по-прежнему необыкновенно трудны, и кто знает, может быть, даже еще труднее, нежели в некоторые бывшие эпохи»8. Земная материя, в какой бы форме она ни пребывала, своей энергетикой сопротивляется этому восхождению, не желая выходить из комфортного состояния инерции, всячески мешая тому процессу собственного утончения, к которому стремится динамичный и бессмертный дух. Но не материя формы держит дух, а нетленный и неразрушимый дух держит эту материю и обеспечивает ей возможность перехода в высшее качество.
Н.К.Рерих выработал совершенно новую концепцию Культуры, пронизанную идеями Живой Этики и имеющую практическое эволюционное значение. Среди различных достижений мысли ХХ века эта реальная концепция, связанная с проблемами космической эволюции, была одним из важнейших его нахождений. И когда мы осмыслим эту концепцию, поймем ее особенности и суть, то различие между Культурой и цивилизацией проявится еще резче, а смешение этих понятий станет недопустимым.
Цивилизация, как утверждают Учителя, есть обустройство жизни, связанное с рукотворчеством, главной формой деятельности материи в нашем плотном мире. В истории человечества возникали и складывались различные типы цивилизаций. Их характер определялся в первую очередь уровнем взаимодействия с Культурой, ибо сама цивилизация возникает в энергетическом поле Культуры. Процесс этот еще не изучен, так же как еще не осмыслен характер самой Культуры. Можно только сказать, что во многих случаях ранние цивилизации создавались и развивались вместе с Культурой и активно взаимодействовали с ней. На начальных этапах цивилизация была своего рода оправой драгоценного камня Культуры и соответствие этой оправы самому камню, или степень их гармонии, определяло качество того или иного периода человеческой истории, его духовность и культурность. Иногда оправа изнашивалась, разрушалась в силу разных обстоятельств, и тогда сам камень отдавался во власть стихий, часто разрушительных. Иногда цивилизация отдалялась от Культуры или приближалась к ней, но никогда на протяжении последних двух тысячелетий, да и ранее, не существовала отдельно от нее. Полный отход цивилизации от Культуры — особенность лишь века ХХ, века, стоявшего на пороге новых эволюционных изменений в жизни планеты. Представляя, в отличие от Культуры, тленную, преходящую материю человеческой жизни, цивилизации приходили и уходили, возникали и разрушались, в то время как вечный дух Культуры, носителем которой всегда было человечество в целом, оставался, проходил свои циклы развития через многие поколения, укрепляя дух и расширяя энергетические возможности их дальнейшей эволюции.
Большинство философов и культурологов прошлого столетия, вне зависимости от того, отделяли они Культуру от цивилизации или нет, писали в основном о цивилизации ХХ века и ее особенностях. Наиболее значительны, на мой взгляд, исследования Н.А.Бердяева. «Цивилизация, в противоположность культуре, — писал он, — не религиозна уже по своей основе, в ней побеждает разум “просвещения”, но разум этот уже не отвлеченный, а прагматический разум. Цивилизация, в противоположность культуре, не символична, не иерархична, не органична. Она — реалистична, демократична, механична. Она хочет не символических, а “реалистических” достижений жизни, хочет самой реальной жизни, а не подобий и знаков, не символов иных миров. <…> Цивилизация есть подмена целей жизни средствами жизни, орудиями жизни. Цели жизни меркнут, закрываются. Сознание людей цивилизации направлено исключительно на средства жизни, на технику жизни. <…> Соотношение между целями и средствами жизни перемешивается и извращается»9.
Рерих обращает наше внимание на то, что во взаимодействии Культуры и цивилизации приоритет должен принадлежать Культуре, что избавит цивилизацию от многих искажений, ей свойственных. «Будем помнить завет Света, — пишет он, — что прежде всего, самое важное для нас будет дух и творчество, затем идет здоровье и лишь на третьем месте — богатство»10.
Древнейший период человеческой истории дает нам свидетельства о том, что между Культурой и цивилизацией не существовало такого резкого разделения, которое возникло впоследствии. По всей видимости, это была единая и цельная самоорганизующаяся система духа и материи человеческой деятельности, так называемый первоначальный синтез. Мифология различных народов довольно ярко отразила это явление. Этнографический материал также подтверждает это. Род, например, был категорией первоначальной цивилизации, но существование его было немыслимо без родового божества. Орудия производства и оружие освящались на родовых и племенных алтарях. Первобытная космогония была тесно связана с ориентацией в пространстве и времени. Огонь был священен не только в святилище, но и в домашнем очаге, на котором готовили пищу.
Священные рощи, священные реки, священные горы были связаны с экологией местности, где жили люди, поклонявшиеся им. На них распространялись определенные табу, мудро и строго регулировавшие необходимое экологическое равновесие огромных территорий. Включение самой природы в цельную систему «Культура—цивилизация» было одной из типичных и важнейших особенностей самой системы. Это единение с природой, умение жить в ритме с ней характерно для первоначального синтеза, который делал столь неразличимыми подчас элементы Культуры и цивилизации. Дифференциация этих двух категорий началась с исключения природы и природных явлений из самой системы, с отделения человека от природы. «Начало» это было достаточно длительным и продолжалось, видимо, тысячелетия. Существеннейшим проявлением такого процесса явилось наступление на язычество более развитых великих религий, а затем и их окончательная победа. Разрыв связей с природой и последовавшее за этим забвение природы самого человека облегчило возникновение и становление «техногенной цивилизации» и привело к грубым экологическим нарушениям, поставившим уже в ХХ веке нашу планету на грань катастрофы. На протяжении человеческой истории формы взаимодействия Культуры и цивилизации, а иногда и переход одной в другую или, вернее, изменение их пропорций в жизни определенных обществ, были самыми разнообразными. Но основная тенденция взаимодействия состояла в усиливающемся расхождении между этими понятиями, в углублении различий между ними на Западе и, в меньшей мере, на Востоке.
В истории человечества мы находим самые разные сочетания Культуры и цивилизации, приносившие различные результаты. «Башни духа могут быть созидаемы там же, где и высятся башни рукотворные»11.
Гармония — лишь ступень к синтезу Культуры и цивилизации, который утончит и одухотворит структуры, связанные с обустройством жизни самого человека. Этот синтез произойдет на более высоком уровне, нежели тот, что существовал в изначальные исторические времена.
В энергетически цельной структуре, управляемой Великими законами Космоса, пульсируют дух и материя и, стремясь к сужденному им эволюцией синтезу, то приближаются, то удаляются от него. Поэтому то возникают эпохи расцвета Культуры — и цивилизация становится культурной, то берет верх материальная цивилизация — и Культура отходит на второй план, подчас будучи не в состоянии влиять на цивилизацию. Эта закономерность была подмечена Рерихом. «Опять, как и во всех спиралях нарастания, мы видим какие-то почти завершающиеся круги, но иногда почти неуловимое повышение сознания создает новую ступень, которая отражается на многих страницах истории искусства. Мы видим, как чередуются специализация и синтез»12.
Буржуазные революции, носившие прагматический и материалистический характер, укрепили и развили разрыв, образовавшийся в целостном теле явления «Культура—цивилизация». Началась эпоха Великого Отчуждения Культуры от цивилизации. Дух отошел от материи. Материя стала претендовать на власть над духовными ценностями. Оторванная от Культуры цивилизация стала формировать однобокое материалистическое мышление, в котором верх взял голый прагматизм, уничтоживший последние остатки идеализма XIX века. Сам человек, его душа, чувства, его сложная внутренняя жизнь были отторгнуты от общества, его новых ценностей и новых материалистических задач. Материя, как никогда ранее, завладела господствующими позициями, агрессивно и бесцеремонно потеснила дух и лишила общество людей необходимой ему коллективной энергии. Она разорвала связи с Высшим, усомнилась в существовании космического творчества и присвоила себе функции Бога-Творца, будучи уверенной в возможности создавать все своими руками и интеллектом. «В цивилизации, — писал Н.А.Бердяев, — иссякает духовная энергия, угашается дух — источник культуры. Тогда начинается господство над человеческими душами не природных сил, сил варварских в благородном смысле этого слова, а магического царства машинности и механичности, подменяющей подлинное бытие»13.
Машинная, техногенная цивилизация перестает нуждаться в философии, истинном искусстве, религии в действительном смысле этого слова. Она подменяет Культуру развлекательной индустрией, на базе которой возникает «массовая культура», призванная обслуживать материю общества, а отнюдь не питать его дух. Она потакает низким чувствам и инстинктам человеческого тела, убивает его энергетику, мешает развитию гармонии духа и материи, затрудняя человеку дальнейшее эволюционное восхождение. «…Старая Европа, — с горечью пишет Бердяев, — изменила своему прошлому, отреклась от него. Безрелигиозная мещанская цивилизация победила в ней старую священную культуру. Борьба России и Европы, Востока и Запада представлялась борьбой духа с бездушием, религиозной культуры с безрелигиозной цивилизацией»14.
Когда мы говорим, что человечество зашло в тупик, наводнив планету машинами, подчинив человека этой машине, нанеся непоправимый вред природе Земли, а соответственно и самому человеку, мы должны понять причину всего этого. Она же, эта причина, состоит в расхождении Культуры и цивилизации, в умалении Культуры и вознесении материальной цивилизации. Когда-то, в силу ряда конкретных причин, нарушилось равновесие, державшее планету, как два крыла. Сдвинулось — и все пошло не по тому пути. Не по пути эволюции, которую регулируют Великие законы Космоса, а по ухабистой пыльной дороге, ведущей в тупик и грозящей энергетическими катастрофами.
Справедливо считая, что оптимальное развитие техники необходимо не только цивилизации, но и Культуре, Рерих ставит закономерные вопросы: для чего, для каких целей можно использовать мощные технические средства? В чьих руках они окажутся, как повлияют на духовное развитие человечества в целом, как скажутся на росте его сознания?
В своих работах он старается показать истинную роль духовной Культуры и осмыслить те искажения и перекосы, которые внесла современная цивилизация в жизнь человеческого общества. Он оставляет за Культурой приоритетную роль во всех областях человеческой деятельности. Наблюдая грандиозную экономическую катастрофу, охватившую капиталистический мир в 20–30-е годы прошлого века, Рерих лучше, чем кто-либо, понимал, что это был не столько экономический, сколько духовный кризис буржуазной обескультуренной цивилизации. Состояние экономики было лишь следствием того положения Культуры, в которое ее поставила сама цивилизация. Любое кризисное явление в современном мире, и он понимал это ясно и четко, связано, прежде всего, с нарушением баланса Культуры и цивилизации. «…Думали, что материальный кризис мира можно разрешить материальными вычислениями. Но проказа зашла слишком далеко. Кризис мира вовсе не материальный, но именно духовный. Он может быть исцелен лишь духовным обновлением. Холодный язык мозга обманул счетчиков, и опять настоятельно требуется обратиться к тому вечному языку сердца, которым создавались эпохи расцвета»15.
Поиск «высшего», «истинно культурного» решения был всегда основной целью Рериха при осмыслении и проработке важнейших проблем. «Высшее решение» всегда диктовалось путями эволюции. Эти же пути несли оптимизм в самых сложных и, казалось бы, безвыходных ситуациях.
Каждое явление, утверждает Рерих, имеет свои циклы развития, свои взлеты и падения. В ХХ веке Культура и цивилизация достигли кульминационной точки в дифференциации, в разъединенности. И дух, и материя, преодолевая страшные кризисные явления (обычно сопровождающие распад старой и становление новой системы), выходят в эволюционный канал неизбежного синтеза. И только синтез может привести систему «Культура—цивилизация» в то состояние, которое будет соответствовать магистральному направлению космической эволюции. В конце концов, цель эволюции в нашем плотном мире — сближение духа и материи, достижение между ними гармонии на определенном этапе и, наконец, их синтез, который приведет к созданию одухотворенной материи и повысит ее энергетический уровень. Этот синтез, как утверждал Рерих, изменит смысл цивилизации, одухотворит ее и превратит Культуру и цивилизацию в целостное явление, действующее уже на более высоком качественном уровне, нежели в изначальном варианте. «Благодетельный Синтез, — писал Рерих, — поможет и ввести в обиход жизни оздоровляющие высокие понятия и научит вмещать то многое, что еще вчера казалось или пустою отвлеченностью, или неприменимою неуклюжестью, или просто смешным с точки зрения условных привычек, предрассудков и суеверий»16.

1. Рерих Н.К. Твердыня Пламенная. Париж, 1932. С. 41.
2. Бердяев Н.А. Смысл истории. С. 166.
3. Рерих Н.К. Твердыня Пламенная. С. 93.
4. Рерих Н.К. Твердыня Пламенная. С. 77.
5. Рерих Н.К. Держава Света. Southbury: Alatas, 1931. С. 207.
6. Рерих Н.К. Держава Света. М. 1999. С. 153.
7. Рерих Н.К. Твердыня Пламенная. С. 192.
8. Рерих Н.К. Держава Света. М., 1999. С. 255.
9. Бердяев Н.А. Смысл истории. С. 167–169.
10. Рерих Н.К. Держава Света. С. 88.
11. Рерих Н.К. Держава Света. С. 207.
12. Там же. С. 64.
13. Бердяев Н.А. Смысл истории. С. 172.
14. Там же. С. 162.
15. Рерих Н.К. Священный Дозор. Харбин, 1934. С. 80.
16. Рерих Н.К. Твердыня Пламенная. С. 45.

Шапошникова Л.В. Философия космической реальности

* Введение
* 1. Сложное пространство познания ХХ века
* 2. Особенности общей методологии системы познания Живой Этики
* 3. Исторический процесс как космическое явление
* 4. Община
* 5. Культура и цивилизация
* 6. Синтез — магистральное направление космической эволюции человечества
* 7. У порога Нового Мира
* Заключение

3. Исторический процесс как космическое явление

Живая Этика утверждает, что все происходящее на Земле определяется процессами космической эволюции, ее законами и ее особенностями. Этим же, а не «способом производства» или «производственными отношениями» определяется и исторический процесс, энергетическая причина которого находится в сложнейшей гамме космических взаимодействий. Теперь становится очевидным, что сам исторический процесс, идущий на планете, носит природно-космический характер. Осмыслить этот характер в его принципиальных особенностях — значит правильно понять закономерности развития человечества в прошлом, осознать цели этого развития в настоящем и познать перспективы нашего будущего.
Сам исторический процесс, участниками которого мы в той или иной степени являемся, есть одна из составляющих космической эволюции. Этот процесс, как и многие другие, формируется во взаимодействии духа и материи и определяется его энергетикой. В пространстве взаимодействия духа и материи находятся причины циклов расцвета и упадка исторических периодов, непосредственно связанных с эволюционными процессами одухотворения и утончения материи, а также пути совершенствования самого человека, вершины его духовных достижений и бездны его падений. «Тема о всемирной исторической судьбе человека, — писал Н.А.Бердяев, — есть тема об освобождении творящего человеческого духа из недр природной необходимости, из этой природной зависимости и порабощенности низшими стихийными началами»1. Иными словами, главное наполнение исторического процесса состоит в этом взаимодействии духа, или мира свободы, с материей, или миром необходимости. И сама эволюция, стремясь к расширению пространства духа, направлена к свободе, утончению материи и повышению качества самой энергетики.
Авторы Живой Этики в силу своих обширных знаний и способности применить их в космическом масштабе являют собой пример блестящих историков, которым доступны и реальные исторические прогнозы, и перспективные заключения, соотносящиеся с прошлыми эпохами. Н.К.Рерих был их талантливым учеником, исследовавшим переломные моменты в судьбах человечества. Таким моментом, предшествующим нашему, явился период первого тысячелетия до нашей эры, когда энергетика эволюции подтолкнула человечество к новому витку в развитии, изменив образ его мышления и создав условия для нахождений, неведомых ему до этого времени. Н.К.Рерих выделил важнейшие моменты переломного периода, такие как великие переселения народов, в которых он, в отличие от ортодоксальных историков, уловил ритм космической эволюции. Он увидел в этих передвижениях бурный энергетический обмен и возникновение новой энергии, необходимой для дальнейшего восхождения. Древние земледельческие цивилизации умирали, израсходовав свою энергию. Динамичный кочевой мир принес человечеству новую, свежую кровь, вдохнул необходимые ему силы. Нечто подобное происходило и в ХХ веке нашей эры, когда сдвинулись со своих насиженных мест, используя современные средства коммуникации, массы народов в бессознательной жажде усиленного энергообмена, необходимого для дальнейшего эволюционного продвижения.
Земной исторический процесс начинался с мифологии, которая несла в себе отправные точки этого процесса, инициированные «иной духовной действительностью» (Н.А.Бердяев). Но «иная духовная действительность» сама подчинена чему-то высшему, как и ритмы солнечной активности, подмеченные и изученные А.Л.Чижевским. Ученый писал о «некой внеземной силе», которая должна регулировать эти ритмы. Живая Этика определяет эту «внеземную силу» как Космический Магнит, направляющий ритмы энергетики всей Вселенной. Под этим понятием имеется в виду энергетическая структура одухотворенного Космоса, обладающая мощным свойством притягивать и распределять различные энергии. На подобных магнитах держится весь механизм энергообмена в Космосе. Космический Магнит проявляет себя на всех энергетических уровнях, взаимодействуя со всеми энергетическими процессами, и влияет на все стороны космического бытия. Наша Вселенная, будучи своеобразной аурой Космического Магнита, живет и действует в его ритме. Этот ритм регулирует приток и отток энергий, образование и распад энергетических форм и отбор наиболее устойчивых из них. С Космическим Магнитом связано зарождение и развитие сознания человека, а в ритме этого Магнита он улавливает то, что называется велением Космоса, или волей Бога, которая толкает его на то или иное историческое действие. Осмыслить исторический земной процесс без учета его взаимодействия с ритмами Космического Магнита просто невозможно. Эти ритмы влияют на контакты человека с мирами иных состояний материи и иных измерений, энергетика которых самым решающим образом воздействует на космическую эволюцию человечества и его земное бытие. Внутренний, глубинный характер взаимодействия человека с материей такого рода делает это взаимодействие одним из важнейших, а иногда и решающих факторов в его жизни и деятельности, к какой бы области последняя ни относилась. «История дана нам не извне, — утверждает Н.А.Бердяев, — а изнутри, и мы в конце концов, воспринимая историю, конструируем ее в большей зависимости и большей связи с внутренними состояниями нашего сознания, внутренней его широтой и внутренней его глубиной»2.
Пренебрежение этим обстоятельством, неважно, по какой причине — невежеству или высокомерию, — убивает в философии истории самую ее сердцевину — духовную суть самого процесса. Историки традиционного направления, особенно те, кто представляет старое социологическое мышление, исследуют лишь внешнюю часть исторического процесса, пытаясь в земном бытии отыскать или определить его причину, и не берут в расчет для выяснения причинной сути энергетические взаимодействия, идущие в Космосе, в которые вовлечена материя более высокого состояния и более высокого измерения.
Для понимания этих положений особо важны исследования А.Л.Чижевского, который экспериментальным путем пришел к выводу, что исторический процесс обусловлен энергетической деятельностью Космоса и именно в нем заключена причина этого процесса. Обработав огромное количество исторического материала, ученый уловил космический ритм в человеческой истории и обнаружил в ней регулярные одиннадцатилетние циклы. Каждый такой цикл состоит из четырех периодов, характеризующихся различным уровнем энергетики человеческой деятельности. Первый период — пассивный. Второй — более активный, в котором формируется более высокая энергетика. В третьем эта энергетика приносит свои плоды, и в этом же периоде происходят главные исторические события, такие как революции, смена эпох. Великая Французская революция и Октябрьская революция в России произошли именно в такое время. Четвертый период — время успокоения и затухания социальных и экономических катаклизмов, предвестник стабилизации общей жизни человечества.
А.Л.Чижевский не только уловил таинственные ритмы Космоса, но интуитивно ощутил закономерности его энергетической жизни, которые в Живой Этике названы Великими законами Космоса, без знания которых нельзя постичь ни особенности исторического процесса, ни то будущее, которое в нем заложено.
Н.А.Бердяев увидел в историческом процессе два слившихся потока — историю небесную и историю земную. Небесная история есть причина земной. Первый толчок истории земной дала мифология, несшая в себе энергетическую информацию миров иного измерения. Важнейшие явления, связанные с историческим процессом, имеют как бы две стороны — внутреннюю, причинную, и внешнюю, заключающую в себе следствие. Иными словами, имеют небесное и земное содержание, как и сам исторический процесс. Особенно ярко это видно в таком явлении, как свобода, в котором взаимодействие духа и материи, небесного и земного, имеет судьбоносный характер для истории как таковой. Свобода сама по себе есть энергетическое явление высших миров, которым принадлежит и дух человека. Уровень духовного развития человека определяется степенью и качеством осознания им свободы. Магистральное развитие духа идет по высокому пути свободы. Именно «в точке» свободы как энергетическом явлении соединяется и пересекается небесное и земное содержание исторического процесса. Взаимодействие свободы внутренней и свободы внешней, отличающееся в наших земных условиях крайне сложным и противоречивым характером, — одна из основных особенностей самого исторического процесса и составляет его философскую наполненность.

1. Бердяев Н.А. Смысл истории. М., 1990. С. 87.
2. Бердяев Н.А. Смысл истории. С. 20–21.